Глава 35. Время никого не щадит
Дети в униформе Хогвартса, с глазами, полными отчаяния и усталости, занимали свои места за длинными столами с учебными факультетами.
По Большому залу звучали чарующие звуки музыки, разыгрываемые волшебными инструментами, что пытались поднять детям настроение. Ароматы волшебных кулинарных шедевров наполняли зал, принося детям хоть какое-то успокоение.
Общение и истеричный смех, печаль на лицах учеников говорили, что экзамены в самом разгаре. Вот он - неповторимый шарм этого уникального места, школа Хогвартс.
- Эни, - жалобно протянул Поттер, кладя голову на плечо подруги, - где там Римус? Его уже недели нет, я так по нему соскучился.
- Скорее всего ещё в академии, - она не обращала внимания на действия Джеймса и спокойно обедала, повторяя про себя материал, который может пригодиться на предстоящем экзамене.
- Сириус, он нас всё-таки бросил! - внезапно воскликнул парень, резко поднимая голову и тихонько стукнув кулаком по столу, точно хотев привлечь внимание всей столовой. В его глазах сверкали недовольство и печаль. - Я обижен и огорчён. Скоро экзамены, а мы не сдадим без него.
- Сдадим, - уверенно ответил Блэк, расслабленно встряхивая головой, как будто сбрасывая ненужные заботы. - У нас есть Питер.
- А ещё у нас есть вариант просто пойти и подготовиться, - прервал их разговор Петтигрю, убрав книгу от себя и внимание сосредоточив на друзьях. Он перевёл взгляд на задумчивую Люпин, что тихо бормотала. - Нет, серьезно, Лиззи, он ничего не пишет? - Эн перевела взгляд на друга, пытаясь понять, что пропустила за этот короткий период времени.
- Я уверена, что всё хорошо, - произнесла она с лёгкой улыбкой, опуская голову и протыкая следующий кусок стейка, словно пытаясь найти уверенность в каждом движении. - Просто Микки, наверное, жужжит ему все уши и не даёт работать.
- А Микки это кто? - Сириус наклонил голову, внимательно разглядывая грустную улыбку девочки, в его глазах мелькнуло беспокойство. В душе что-то подняло бунт, ощущая, что этот мальчик не заслуживает её внимания.
- Наш друг, - сама Эн засмеялась, вспоминая его подарок и те беззаботные дни, когда экзамены не давили на плечи, как тяжёлый камень. Скоро всё это закончится, и она сможет уехать домой, в тепло и уют. - Он милый и умеет готовить восхитительный шоколад, - добавила она, и в её голосе прозвучала нотка ностальгии.
***
Прошли уже две полные недели, как Римуса не было видно в коридорах школы, закруженных вихрем школьных забот. За уходящим мальчиком тянулось струйкой слухов, витавших в воздухе, словно магический туман.
Одни шептали, что смельчак Римус пустился в бега, спасаясь от испытаний экзаменов, отчаянно блуждая где-то в дали от школьных стен, врозь от наглядности неспешностей учебной жизни. Другие же восторженно распевали слухи о похищении кинтаврами, бродящими в необъятных лабиринтах Запретного леса, ведь Люпин любил бродить там в одиночестве. Это лишь капли в океане слухов, многие еще ждали своего часа, чтобы распутать клубок тайны около пропавшего Римуса.
Элизабет писала брату почти каждый день как и Алеку, и Джейку, но отвечал ей только Карл. Он писал, что здесь лежала тяжелая груда обязательств, окутавшая его общество томительной работы, но Римус, душевный волшебник, ступил к нему на стезю помощи в лице силы и тепла. И в прозрачной ауре пера Карла мелькали слова страстью и сомнением: кажется, что дорога Элизабет тоже ведет к руслам суровой помощи, связывающей их темной грядущей ночи.
***
- Ты как? - Римус тихо зашёл в комнату, ставя тарелку горячего супа на прикроватный столик. Тёплый пар поднимался в воздух, создавая уютную атмосферу.
- Всё также, - Ванесса улыбнулась, её глаза светились теплом. Она указала на стул рядом с собой, приглашая внука присоединиться к ней.
- Почему ты ничего не сказала? - парень смотрел на свой руки, нервно теребя рукава кофты.
- Потому что бы вы стали опекать меня в шесть, если не в десять раз хлеще, чем сейчас, - бабушка взяла внука за руку, чтобы немного успокоить его.
- Зато, - он грустно усмехнулся, - мы теперь мы точно знаем в кого пошла Эн.
- О, нет, - Ванесса усмехнулась на такую реплику. Сравнивать её выходку, что он провернула на старость лет, и то, что учудила та несносная девчонка. Это абсолютно разное, - эта девчонка полная копия твоего деда. Никогда он не делился своими переживаниями, не говорил о том, что происходит у него на душе. Хотя... - бабушка внимательно посмотрела на внука, как будто в его глазах искала ответы, - вы оба в него пошли.
Римус снова опустил взгляд, теперь он сосредоточился на её теплой руке, которая всё ещё крепко держала его, как обещание поддержки в непростой момент. Молчание окутывало их, словно густой туман, затрудняя дыхание. В конце концов, парень решился задать вопрос, который давно мучил его. Надеялся, что бабушка сможет дать хоть какой-то внятный ответ, ведь они все были одной крови.
- Почему никто не говорит о том, что ему плохо? Почему все скрывают свои чувства?
- Потому что никто не хочет, чтобы о нём волновались близкие, - тихо ответила она, её голос звучал с мудростью, которую годами вырабатывала жизнь. - Пока он дышит, значит, с ним всё хорошо.
- Это так неправильно, - его глаза начали наполняться слезами, но парень сдерживал их, стараясь не выдать свою уязвимость.
- Тебе сейчас тоже плохо, разве нет? - Ванесса медленно начала гладить его руку, словно желая передать тепло и утешение. - Однако ты никому об этом не говоришь, даже Давине. А я знаю, что между вами никогда не было секретов. Знает один - знает второй.
- Уже давно нет, - он тихо выдохнул. Его сердце грустно затрещало. Когда это началось? Когда между ним и сестрой стали появляться секреты? Когда она решила скрыть болезнь? Когда у него появились друзья? Или это всё стало происходить ещё раньше?
- Почему же? - спросила бабушка, её голос звучал успокаивающе, но в её глазах мелькнуло беспокойство.
