Достойная пара

— Лекса, ты идёшь? — пытаясь перекричать музыку, спросила мимоходом южанка. Она отходила от стола, к которому подошла только чтобы ещё раз выпить.

— Неа. Дуй к ним, тебя заждались уже, — ответила Лекса, взглядом указывая на компанию танцующих оборотней, то и дело поглядывающих в их сторону.

Она проводила взглядом покачивающуюся под ритм музыки фигурку и, позабыв о хорошей укладке, опустила голову на руку, сминая волосы. Зачем только делала? И платье для чего нацепила, для кого? Обвела унылым взглядом праздничный стол — ничего привлекательного, есть — уже воротит от запахов, пить — настроения нет. Отличная музыка, замечательный вечер, который она проводит, наконец-то, дома, в кругу счастливой стаи и прочих веселящихся. Так хотела пойти, отдаться, как и обычно, танцу, ведь на Западе такой возможности не было — если только под собственное пение.

Готовилась, ждала чего-то особенного, а как пришла, так что-то вдруг резко изменилось: весь настрой как рукой сняло. Даже стыдно перед друзьями стало, договаривались провести хорошо вместе время, а теперь в одиночестве сидишь, отгоняя их от себя периодически, чтобы не зависали в твоей унылой атмосфере. И обидно до глубины души, хоть стой хоть падай, даже не обидно — тоскливо.

«И почему..?» — в очередной раз задав себе этот риторический вопрос, который с каждым разом нагонял всё больше отчаяния, Алексия вытянулась на месте, достала рукой до половника и зачерпнула из огромной плошки с выпивкой, наполнив чашу.

Лавка едва ощутимо качнулась, и девушка поняла, что рядом кто-то сел.

— Сидишь одна? — в шутливой манере спросил парень из компании, чуть склоняясь к девушке.

Нисколько не почуяв смешливость говорящего, Лекса и правда оглянулась на предмет посторонних, и только после выдавила из себя слегка сконфуженную улыбку.

Она почти не чувствовала неловкости, да и он тоже не подавал виду, хотя перед всем этим хаосом сватался к ней. Храбрый и сильный воин, симпатичный, весёлый и обходительный... Алексия глубоко вдохнула и посмотрела ему в глаза, мягко улыбаясь чему-то, о чём оборотень не подозревал.

— Я не танцую, извини, — пробудившись наконец от мыслей, деликатно произнесла она.

По округе были зажжены костры и оттого ночной сумрак выглядел по-особенному, он располагал к танцам.

Оборотень отхлебнул из стакана, из которого по очереди пили все, кто подходил из компании её друзей, и снова обратился к девушке.

— Не обязательно со мной, — он подумал, что, возможно, она не так поняла его, но и теперь она с сожалением во взгляде лишь покачала отрицательно головой.

И вечер в одиночестве продолжился. Лекса так и сидела, не решаясь уйти — дома станет ещё печальнее; а потом за стол села парочка оборотней, то ли западники, то ли ещё кто. Недолгое время спокойно разговаривая, они мало-помалу стихли, и Алексия поняла, что пора идти домой, чтобы ещё раз не пришлось отказывать в танце.

— Не хотите потанцевать?

— Не танцую, извините, — в который раз извиняясь за вечер, она даже усмехнулась своей апатии.

— Правда? — музыка хорошо расходилась на улице в окружении леса, однако Лекса поняла, что голос ей знаком. — Значит, мне показалось, что этой лисичке одиноко?

Как ни старалась сдержаться, а улыбкой лицо всё же загорелось, Лекса кокетливо повела бровью, не оборачиваясь.

— Я не лисичка.

— Тогда плакса, — припомнил-таки он. — Да и вообще, подумаешь, траванулся немножко с непривычки. — Мужчина сел спиной к столу и облокотился на него же, слегка вытянувшись.

Это была неправда, выздоровление и так давалось Ормульву тяжело — это при том, что к лечению приложила руку Цирцея — а по приезде в Южный клан он ещё и отравился местными блюдами, довольно специфическими для западного оборотня, потому выздоровление несколько затянулось, и почти всё то время он пролежал. До этого равнодушно слушавшая его и избегавшая прямых взглядов, Лекса вдруг резко повернулась к Ормульву и вперилась в него горящим взглядом.

— Ну хорошо, давай станцуем. Только вот... Ноги не заскрипят от непривычки? — девушка поднялась с лавки и расправила платье. — А старческое сердце не разорвётся от такой «развязной музыки»? — съязвила она, вспомнив его давнее высказывание насчёт южной музыки.

Тихо посмеиваясь её словам, он медленно оглядывал всю девушку, точно смакуя её вид. Западники, сидевшие за другим концом стола, ошарашенно оглянулись, рассматривая повнимательнее ту, кто так смел на слова с Ормульвом.

