Глава 31
Данила
В клубе становится жарче во всех смыслах, время давно перевалило за полночь. Вокруг дохрена и больше пьяных и неадекватных лиц.
Миха зовёт наверх, но я не поднимаюсь и занимаю освободившееся место у бара. Для того, чтобы проконтролировать и точно убедиться в том, что с Соней будет всё в порядке. В случае чего я как можно быстрее окажусь рядом. Предчувствие какое-то дерьмовое.
Юля подходит к столу, который они заняли с друзьями и выпивает коктейль. Заведённая, сердитая и совершенно точно возбуждённая. Я чувствовал её. Дрожащую, расслабленную и отзывчивую. Даже белье не нужно было трогать, чтобы заявить об этом со всей уверенностью. То, что она меня хочет — это уже хорошо. Возможно, позже полюбит, как и раньше. Перестанет ненавидеть и злиться. Я хочу этого. Больше всего на свете хочу.
Наблюдаю за ней со спины. Член упирается в молнию, в горле пересыхает. Надо забрать Юлю отсюда. Увезти подальше от всех мужиков, которые смотрят на неё не менее голодно, чем я. Покататься, поговорить. Услышать друг друга. Для неё лучшим вариантом было не возвращаться на родину. А если вернулась — то уже всё. Моя. Не сейчас, но обязательно будет.
Заказав колу со льдом, утоляю жажду. Скольжу глазами по тонкой талии, изящной шее и худеньким рукам. Не девочка, а тростинка. Раньше сломать её боялся при каждом контакте. Такая она миниатюрная и нежная. Хотелось напирать и крепче сжимать. А сейчас и подавно.
После родов Юля стала другой — линии фигуры мягче и плавнее. Ничуть не хуже, в чем-то даже лучше. Я не успел как следует рассмотреть, поэтому дико жажду повторения. Только теперь без остановки. При трезвой памяти и в ясном сознании.
К Юле подходит одна из подруг и жестикулирует руками. Та отвечает ей не менее активно и даже топает ногой от возмущения. Я напрягаюсь и сильнее сжимаю пальцами в бокал. Вмешиваться в разборки девочек не входило в мои планы. Мало ли, что они там делят. Но обстановка накаляется с каждой секундой.
Подходят парни. Белобрысый пытается обнять Юлю за талию. Она скидывает его руки и отступает. Брюнетка толкает Юлю в плечо, поэтому я тут же встаю с места и направляюсь к ним. Эти подружки никогда мне не нравились — особенно сильно после отъезда Юли в Канаду.
— Ты белены объелась, Ника? — повышает голос Юлия. — Женя, подтверди, что я не с Олегом была!
Она кричит так громко, что вполне перебивает музыку.
— А с кем? — заламывает руки девчонка. — С кем, скажи?
— Женя, подтверди!
Я останавливаюсь близко и опускаю руки в карманы брюк. Юля оборачивается, почувствовав моё присутствие и растерянно смотрит. Маленькая, испуганная. Охота к себе прижать. При всех. Обозначить, что трогать её нельзя никому.
— В чем проблема? — интересуюсь у брюнетки.
— Она тёрлась об моего парня своей бесстыжей задницей! У нас ведь правило есть, которое она нагло нарушила!
Ника тычет пальцем в Юлю. Та отшатывается и интуитивно ко мне двигается. Парни с каким-то удовлетворением на всю эту картину смотрят и не вмешиваются. Приятно, когда девочки ради них распинаются друг перед другом.
— Своей бесстыжей задницей она тёрлась об меня, — обращаюсь к брюнетке. — Не знаю с чего ты взяла, что это был Олег. Если перепила — пойди проспись и остынь немного. И руки впредь не распускай, потому что это чревато последствиями лично от меня.
Ника качает головой, начинает плакать. Бросается словами на своего парня.
Смотрю на Юлю и протягиваю ей руку. Погуляла, выпила. Хватит.
— Поехали со мной.
Она несколько секунд медлит, а затем вкладывает руку в мою ладонь. Сжимаю крепко-крепко, чтобы не передумала.
— Даня, а Жеку с собой заберём? Она беременна, — зачем-то напоминает мне Юля.
— Заберём.
Она машет подруге. Женя встает и дивана и придерживает круглый живот. Я почему-то думаю о том, что мне было бы интересно посмотреть на беременную Юлю. Какой она была, когда носила мою дочь. Хотя бы на фотках. В остальном уже поздно.
Мы пробираемся на выход и идём к припаркованному автомобилю на стоянке. Едва оказываемся на улице, как Юля убирает руку и немного отстает. Я двигаюсь вперёд, девчонки немного сзади. Перешептываются и перетирают сегодняшний вечер. Неприятно, конечно, но ничего смертельного не произошло.
Юля садится на заднее сидение вместе с Женей и тесно к ней прижимается. Я посматриваю в зеркало заднего вида и трогаю с места. Часто ловлю взгляд зелёных глаз и с трудом от него отрываюсь. В грудной клетке сердце работает на разрыв.