- Мы поступили в Хогвартс, - грустно начал парень, пытаясь уложить все мысли по полкам. Он часто рассказывал бабушке о многих вещах, делился своими мыслями, чтобы просто всё разложить по полкам. С Эн было не так, с ней в голове всегда происходил какой-то хаос. Мыслей становилось больше, а места уложить их меньше, - завели друзей, времени разговаривать стало ещё меньше. Я перестал узнавать новости о ней самым первым, зачастую мне рассказывают посторонние лица или ситуация обрела опасный поворот. Мне кажется, если бы не это, то Эни бы мне ничего и не рассказывала.
- А когда-то вы были как одно целое, - она замолчала, подбирая правильные слова. Под конец жизни узнать, что внуки перестали ладить и понимать друг друга, так себе удовольствие. - Римус, чтобы ты не думал, Давина всегда будет доверять тебе больше, чем остальным, и любить тоже будет больше. Просто она не знает, как рассказать тебе, чтобы не расстроить, - юноша кивнул, но слова не утешили его должным образом. Ванесса, заметив это, отпустила его руку, привлекая внимание внука. - Знаешь, я хочу тебе кое-что отдать на память.
- Ба, - начал было он, но её решительный взгляд прервал его, и он почувствовал, что за её словами скрывается что-то важное.
- Не перебивай! Каждому внуку что-то остаётся. Например, Давина получила клинок от Хьюгмана, а ты, - Несса привстала на локти и сняла с себя кулон, в виде месяца, что держался на черной верёвке, - кулон, который подарил мне твой дедушка. В древние времена из мрака легенд вздымается история о родившихся близнецах Хауэлл. Старшая из них, владычица ножей, с умелой рукой украсила мир своим клинком - оружие блестящей силы. Младший брат же, исполненный мудрости и забот, выковал украшение в виде кулона, в котором пребывает таинственная душа луны. Эти артефакты, окрещенные в огне и меди, стали величайшими в своем роде, их связь нерушима, как нить, сплетенная самой судьбою. Обладатель кулона услышит зов стали, когда клинок прибудет в зловещем танце, а тот, кто владеет мечом мощи, почует боль раны, нанесенной его бесконечной половине. Величественной была связь между объятиями луны и милосердным призывом клинка.
Римус, не перебивая, с интересом слушал эту притчу, вложенную в слова бабушки. Промямлив тихое «спасибо», он начал осторожно разглядывать кулон, который она ему вручила, и вскоре надев его, невольно улыбнулся. Мысль о том, что бабушка может расстаться с ним сейчас, внезапно прижала его сердце. Значит ли это, что она уже готовится к тому свету?
- Бабушка, а ты сама веришь в эти легенды? - его голос был исполнен искреннего любопытства.
- Верю только в то, что между нами есть связь, - ответила она, в её голосе зазвучала уверенность, налитая мудростью лет. - Эти кулоны были сделаны близнецами, а это многое говорит. Когда маг создает волшебный артефакт, он всегда оставляет в нём частичку своей души.
Люпин продолжал любоваться этой драгоценностью, её блеск манил его своими тайнами. И, возможно, это было действительно волшебство, а может всего лишь самовнушение, но он почувствовал, как будто стал ближе к сестре, словно ощутил её поток жизни, проходящий сквозь кулон.
Посидев немного в тишине, он уже намеревался выйти, но Ванесса окликнула его.
- Скажи им, чтобы завтра привезли Давину. Так нам с тобой вдвоём будет спокойнее, - произнёс она с любящей заботой.
- Конечно, - он слабо улыбнулся, кивнув. - Спокойной ночи.
- И тебе, дорогой, - ответила она, и в её голосе звучала нежность, словно укрывающая его одеялом заботы и любви.
***
Следующий день.
- Мама, - голос Римуса дрожал, а сам он бежал с лестницы, пытаясь успокоить дрожь в руках. Он не готов был так скоро переживать это второй раз. Сначала сестра, но она выжила, а теперь. - Бабушка, - он не понял, когда слёзы стали течь ручьём. Он пытался их сдержать, сейчас никому не до его истерики, он должен быть сильным. Он всё-таки мужчина. Он должен предоставить своё плечо, поддержать свою мать и дядей, для него она была бабушкой, а для них матерью. Он должен. Должен. - Она, - его голос предательски дрогнул, Римус встал столбом, он уже ничего не мог сказать или сделать, пелена слёз закрыла ему обзор.
Юноша не видел, как мама и дядя побежали наверх, не слышал их шаги, он лишь почувствовал, как его прижали к себе и стали медленно гладить, пытаясь успокоить.
- Тише, всё будет хорошо, - Ник стал немного покачиваться, чтобы хоть как-то помочь парню. Он гладил его волосы и дал выплакать всё, что скопилось за последние дни.
Для старших время остановилось. Они знали, что рано или поздно это произойдёт, но никто не был готов, что это произойдёт настолько быстро.
Джейк и Хоуп на мгновение вернулись в детство. Они бежали по лестнице, играя в догонялки. По сути, так и было. Только раньше они гнались друг за другом, а теперь пытались догнать время, жаль, что никто не помнит, что за ним никогда не угнаться.
Старшие уставились на кровать своей матери. Хоуп прикрыла рот рукой и стала беззвучно плакать, Джейк сжал зубы от злости. Не один ребёнок не готов столкнуться со смертью родителя, и не один старший не может видеть, как его младший страдает. Мужчина обнял сестру, прижимая её голову к себе, чтобы она этого не видела. Он не смог уберечь брата от этой картины, хоть сестру попытается.
Алек сидел на коленях возле кровати матери и крепко сжимал её руку. Он смотрел на её глаза и ждал. Ждал. Ждал, когда она откроет их. Ждал, когда она улыбнётся, погладит его по голове и снова будет возмущаться, что он рано проснулся, разбудив её. Ведь наконец-то наступил её выходной, отец на работе, Ада в Хогвартсе, Хоуп в Думстранге, а Джейк учиться на аврора. Алек ждал, ждал когда мама проснется и приготовит ему его любимые вафли с яблоками.
Но ему уже давно не пять, у Хоуп есть двое детей, Джейк закончил обучение, а Ада и отец слишком рано покинули этот мир.
Алек ещё крепче сжал ее ладонь. Она больше не откроет глаза и не поцелует его в лоб, как он любил. Она больше никогда не скажет, что скучает по ним и как их ждёт. Больше не спросит поел ли он или опять пропустил приём пищи. Она больше на обнимет его и не упрекнёт, что он редко навещал её. У него больше не будет возможности услышать её голос.
Алек громко шмыгнул носом и вытер подступающие слёзы. Он сильнее сжал её руку и поцеловал, прижимаясь лбом.
- Сладких снов, - сказав это, парень встал и вышел из комнаты. Она всегда желала ему сладких снов, а не спокойной ночи.