— Да ладно тебе, я же просто был непривычен к ней. И не такой уж я старый, во всяком случае, не сильно старше тебя...сколько там тебе? — продолжая довольно улыбаться, он вальяжно стал подниматься с лавки.

— Может, дать тебе фору в 15 минут? — окончательно развеселившись, Лекса подала ему руку, чтобы приблизить момент танца, а Ормульв лишь деланно недовольно прищурился.

— Ты решила зашутить меня до смерти? Или просто припомнить всё хорошее? — он сжал скользнувшие по ладони пальчики и последовал за Лексой, которая потянула его ближе к музыке.

Девушка уже в ходьбе начинала слегка покачиваться, водить плечами и головой, невольно погружаясь в танец; она была босая и потому ещё более свободно и устойчиво приплясывала ногами. Ормульв, несомненно, не мог проследить её свободные щиколотки, обе.

— С облегчением тебя? — как будто спрашивая, сказал он.

Алексия повернула к нему нахмуренное недоумевающее лицо и только после того, как оборотень кивнул на её лодыжку, расслабилась.

— Да, вернула его Альбе, иначе ещё чуть-чуть и Сверр не только её замучал бы, но и мою щиколотку своими взглядами окончательно б прожёг, — незаинтересованно пояснила она.

— И правда, лучше уж я буду прожигать твои ножки взглядом, — хмыкнув, заключил он, а Лекса словно бы проигнорировала эти слова, только по щекам красным обратное ясно стало.

Алексия остановилась, развернулась мягко на пятках и, посмотрев прямо ему в глаза, начала двигаться. Весьма удачно заиграла подходящая музыка: не слишком быстрая, но и далеко не медленная.

Даже излишне внимательно он наблюдал за каждым её действием, поэтому совершенно расположенная к танцу девушка покраснела ещё пуще, едва не до ушей. Затем чуть судорожно выдохнула и начала сильнее поддаваться музыке.

Движения выходили более чем естественно. Изгибы рук, ритмичные движения ног, чарующие круги плечами и безудержная радость, загоревшаяся тут же в её сердце — Лекса закрыла глаза, слегка прикусила губу и улыбнулась, она окончательно растаяла в этом звуке.

Ормульв притаил дыхание. Он не умел танцевать, но даже его неуклюжее простаивание возле девушки ничуть не ломало её очарования; а ему было неплохо и так — просто смотреть на неё в момент её живого наслаждения.

Словно по наитию Лекса в какой-то момент подхватила партнёра за обе руки, притянула ближе к себе и подтолкнула бедрами, задавая темп и вовлекая его в танец. Следуя её движениям, мало-помалу оборотень втянулся. Но танцевала она обворожительно — это читалось в его восхищённых глазах. Приятное головокружение и пустота мыслей. Лекса стала плотнее, и её прохладные пальцы скользнули по его шее, к волосам; она извивалась в танце, ловко не пересекая границу откровенно пошлых прикосновений, довольствуясь игривыми телодвижениями. Шаг, бедро. Кажется, музыка текла по венам, пронизывала тело девушки, просачивалась в тело мужчины — их ритм сравнялся, их пульс стал един. Она ощутила его ладони на спине и с улыбкой поймала взбаламученный взгляд. Он казался сосредоточенным, но не из-за того, что танец давался ему тяжело — он не мог оторвать от неё глаз, руки то и дело непроизвольно соскальзывали, а волчица словно недостижимая складно избегала таких раскрепощённых прикосновений. Музыка чувственная, но скоротечная.

— Алексия, — мягкая гарцующая «л», облачённая его голосом, ударила по ушам, и Лекса впервые подумала, что у неё очень соблазнительное имя.

Прикосновения жжением расходились по коже, а дыхание было настолько близким, что обжигало. Мужчина прошёлся пальцами меж рыжих волос и приблизился к её лицу. Позабыв о своей игре, Лекса прикрыла глаза и почти невесомо коснулась носом его щеки; по губам точно так же неспешно скользнули его губы, язык. Вдруг вспомнив правила собственной игры, девушка сжала его предплечье и отвернулась, продолжив танцевать уже спиной к нему, однако на том же близком, даже тесном расстоянии; зато теперь Ормульв смог избавиться от её чар и оглядеться. Она почувствовала, как он склонился к её уху.

— Лисичка, ты уверена, что танцуешь под эту музыку? Какой-то не такой у тебя танец. — Он сдержал смешок, но улыбку не смог. — А то, похоже, не только у меня проблемы с ритмом, — заключил, едва не смеясь, он, и Лекса наконец остановилась.

Музыка и правда играла уже совсем другая, гремящая, быстрая, не в пример той. Её давно сменили. Некоторые оборотни, также танцующие, с интересом, хитрецой и даже лёгкой завистью поглядывали на парочку, улыбаясь.