— Я на Белинского живу, — подает голос Женя.
— Понял.
Сворачиваю на светофоре и вдавливаю ногу в педаль газа. Еду на максимально допустимой скорости — здесь везде утыканы камеры.
Тёмный переулок и спидометр показывает отметку гораздо выше. Меня просто разрывает от того, как сильно я хочу остаться с Юлей наедине. Домой пока не отпущу — пусть даже не надеется. Вера под контролем — с Маргаритой Игоревной. Она вообще сказала до утра внучку не возвращать. А старших нужно слушаться.
До невзрачного девятиэтажного дома на Белинского доезжаем достаточно быстро. Юля открывает дверь и помогает подруге выбраться на улицу. Долго её обнимает и целует в обе щёки. Я терпеливо жду, отстукивая ладонью по рулю, и с облегчением выдыхаю, когда Юлька садится на переднее сидение. Искоса посматриваю на её ноги. Стройные, соблазнительные, с острыми коленками.
— Всё в порядке? — спрашиваю, выезжая со двора.
— Уже да, но в целом вечер получился просто ужасный.
— Ещё не поздно исправить.
— Не смешно, Даня. Это… конец, понимаешь? Нашей многолетней дружбе с Никой пришёл конец. Я с этими девчонками столько всего прошла, что даже в голове не укладывается — как можно было подумать обо мне настолько плохо.
— Значит дружба была не настоящая.
— Возможно, — пожимает плечами Юля. — Ещё чуть-чуть и она бы ударила меня. И никто не вступился бы. Ни парни, ни Аня, которая всегда на её стороне. Ни Женя, потому что беременна.
Юля бросает на меня короткий взгляд и одёргивает платье, которое едва прикрывает бельё. Замечает, что в перерывах я посматриваю. Мне сложно держать себя в руках. Всегда было сложно, а сейчас и подавно.
— Куда мы едем? — спохватывается Юля, когда город остается позади нас.
— На пляж. Дикий-дикий заброшенный пляж. Остынем, поговорим.
— Есть о чём?
— Конечно.
— Только потому, что ты меня спас, — шумно вздыхает. — В целом, мы могли бы и в машине обсудить.
Замолкает и поправляет волосы. Отворачивает голову к окну. Я вижу, как часто вздымается её грудная клетка.
Я была в тебя влюблена с восьми лет, Милохин!
Ты присутствовал в моей жизни почти круглосуточно…
Вдох получается рваным, внутри всё вибрирует от напряжения.
— Кстати, знаешь, о чем я постоянно хочу тебя попросить, но, когда трезвая — стесняюсь? — спрашивает чуть более весёлым тоном Юля.
— А ты сейчас пьяная, что ли?
— Три «Апероля», Даня.
Крепко сжимаю руль. Я не выпил ни грамма алкоголя, потому что знал, что увижу Юлю. Маргарита Игоревна по доброте душевной проболталась. Сказала, что очень волнуется за внучку и попросила за ней присмотреть, любезно слив при этом название клуба и благословив. Уж не знаю, чем заслужил такое отношение, но бабуля ко мне со всем сердцем относится.
— Так вот, — откашливается Юля. — Я хотела попросить тебя свозить нас с Булочкой на пляж. Она ни разу не была у моря, а сезон скоро заканчивается.
— Без проблем.
— Это если тебе не сложно, конечно.
Смотрю на неё с молчаливым укором.
— Поняла, — вскидывает руки в воздух. — Тогда на днях поедем, окей? У Верушки такой офигенный купальник есть — с рюшами и стразами. Ты просто умрёшь от умиления!
Я каждый раз умираю. Каждый день, когда её вижу. Всегда думал, что дети — это не моё, но сознание кардинально меняется, когда появляются собственные.
Я заезжаю на дикий пляж и останавливаю автомобиль почти у воды. Вокруг ни одной живой души. Тихо, спокойно, ярко светит луна. Как будто ночник в темноте включили.
Выбираемся из машины и подходим ближе к морю. Юля сразу же снимает туфли на каблуке и ступает босыми ступнями по мелкой гальке. Слегка покачивается и тихо с себя смеется. Обычно пьяные бабы меня жутко раздражают. Такие как Ника, например. Буйные, неугомонные. Но Юлька — это иной вид. Чистое удовольствие, незамутнённый кайф. Она спокойная, воздушная. Хочется беспрерывно за ней наблюдать.
Поднимаю два одинаковых по размеру камня. Один протягиваю Юле. Она без слов понимает, поэтому не сразу решается принять. Игра на желание — это только наше с ней. Сокровенное. На двоих.
— Ты вроде как должна мне за спасение, — напоминаю ей.
Юля бросает первой и очень старается. Мой ход — следующий. Я без усилий попадаю на несколько метров дальше. Никогда не признаюсь, что все её прошлые выигрыши случались лишь потому, что я уступал. Особенно, когда мне было выгодно. Сейчас же нет. Мне кровь из носу нужно загадать желание, потому что я точно знаю, что Юлькино будет не в мою пользу.