Алек больше не мог находиться там, только не сейчас. Да и никогда, наверное, больше. Он медленно спустился по лестнице и поднял взгляд на Николаса, что открыл для него свои объятия.
- Он уснул пару минут назад, не спал несколько ночей, - парень кивнул в сторону Римуса, который спал на диване калачиком. - Иди сюда, - он обнял Алека и стал гладить по голове, пока тот стоял и вдыхал чужой успокаивающий запах. - Она сейчас в лучшем мире. - Алек стиснул зубы и крепко обнял парня за талию, тихо скуля.
***
Профессор ЗОТИ, Вилкост, последние полчаса объясняла ученикам, что экзамен, который будет через несколько дней, на самом деле очень прост, если в течение года внимательно её слушали и выполняли домашние задание. Она делала это из года в год, чтобы успокоить волнение учеников или, наоборот, предупредить о предстоящим провале.
Её монолог прервал стук в дверь. Женщина громко сказала: «Войдите!», больше всего она не любила, когда её прерывают. Декан Гриффиндора зашла в кабинет и направилась прямиком к профессору ЗОТИ. Они о чём-то тихо переговаривались, настораживая тем самым третьекурсников. Кто-то из детей радовался отмене экзаменов, кто-то думал, что экзамен перенесут на сегодня, и начинал быстро листать учебник.
Эн скучающе смотрел на весь хаос, что назревал появится среди учеников. Регулус толкнул её локтем и кивнул в сторону учителей. «О чём они говорят?». Эн пожала плечами и навострила уши, но уже было поздно, профессор Макгонагалл внимательно смотрела на неё.
- Мисс Люпин, прошу ступайте за мной, - Эн растерянно встала с места, начав собирать вещи. Ученики стали косо на неё смотреть. Сначала её старший брат сбежал, теперь она. У Люпинов что есть какие-то прерогативы, чтобы не писать экзамен?
Регулус внимательно следил за подругой. «Что случилось?»
«Я не знаю, это ты можешь лазить в чужих головах, а не я».
«Бесследно пока не получается».
«В таком случае мы оба в неведение. Я потом тебе напишу или расскажу».
Регулус посмотрел на неё и кивнул. Возможно, в головах бесследно он пока не научился лазить, но вот чувствовал чужое настроение очень даже хорошо. От Миневры и Вилкост так и веяло сожаление и печаль. Парень прикусил нижнюю губу, не нравилось ему всё это, очень не нравилось. Скоро должно быть полнолуние и если новость выведет Эн из колеи, она же взорвётся.
Взяв сумку, Люпин молча шла за профессором. Она чувствовала эту угнетающую атмосферу, что исходила от Миневры. Элизабет боялась узнавать правду, её мозг стал представлять самые худшие расклады. А если с братом что-то случилось? Или с родителями? А если он случайно кого-то убила пока была в состояние волка и просто не помнит этого? А если... она не успела придумать что-то ещё. Как они уже стояли в кабинете директора.
Посмотрев по сторонам, она увидела брата. Живой, значит самое худшее можно вычёркивать из списка. Парень сидел напротив Дамблдора, а рядом стояли Кевин и Карл. Она настороженно посмотрела на директора, который спокойно наблюдал за реакцией ученицы. Зверь внутри Элизабет кричал бежать, бежать отсюда подальше. Люпин глубоко вздохнула и села на указанное место возле брата.
- Что происходит? - она наконец подала голос, поняв, что никто и слова не скажет.
- Давина, - голос Кевина прозвучал как гром среди ясного неба. Парень в принципе редко разговаривал, а если и говорил, то только по делу. Карл слегка толкнул друга плечом, чтобы тот немного смягчил тон.
Эн напряглась ещё больше. Если никто ничего не говорит, то брат скажет одним лишь своим видом. Она посмотрела на Римусу, но увидела только пустой взгляд, устремлённый в пол. Люпин нервно теребил что-то на шее, как делала это и Эн, когда уходила в свои мысли.
- Мисс Люпин, - начал Даблдор, - примите мои соболезнования, - он со всей добротой и искренностью посмотрел на ученицу.
- Где мама с папой? - вопрос был адресован Карлу и Кевину. Она сразу поняла, что пришли именно они, потому что никто не готов говорить ей о плохих новостях.
- С ними все хорошо, - ответил Кевин уже более тихим голосом, - как и с Алексом, и Джейком.
- Тогда что произошло? - Элизабет выдохнула, но страх всё равно не отпускал её.
- Миссис Хауэлл скончалась вчера днём, - Кевин - это единственный человек, который мог сказать правду, независимо насколько болезненной она была. Люпин пыталась осознать слова парня, но всё было бесполезно. Скончалась? Бабушка? Она не могла. - Как раз в тот момент, когда мы должны были поехать за тобой.
Руки слегка задрожали, а на глазах стали наворачиваться слёзы. Она не могла. Бабушка не могла так поступить.
- Нет, - Люпин отрицательно покачала головой и нервно усмехнулась. - Где папа? Где Джейк, Алек или мама? - вопрос был адресован двум преподавателям из академии.
- Готовятся к похоронам и занимаются бумажной работой.
- Рем, это же ложь, да? - она с надеждой смотрела на брата. Сейчас он скажет, что всё это шутка, что на самом деле это очень неудачный розыгрыш.
- Время никого не щадит, - голос Римуса был безжизненный и хриплым, будто он молчал несколько дней.
- Рак головного мозга, - Кевин решил сразу прояснить ситуацию. Он всегда считал, что лучше пластырь снимать быстро и резко, нежели стараться снять его аккуратно - это дольше и болезненнее.
- Мы, конечно же, отправим вас сейчас домой, - начал Даблдор, но Эн было абсолютно плевать на его слова и действия. В её голове не могла уложиться мысль о смерти близкого человека. Да, возможною, она часто ругалась с бабушкой и пререкалась, но это было их выражение любви. - И отпустим вас с экзаменов. Уверен, что в Академии Асфоделя вас подтянут и проведут нужные экзамены, когда вы придёте в прежнее состояние, - Римус саркастично усмехнулся.
И тогда Элизабет поняла, что всё это не шутки. Всё это правда. В глазах брата было пусто, а на лице ироничная усмешка, он никогда так не делал, только в порывах злости. Сердце Люпин стала стучать чаще, слишком быстро для нормального человека. Волк. Он хотел наружу. Он хотел убежать. Он тоже потерял близкого человека. Он потерял кого-то из своей стаи. Он не смог защитить.
Эн глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки. Эмоции в одну секунду исчезли с её лица, она устало посмотрела на окружающих и подошла к двери.
- Давина, - окликнул её Карл, - вечером отправимся домой. - парень чувствовал её состояние, поэтому не стал останавливать. Иногда она была слишком похоже на Алека. Люпин лишь кивнула и быстро вышла из кабинета. Элизабет прижалась к двери, и слезы не стали долго себя ждать.
«Бабушка...её нет...время оставляет только воспоминания...»
Она быстром шагом пошла по коридорам Хогвартса. Учеников почти не было, поэтому в толпе не затеряешься. Элизабет не обращала ни на кого внимание, она была глубоко в своих мыслях, пытаясь сдержать желание обратиться прямо здесь.
- Лиззи, - её остановил Питер, в которого она врезалась, - ты в порядке?
- Да, - она не стала поднимать голову, чтобы парень не увидел её красных глаз, - прости, мне надо идти.
- Кто это сделал? - парень сразу понял, что что-то случилось, голос жизнерадостной девочки был слишком хриплым и уставшим, а плечи дрожали от напряжения.
- Время, - она не стала больше нигде задерживаться и быстрым шагом пошла вперёд.
Питер никогда не лез не в своё дело. Он считал, если человек захочет, то сам всё расскажет, а расспрашивать и заставлять чувствовать других некомфортно - это неправильно.
Выйдя из стен Хогвартса, Люпин рванула вперёд в Запретный лес.
«Время. Мало. Её нет. Время подходит к концу.»
Она бежала сквозь лес и деревья, углубляясь вперёд. По глазам текли слёзы, но Люпин не обращала на них внимания, как и на окружающую обстановку. Поняв, что сил бежать больше нет, Лиззи упала на колени и тихо заплакала, прикрыв рот рукой.
«-Всему приходит конец.
- Они даже не пришли! Никто из них, не явился, чтобы это сказать! Римус знал и молчал!
- Не будет больше Драконьих корочек.
- Драконьи корочки? Это все, что тебя сейчас интересует?»
- Заткнись! - прошептала она. - Замолчи. Я сейчас даже не сплю, а ты все равно здесь, - она подняла голову к небу, - или это всё сон, и ты просто надо мной издеваешься?
«Я всегда буду с тобой».
- Зачем? Почему? - Элизабет прикрыла глаза и пыталась найти того самого рыжего огромного волока внутри себя, а не монстра, что говорил с ней. - Пожалуйста.
Люпин открыла глаза, что горели янтарным, а вместо обычных зубов появились острые клыки. Может она никому и не расскажет, но девочка обожала свою волчью сущность, ей нравилось, когда кости менялись с человеческих на волчьи, на более сильные и крепкие. В этой форме она чувствовала себя сильнее, защищённые, так было безопаснее. Ей нужно было всего лишь пару секунд, чтобы стать, как считал Римус, самым страшным существом. Огромный рыжий волк встряхнул головой и внимательно посмотрел на кусты, что были сзади него.
Он тихо зарычал на них. «Плевать». Оборотень рванул вперёд, чем дальше, тем лучше.
Как только волк исчез из поле зрения, Питер упал на пятую точку и глубоко задышал. Он не мог поверить своим глазам, быть такого не могло.
«Анимаг... Лиззи анимаг? Поэтому она не поддержала идею? Вот почему Римус ее не трогает в полнолуние, она... Кто она?».
Она не могла быть анимагом. Анимаги контролируют своё превращение, они не становятся полностью животными, их разум обычно всегда ясен и чист. Но здесь всё по-другому. Питер никогда не испытывал того первобытного страха смерти, глядя в чужие глаза, как сейчас. Его сердце колотилось в груди, словно дикий зверь в клетке, когда он осознал: если волк, полный голодного бешенства, обнаружит его, то разорвёт на части, оставив лишь крохи былого. Кто же она такая?
***
Питер влетел в гостиную, словно ураган, после трёх долгих часов, проведённых в библиотеке, где он пытался найти хоть какие-то ответы.
- Где Лиззи? - вопрос был адресован Джеймсу и Сириусу, уютно расположившимся на диване, погружённым в обсуждение своего гениального плана мести Филчу. Этот старый хныч поймал их ночью и сдал декану, за что они теперь страдали от мучительной отработки. Теперь же смех и хитрые взгляды говорили о том, что в сердце каждого из них таилась искра мести.
- Эни и Римус ушли минут двадцать назад с вещами, - Сириус ответил на вопрос друга, не оборачиваясь. Сначала нужно совершить возмездие, а уже потом всё остальное.
- Ещё же недели три недели учиться, - Питер с растерянностью посмотрел на друзей. Иногда их зацикленность на чем-то просто убивала. Они ни на что не обращали внимания, пока не сделают то, что задумали.
- Скорее всего они поехали в Академию, - Джеймс начал грызть кончик карандаша, думая, где лучше сделать засаду.
- Вряд-ли, у них вид был какой-то печальный, - добавил Блэк, обводя карандашом место на карте. Джеймс радостно посмотрел на друга и закивал, продолжая что-то рисовать.
- Лили, - окликнул Питер, спускающую девушку. Он понял, что от друзей маловероятно узнать что-то важное, - куда Люпины уехали?
- Эн сказал, что по семейным обстоятельствам вынуждена уехать сейчас, - она подошла к парню чуть ближе, - а конкретно что случилось не сказала.
Питер выхватил пергамент, на котором друзья-мародёры тщательно вырисовывали хитроумный план мести. Парень перевернул лист, и его рука стремительно заскользила по бумаге, оставляя поток мыслей и вопросов.
- Эй, там вообще-то, - запнулся Поттер, не ожидая, что друг выхватит их записи, - важные записи.
- Люпины важнее, - огрызнулся Питтегрю. Почему никто не задумывался, что произошло у их друзей? Потому что они сами всё рассказывают? Но если так подумать, то только Римус им что-то рассказывает и то не всё, а лишь малую часть. Это потому, что у них никогда не было друзей и они могут доверять только друг другу?
Питер сжал губы, осознавая правду. Закончив с письмом, он побежал в совятню.
- Мерлиновы подштанники, Бакс, - Питер взял свою сову на руки, - зачем же ты слопал столько корма? - парень погладил своего питомца.
- Добрый вечер, - в комнату, словно тень ночи, вошёл Регулус, и на его плече гордо восседал ворон с блестящими перьями, окутывающими его, как чёрный бархат. Смотря на такого Регулуса, никто никогда бы не сказал, что разгильдяй Сириус его старший брат. Да, внешность у них похожая, но как они её преподносят абсолютно разное. Да и аура у них отличается, если у Сириуса это шумная и громкая, но у его младшего брата таинственная и тихая. Регулус и вправду олицетворял слово Блэк.