— Хочу искупаться с тобой голышом, — заявляю без промедления.
Брови Юлии удивленно ползут вверх.
— Ты спятил, Милохин? Мы на пляже, чёрт возьми. Вдруг здесь кто-то есть?
Я громко и во всю глотку кричу: «Ау!», но, естественно, никто не откликается.
Юля качает головой и с интересом смотрит как я расстёгиваю рубашку. Следом штаны, обувь. Пока не остаюсь голышом.
Она смущается и, отвернувшись, тянет вниз молнию.
Похоть ударяет в голову, когда я смотрю на её проступающие позвонки и аккуратную подтянутую задницу. С разбегу ныряю под воду, но почему-то ни на градус не остываю. Кажется, что в радиусе километра от меня вода вскипает и покрывается пузырями.
Юля снимает платье через низ, но трусы оставляет. Без бюстгальтера, поэтому грудь ладонями прикрывает. Осторожно заходит в воду пока та не достает ей до шеи. Отталкивается, плывёт. Я преграждаю дорогу и в лицо ей заглядываю. Жду, что возмутится и оттолкнёт, но она не делает этого. Встаёт на ноги, позволяет подойти вплотную и сжать ладонями задницу.
— Даня… Боже…
Касаюсь губами виска, целую за ухом. Соня шумно дышит мне в шею.
— Я знаю, что как раньше никогда не будет, — отчётливо проговариваю. — Но разреши мне всё исправить.
Приподнимаю её, Юля запрыгивает и обвивает ногами мои бёдра. Моя девочка. Вся. Целиком. Обнимает руками за шею, подставляет тело для поцелуев. Моментально отзывается. Стоит поддать жару, и она вся горит, а я вместе с ней.
— Мне казалось, что ты злишься на меня, — произносит Юля.
Склоняюсь над аккуратной грудью и втягиваю в себя твёрдый маленький сосок.
— Пиздец как сильно злюсь, — отвечаю в перерывах. — И хочу. Но эти чувства идут как-то параллельно друг от друга.
— Повезло. У меня перпендикулярно. Пересекаются, понимаешь? И никак не получается разделить.
Понятливо киваю. Смотрю в глаза блестящие и полупьяные. Впиваюсь в мягкие влажные губы и вжимаю её тело в себя. Сплетаемся языками и одновременно стонем. Режим горения, детонация. Внутри отчётливо бахает.
Юлька трётся промежностью об мой пах. Сильно, нетерпеливо. Облизывает мой язык, посасывает и царапает ногтями плечи. Мои ладони исследуют её тело. Вспоминают каждый изгиб. Ностальгия такая сильная, что в груди щемит.
— Дань… Даня… Остановись… — прерывисто шепчет.
Я толкаюсь каменным членом. Вода — кипяток. Кажется, будто мы сваримся в ней заживо. Осталась одна-единственная преграда — тонкий треугольник трусов, который достаточно разорвать одной рукой.
Юлька резко прерывается и громко вскрикивает, указывая куда-то в сторону пляжа. Оборачиваюсь, чувствую, как она ускользает. Уходит под воду, я даже увидеть не успеваю куда. Пытаюсь поймать её, но тщетно.
Идут бесконечные секунды, я ныряю следом. Плыву под водой и найти не могу. Не должна была Юля так далеко от меня отплыть.
Выныриваю, осматриваюсь. Её по-прежнему нет. Вновь ухожу под воду с сумасшедше колотящимся от напряжения сердцем. Три «Апероля», твою мать. Три, сука, «Апероля». Я ненавижу себя за то, что Юлю сюда привёз.
Выныриваю в третий раз и с облегчением выдыхаю. Жива. Блядь… Жива! Как ни в чем не бывало выходит из воды сверкая обнаженной задницей в стрингах, выкручивает длинные волосы. Только я как придурок пытаюсь выловить её под водой, сходя с ума от дебильных мыслей.
В считанные секунды преодолеваю расстояние между нами и хватаю её за запястье. Резко разворачиваю и в глаза заглядываю. Смотрит дерзко, смело.
— У тебя совсем ума нет? Ты что творишь? — повышаю голос.
— Не ори. Я отлично плаваю, Даня, если ты забыл, — отвечает, вскинув подбородок.
Я смотрю на её грудь, по которой стекают капли воды, затем поднимаю взгляд и шумно вдыхаю. Злюсь, чувства вперемешку. Там полнейшая вакханалия.
— Ты здорово выпила, — произношу сквозь зубы. — Не понимаешь, чем это могло закончиться?
— Чем?
— Тем, что ты ребёнка оставила бы без матери.
— Что-о? Отдать Веру тебе и твоим бабам на воспитание?.. Боже, не мечтай! — недовольно фыркает Юля.
Дёргаю на себя. Она упирается ладонями в мою грудь.
— Блядь… Клянусь, я не знаю, что сейчас мне больше с тобой сделать хочется: придушить или…
— Или что? — спрашивает тихо.
— Хорошенько выебать, чтобы поубавить твой гонор.
_____________________________________
Продолжение на 25⭐