- Привет, - Питер махнул рукой и тут же повернулся к своему питомцу. Парень ощущал неловкость, он никогда не разговаривал с Регулусом лично, он знал о нём из рассказов Сириуса и Эн, но их повествования полностью отличались.
- С твоей совой все в порядке? - Блэк подошёл к Бисквиту, который тихо сопел на ветке, и легонько погладил птицу.
- Не совсем, - Питер прикусил нижнюю губу, - Бакс объелся корма и не может лететь, чтобы отправить письмо Люпинам.
- Возьми их сову, я думаю, они не будут против, - Блэк продолжил гладить птицу, за что его питомец ударил крылом по голове и громко каркнул. - Эй, спокойно, - парень усмехнулся и вытащил из кармана мантии немного корма, - держи, ревнивец.
Велан гордо отвернулся, словно истинный аристократ, но, несмотря на свою непреклонность, всё же потянулся за кормом. Это действие заставило Блэка улыбнуться, его радостная усмешка напоминала солнечный проблеск в облаках.
- Может, но вроде Римус говорил, что сове последние время не здоровится.
- Правда? - Блэк с интересом посмотрел на питомца подруги и пытался понять, где именно сове плохо, - Эли ничего такого не говорила. Ладно, в таком случае можешь попросить Велана.
- Кого? - Питер с недопонимание посмотрел на парня.
- Моего ворона, - Регулус отпустил сову и стал поглаживать свою птицу. - Я всё равно собирался отправить письмо Эл, правда с Бисквитом, но раз ему не очень хорошо. Можешь положить свое письмо в мой конверт, только подпиши.
- Правда? - Питер с надеждой посмотрел на Блэка. Теперь он понял, чьи рассказы более правдивы. Регулус не такой уж и бесчувственный гадёныш, наоборот, он заботиться о других и готов помочь.
- Почему нет? - Регулус мягко улыбнулся. - Я думаю, если его попросить, он не будет возражать, - ворон каркнул в знак согласия и расправил крылья. - Гордая птица, успокойся.
- Спасибо большое, - Регулус протянул свой конверт, чтобы Питер положил своё письмо. - А ты не знаешь, из-за чего они уехали?
- Нет, единственное, что она мне сказала: я вряд ли вернусь в этом учебном году, присмотри за Бисквитом, - и все. Будем надеяться, что ничего серьёзного, - Питер покачал головой в знак согласия.
- Ясно. Велан, - окликнул он птицу, - можешь, пожалуйста, донести это письмо Лиззи и Римусу, - ворон каркнул, - за плату, конечно, - парень протянул горсть корма, ворон кивнул. - Благодарю, - погладив птицу, Питтегрю с улыбкой посмотрел на младшего брата друга, - и тебе спасибо, Регулус.
- Да не за что.
***
Приехав домой, первое, что почувствовала Люпин - это мамины объятия. Хоуп крепко прижал к себе дочь и поцеловала в макушку.
- Лиззи, прости, что сами тебя не забрали.
- Я всё понимаю, она была вашей мамой, - девочка слабо улыбнулась, пытаясь успокоить свою мать. Эн очень хотелось подняться в свою комнату и не выходить из неё пару дней, чтобы не сталкивать с людьми. Но она понимала, что это неправильно, остальным сейчас тяжелее, чем ей.
- Я в комнату, - сухо произнес Римус и пошёл прямиком к лестнице, не обращая ни на кого внимания.
- Дав, - младший Хауэлл стоял в проёме на кухне, облокотившись на косяк.
Люпин прижалась к Алеку, и тот, обняв её, нежно погладил по голове, наполняя атмосферу уютом и защищённостью.
- Всё будет хорошо, - уверенно произнёс он, словно это фраза сама по себе могла изменить ход событий.
- Как ты? - спросила она, и его сердце замерло от такого неожиданного вопроса. Он ожидал, что крестница будет молчалива, как в прошлый раз, не способная произнести ни слова, а тут - она волновалась о нём. Это трогательное беспокойство отразилось в её глазах, наполнив его чувствами, которые он не мог игнорировать.
- Всё будет в порядке, - произнёс он, крепко прижимая девочку к себе, как будто стараясь защитить её от всего мира.
- Я как бы тоже здесь, - с лёгким сарказмом заметил Джейк, стоящий рядом, и призывно приподнял бровь.
Эн, отстранившись от крестного, обняла дядю, но в её глазах читалась такая глубина чувства, что слова оказались лишними.
- А где папа? - тихо спросила она, её голос звучал как шёпот ветра.
- Он скоро придёт, сейчас решает вопросы по поводу похорон, - ответила Хоуп, и её голос был полон тяжёлого, невыносимого понимания.
- А когда они? - неуверенно спросила Эн, всё ещё погруженная в мрачные мысли.
- Через несколько дней, - произнёс Карл, и этот ответ, словно последний аккорд в печальной мелодии, повис в воздухе, наполняя комнату горечью утраты.
***
Всё это время, предшествующее похоронам, Римус закрылся в своей комнате, покидая её лишь для того, чтобы сходить в душ. Эн, пытаясь заглушить глухую боль утраты, искала утешение в библиотеке, погружаясь в мир книг, где слова были единственными спасателями. А в гостиной, где уютный свет боролся с охватившей всех тишиной, дети Хауэллы и Карл собирались вместе, стараясь разрядить воздух вокруг себя непринуждёнными разговорами, как будто могли хоть немного вернуть ускользнувшую радость в это печальное время.
Пока Джейк и Алек были в родном доме, академия перешла в руки близнецов Монтаган - Кевина и Николаса. Эти двое были хорошими друзьями братьев Хауэлл. Их дружба была прочной, как старинная верёвка, плетёная из смеха и доверия, и они всегда были рядом, готовые поддержать друг друга в любой ситуации.
Лайелл выбрал углубиться в бумажную работу, осознавая, что тем, кто только что пережил утрату матери, сейчас не до этого. Тем не менее, невзирая на мрак печали, Джейк и Алек часто оставались с ним до поздней ночи.
Завтра должны были состояться похороны, и ночь, предшествующая этому печальному событию, словно отразила их тяжесть: над городом нависала внушительная гроза, её громовые раскаты сотрясали воздух.
Эн с лёгким трепетом приоткрыла дверь в комнату, где спал её брат. Но вместо мирного покоя она удивилась: он сидел на подоконнике, укутанный в тёплое одеяло, и печально вглядывался в мрачные тучи, что сгущались на горизонте. Его безмолвие лишь усиливало атмосферу - словно он искал ответы в бескрайних небесах, надеясь, что буря за окном сможет унять бурю в его сердце.
- Можно? - робко произнесла Люпин, словно боялась нарушить хрупкое спокойствие момента.
Римус, мягко отвлекаясь от своих мыслей, перевёл взгляд на сестру. Его лицо озарилось слабой улыбкой, которая трепетно коснулась уголков его губ. В этом простом жесте таилась теплота и нежность, как если бы он хотел сказать, что её присутствие способно развеять все тени в его душе.
- Снова боишься грозы? - тихо поинтересовался он, в его голосе звучало тепло и забота. Парень прекрасно знал, что страз грозы - это только притворство, предлог, чтобы прийти к нему.
- Ну, отчасти, - призналась она, и в её глазах мелькнула лёгкая тревога, отражая вспышки молний за окном.
- Заходи, - мягко пригласил он, - только не забудь закрыть дверь за собой.
Этот простой момент, наполненный невидимой связью, словно невидимая нить, объединял их, создавая оазис спокойствия среди бушующей стихии.
Выполнив его просьбу, Элизабет села напротив него, пытаясь подобрать правильные слова.
- Прости меня, - произнесла она, в голосе её звучала нотка уязвимости.
- За что? - удивлённо поднял бровь Рем, его глаза наполнились волнением.
- Я была эгоисткой, - с горечью призналась она. - Ты был намного ближе с ней, чем я. И вместо того, чтобы быть рядом с тобой, я закрылась в своём собственном мире, ничего не видя и не слыша.
- Ничего, - спокойно ответил он, потрепав её по голове, - с дедушкой я тоже закрылся.
- Да, но на следующий день ты пришёл ко мне и сидел с утра до вечера, день за днём, а я... я оставила тебя одного, - её голос дрогнул, и глаза Люпин наполнились слезами.
- Если бы не бабушка тогда, я бы не пришёл, - сказал Рем, его голос стал мягче. - Она сказала, что я единственный, кто сейчас тебе нужен.
- Она была права, - прошептала Элизабет, слабо улыбаясь.
- Что произошло в Хогвартсе, пока меня не было? - с любопытством спросил он, пытаясь перевести тему.
- Ну, Джеймс и Питер провели целую неделю в больничном крыле - неудачное зельеварение, драма с дуэлью со слизеринцами, - в глазах её заблестели искры, смешанные с печалью, словно внутри неё разгорелись заброшенные огни воспоминаний.
- Многое же я пропустил, - грустно усмехнулся парень.
- Они сказали, что это произошло, потому что тебя не было рядом, - Эн хмыкнула, её голос был полон иронии. - Римус...
- Я в порядке, честно, - ответил он, но в его словах звучало больше желания убедить себя, чем искренности.
- Не надо врать, я же всё вижу, - настаивала сестра, её глаза были полны заботы и понимания. - Ты пытаешься держаться, но не надо. Просто поговори со мной...
Этот призыв прозвучал как спасательный круг в бурном море, наполняя пространство между ними тёплым светом надежды, словно напоминание о том, что в трудные времена их связь может стать самым надёжным оплотом.
- А что тут рассказывать? - его голос прозвучал тихо, полон напряжения, как будто каждое слово давалось с трудом. - Меня забрали в кабинет директора, где Алек и Ник сказали, что ей плохо, хочет, чтобы я был рядом. Я приехал и всё время был с ней, как тень, которая лишь тянулась к свету. Затем она отдала мне кулон, - он нервно теребил его в руках, словно искал утешение в холодном металле. - Рассказывала про старые легенды, клинок и кулон, и попросила привезти тебя завтра, а на следующий день...
Его взгляд стал дальним, устремленным в окно, где дождь тихо стучал по стеклам.
- Мы сидели и говорили о её молодости. Она жаловалась на сильные боли в голове - сказала, что никогда так не страдала. Но, несмотря на это всё, она продолжала улыбаться. Я сказал, что сейчас вернусь. Не знаю, почему, но что-то внутри подсказывало, что стоит позвать Алека. Я уже хотел встать, но она вцепилась в меня мертвой хваткой ткои просила не оставлять ее. Я поцеловал её в лоб, обещая, что позову Алека и вернусь. Она была категорически против, и в тот момент я ощутил, как её страх перетягивает меня к ней. Через секунду Алек уже и сам зашёл, он сказал, чтобы я позвал маму и Джейка, но я стоял... Просто стоял и смотрел на них.
***
Алек мягко сел на место Римуса и, взяв Ванессу за руку, крепко сжал её, чтобы подарить ей хоть каплю тепла.
- Всё будет хорошо, мама, - произнёс он с уверенностью, как будто его слова могли растопить холод, пронизывающий комнату. - Боль сейчас пройдёт, - парень нежно поцеловал её озябшие ладошки, словно искал способ вернуть ей жизнь.
- Алек, - с легкой улыбкой на губах прошептала Несса, - Ада и Хьюгман гордятся тобой... Они всегда рядом, даже когда ты их не видишь. Ада говорит, что следует за тобой по пятам. Вчера... она сама так сказала.
- Мам, - мягко прошептал Алек.
- Присмотри за своими племянниками, - добавила она, в её глазах стали потухать те светлые искорки.
В комнате появился мужчина, и на его лице сияла лукавая улыбка. Он очень скучал по ней и рад, наконец, снова заговорить с ней.
- Привет, Несси, - произнёс Хьюгман, и воздух наполнился лёгким весельем, придавая моменту ещё больше тепла. Он выглядел как в молодости, всё такой же двадцатилетний мальчишка, который украл её сердце.
- Мама, - радость переполняла девушку, и счастью её, казалось, не было предела. Столько лет она не могла поговорить с мамой, а теперь у неё безграничное время.
- Ты видишь их? - тихо прошептала Ванесса, и в её голосе звучала надежда. В эти мгновения Римус тотчас понял, что произошло, и, немедля, рванул за остальными.
- Кого, мам? - у Алека выступили слёзы, и в глазах его читалась безысходность.
- Обернись, они стоят за тобой.
- Нет, мам, я никого не вижу, - ответил он, беспокойство растянулось по его лицу. Парень пытался унять подступающую истерику, его плечи тряслись от внутреннего плача, а лицо исказилось болью.
- Нам пора, Несси, - сказал мужчина, протянув руку своей жене. Она, с лёгким трепетом в сердце, взяла её.
Вздох. Он был последним, пронизанным усталостью и радостью, что теперь она не будет одна.
Ада знала, что её брат не сможет ощутить её поддержку, но в глубине души она надеялась, что хотя бы немножко сможет унять его боль. С трепетом и нежностью она аккуратно положила свою руку на его плечо, словно стараясь подарить ему частицу тепла.
- Мы всегда будем рядом с тобой, - нежно произнесла девушка, и её голос звучал как успокаивающая мелодия, которая могла расправить крылья над его страданиями. Затем она наклонилась и поцеловала его в макушку, оставляя на ней свой светлый след, прежде чем, с тяжёлым сердцем, направиться за родителями.
Каждый шаг давался тяжело, но внутри неё горело понимание, что даже в самые мрачные моменты их связь останется неразрывной, как нить, связывающая сердца в трудные времена.
***
- Иногда мне кажется, - продолжил парень, его голос был полон смятения, - что я виноват в её смерти. Как будто я забрал последние искорки, что придавали ей сил, - глаза его отражали глубокую боль, словно тёмное море, полное неразгаданных эмоций.
- Реми, ты ни в чём не виноват, - тихо произнесла она, беря его за руку, её ладонь была теплой и успокаивающей. - Я не знаю, что сказать...
- Ничего не говори, просто обними и посиди рядом, - его просьба звучала как молитва, полная отчаяния.
Элизабет тихо прижалась к брату, её сердце отзывалось на его страдания. Позже они легли на кровать, словно искали уединение в уюте своего детства. Эн устроилась в полусядячем положении, а Римус удобно расположился на её груди, и в этот момент времени словно остановилось. Девушка нежно гладила его по волосам, напевая румынскую колыбельную - ту самую, что их мама пела в далёком детстве. Мелодия окутала их слезной простотой, словно тёплый плед, наполняя комнату светом и спокойствием, которых им так не хватало в эту тёмную пору.
***
Все стояли в чёрном, словно тени, окутанные скорбью, и смотрели на белый закрытый гроб, который лежал перед ними, как последний символ утраты. Римус прижал к себе сестру, и в этом жесте таились одновременно две эмоции: желание удостовериться, что она рядом, и стремление найти хоть каплю утешения в этом океане печали.
- Ванесса была, - начал Флимонт, стоя перед гробом, его голос звучал дрожащим эхом в тишине, - она... она была замечательным человеком, но с ужасным вкусом. Невероятно, что она выбрала себе в партнёры Хьюгмана, - на его лице появилась грустная улыбка, полная нежности, когда он вспомнил их первую встречу. - Ванесса умела находить положительные стороны во всём; она могла приготовить что-то грандиозное из самого простого. Даже когда жизнь её и Хьюгмана сильно потрепала, они нашли утешение друг в друге, и я не представляю, как ей было все эти годы без него. Эта мысль лишь подтверждает, насколько она была сильной.
Он вздохнул, и слёзы начали медленно течь по его щекам, как дождь, который очищает землю после долгой засухи.
- Я уверен, что сейчас эти двое снова вместе, смотрят на нас откуда-то сверху, где нет боли и страха, - произнёс он, а его голос, полон эмоций, дрожал от горечи и любви, и в том мгновении он был не просто другом, а живым свидетельством их общей истории. - Простите..., - прошептал он, и в этой искренней просьбе отразились все чувства, что переполняли сердца тех, кто остался. Тишина была ответом, но это была не просто тишина - это было единство их боли и надежды.
Флимонт подошёл к жене, и на его место встал Карл, его лицо было наполнено печалью и решимостью.
- Мисси Хауэлл заменила мне мать, которой никогда не было, и бабушку, которую я потерял, - его голос дрогнул, как осенний лист, готовый упасть. - Когда я пришёл в их дом, она не задавала никаких вопросов, просто обняла меня, словно в этом простом жесте заключалась вся её доброта. ... - он шмыгнул носом, пытаясь остановить подступающие слёзы. - И сказала, что я могу остаться здесь навсегда, хотя я всего лишь постучал в дверь с сумкой на плече. Из всех, кто был в этом доме, эта женщина - единственная, кто не смотрел на меня с жалостью, - его голос стал чуть тише, наполненный нежностью.
- Когда я и Алек закончили обучение в Хогвартсе, она назвала меня своим сыном и сказала, что гордиться нами. Я не помню никого, кто бы мне сказал такое, - произнёс он, положив руку на гроб. В этом молчаливом жесте была скрыта вся его благодарность. - Спасибо вам за всё, вы действительно заменили мне мать.
Так выходили ещё несколько человек, но ни одному из Хауэллов не хватало сил попрощаться с матерью, словно время, замедленное без её присутствия, было слишком тяжёлым, чтобы взять на себя этот последний прощальный жест. В воздухе витала тишина, пропитанная горечью утраты, и чувство неопределённости оставалось с ними, как неизлечимая рана, которая затрагивала все сердца, собравшиеся здесь.
- Я, - начала Хоуп, медленно подходя к гробу, её голос дрожал от эмоций, - как старшая сестра, должна сказать несколько слов, хотя, по сути, это должен делать Джейк. Он знал маму дольше, и я думаю, ему сейчас труднее. Мерлин, как это сложно... - В её голосе послышалась тишина, отголоски подавленных чувств.
- Время уходит, забирает всех, кто нам был дорог. Ничто не вечно, и всегда будет трудно прощаться с теми, кого мы любим, - слёзы катились по её щекам, как ручейки, сливаясь в один поток горечи. - Но это нужно сделать, надо уметь отпускать, даже если сердце кричит «нет». - она сделала глубокий вдох, как будто собираясь с силами. - Нужно двигаться дальше, несмотря на все трудности, боль и страдания, - её слова проносились в воздухе, как гимн стойкости. - В жизни нас ждёт множество препятствий, но главное - держаться вместе.
Женщина оглядела своих братьев, и в этот момент пространство вокруг них наполнилось тяжёлой тишиной. Алек, словно каменная статуя, беспристрастно смотрел на землю, будто все его эмоции были отключены, как будто он заключил сделку с болью, оставив за пределами сердца всю гамму чувств. Его лицо стало безжизненным, и в глубине глаз отразилась пустота, отрезанная от мира.
Джейк же, напротив, излучал тоску, каждый взгляд на сестру словно обжигал его душу. Он сжал челюсть, как будто пытался удержать в себе всю ту горечь, что накапливалась внутри. Его сердце сжималось, наполняясь непреодолимой печалью, и в его глазах читалась тревога, полная невыразимого сожаления о том, что происходит вокруг них. В этом молчаливом взаимодействии прослеживалась невидимая связь, как незримая нить, связывающая их вместе в этот мгновение утраты, где слова были лишними, а эмоции взрывались под давлением молчания.
- Я лишь хочу сказать, спасибо, мам, за все уроки жизни, которые ты нам подарила, за то, что терпела нас все эти годы и поддерживала в трудные времена. Мы все будем очень по тебе скучать, - произнесла она, её голос стал теплее, словно окружая её мать заботой. - Хоуп поцеловала два пальца и нежно прикоснулась ими к гробу, шепча сквозь слёзы: - Я тебя очень сильно люблю...
Разрывающий сердце всхлип вырвался из её груди, и в этот момент вся комната словно замерла, погружаясь в атмосферу безмолвной скорби, наполняемой любовью и воспоминаниями о тех днях, когда смех и тепло были на первом месте.
Лайелл подошёл к ней и крепко обнял. Женщина с безмолвным преданием уткнулась в его плечо, и в этот момент мир вокруг словно замер. Хоуп, почувствовав чужие взгляды, отпрянула от него и спустилась к братьям, а мужчина остался стоять на своём месте.
- У меня тоже не было матери, - произнёс он, обращаясь к Карлу, и в его голосе прозвучала глубина воспоминаний. - Миссис Хауэлл приняла меня в эту семью с распростёртыми объятиями, - он запнулся, слова, казалось, зашли в тупик. - Честно говоря, я не знаю, что ещё добавить. Все хорошие слова о ней уже были сказаны. Наверное, простое «спасибо» - это самое главное, что я могу сказать за всё, что вы сделали для всех нас.
Он посмотрел вокруг, собирая мысли в единую цепь.
- Я не буду сейчас перечислять весь список - он просто огромен, - произнёс он с искренностью, которая наполняла каждое слово. - Но я очень благодарен за то, что вы приняли меня, не отвернулись от детей, когда узнали про них, и не отчитывали меня за мои ошибки, при которых страдали люди, - глубокий вздох вырвался из его груди, и он продолжил с ещё большей силой. - Нам всем вас будет не хватать... - его голос затрепетал, словно на ветру, и в этом прощании слагалась не только горечь утраты, но и светлое воспоминание о теплоте и заботе, которые они все разделили.
***
Похороны завершились два часа назад, но тишина, нависшая над местом, была тяжёлой. Алек стоял напротив надгробья, его сердце сжималось от горя.
Надгробие было рядом с Хьюгманом, и за ними простиралось надгробье Ады, словно их духи всегда были связаны узами. Алек смотрел на них, теряя себя в воспоминаниях, когда к нему тихо подошёл Римус.
- Нам всем их не хватает, - произнёс Люпин, его голос звучал как тихий шёпот из глубоких недр скорби.
Молчание окутало их как тёплый плед, но в нём не было утешения.
- Не могу поверить, что их нет, - продолжил Алек, его глаза смотрели в далёкое прошлое. - Когда умерла Ада, я думал, что вырасту и снова увижу её, что она будет ждать меня и встретит во взрослой жизни, как и папа. И вот я их увидел... - его голос стал трепетным, словно невидимые нити памяти тянули его назад.
Он вспомнил тот страх и радость, когда его посетила Лунная лихорадка. - Правда, Ада крикнула на меня, что я полный придурок, что ещё слишком рано, а папа сказал, что я - борец и увижу их, но не так скоро. Я рад, что они вместе, - произнёс он с нежной улыбкой, которая всё же не могла скрыть печаль. Каждый его вздох заполнял пространство вокруг, как будто сам воздух становился тяжелее от памяти о тех, кого они так любили и потеряли.
- Когда ты их видел? - спросил Римус, его голос звучал с любопытством, но и с ноткой печали.
- Когда я чуть не умер, - Алек грустно усмехнулся, и в его глазах на миг запрыгнули огоньки воспоминаний. Он посмотрел на племянника. - Уверен, что и Давина их видела, ты спроси её.
Молчание повисло в воздухе, словно тень, затенившая их разговор.
- А я представляю, что они отправились в путешествие, которое так заслужили, - произнёс Римус, и в этом было что-то мечтательное. - Они вернутся, когда посмотрят на весь мир, когда исчерпают все его красоты и тайны.
Словно рискнув открыть дверь в светлые мечты, Алек грустно улыбнулся, и на его лице отразилось спокойствие, которое постепенно утешало его душу. Он прижал племянника к себе, крепко обняв его, словно защищая от всего, что может причинить боль, и в этом объятии скрывались и надежда, и горькая любовь.
«Ванесса Мартч Хауэлл
05. 07. 1915 - 17. 06. 1975
Женщина, заменившая
многим мать,
самая лучшая
бабушка, мама.
Великий повар»
***
«Дорогая Лиззи,
Я не знаю, что произошло в твоей семье, но надеюсь, что всё у вас в порядке и вы вернётесь в Хогвартс. Нам с тобой обязательно нужно поговорить. Я знаю, кто ты, так что не переживай, я никому не расскажу, но мне очень интересно, почему ты ничего не сказала о себе.
Это же потрясающе быть... Сама знаешь кем, - не хочу писать это на бумаге, вдруг письмо потеряется в бескрайних просторах.
Поэтому я надеюсь, что на каникулах мы всё-таки встретимся, даже если вы не вернётесь.
Береги себя!
Питер».
«Я не знаю, что у вас там произошло, но жду объяснений. Похоже, что смогу получить их только в Академии. Не переживай, за Бисквитом я позабочусь, и он вернётся ко всему своему очарованию и целости. Напиши, как только будет время.
С нетерпением,
Регулус».
«Привет, Люпины,
Родители мне написали, и я хочу выразить свои соболезнования. Она была настоящей светлой женщиной, хоть я и не знал её так хорошо. Ребятам я ничего не сказал - не знаю, хотите ли вы, чтобы они знали или лучше сохранить это в тайне.
Но помните: всё будет хорошо. Мы рядом с вами в эти трудные времена.
С уважением,
Джеймс».
«Привет, Джеймс,
Спасибо, лучше никому не рассказывай
Эн»
«Привет, Реджи
Я всё расскажу потом. Спасибо, что приглядываешь за Бисквитом. Скажи Лили и Сэму, что я встречу вас на платформе, обсудим детали.
Эн»
Примечание от автора:
https://youtu.be/9A_GtRZ9s6g?feature=shared
Колыбельная, которую пела Эн
Взможно немного грустно, но будем честны, сегодня 31 октября без слёз нам не обоитись.
Для всех, кто ещё следит за этой работой) Спасибо, стараюсь ради вас