V.
Я никогда не испытывала такого восторга, как при звуке своего имени, пока не узнала, какое оно на вкус на твоем языке, в твоем мягком голосе. Я никогда не знала, каким теплым может быть мой дом, мне еще предстоит жить в твоих объятиях.
- Как тебе это платье?
Моника суетилась около зеркала, присматриваясь к собственной одежде, которую знала наизусть. Она вновь и вновь перебирала три платья, не понимая какое ей следует взять в поездку, которая с каждым днём становилась ближе, как и паника от неизвестности. Дойл устало копался в очередных документах и бросал короткие косые взгляды на ведьму, кивая каждому ее вопросу.
- На тебе любая одежда смотрится отлично, - кареглазая нервно улыбнулась, принимая комплимент. - только она совсем не подходит к теме поездки. Тебе придется выбраться в магазин и купить новые вещи. - девушка закатила глаза, бросая платье на пол, и громко фыркнула. - В чем проблема доехать до магазина? - мужчина отложил документы в сторону и повернулся к советнику лицом, попутно оценивая масштабы бардака, который устроила девушка.
- Я не умею выбирать одежду. Мне всегда с этим помогала Лиза или ма... Мари. У меня вкус абсолютно нулевой. - Люпен пожал плечами и закатил глаза.
- Во-первых это неправда, во-вторых... Съезди вместе с Мари? - глаза брюнетки округлились в удивлении. - Когда ты в последний раз с ней разговаривала? Скрываться вечность - не выход.
- Я знаю, знаю, просто... Что если она не захочет?
- Она просто откажется. И все. В этом нет ничего страшного. - мужчина поднялся из-за стола и подошел к девушке со спины, мягко обнимая за талию и оставляя несколько поцелуев на шее. - Про запас у тебя есть я и Лиза. - кареглазая кивнула и посмотрела на отражение Альфы в зеркале.
- Убедил.
- Вот и хорошо. Я подкину тебя до Мари и заеду за минералами, которые ты заказывала. - девушка мягко улыбнулась, подставляя щеку под очередной поцелуй и принялась убирать вещи на свои места, скидывая несколько в ту кучку, которую приметила для поездки.
|Спустя время.|
Моника нервно перебирала пальцы, замечая вдалеке нужный поворот к дому, который она уже вряд ли могла назвать своим. Вряд ли хоть что-то в этой жизни реально было ее и принадлежало лишь ей одной.
"Я давно растеряла все свое, забыла кем являюсь на самом деле...".
Апатичное состояние стало нормой для девушки. Она часто пребывала в своих мыслях, теряясь в собственных воспоминаниях, половина из которых будто стали не ее.
- Милая?.. - Дойл аккуратно, чтобы не напугать, коснулся женской руки, вырывая девушку из плена лживых мыслей. - Я могу подождать тебя некоторое время, если вдруг решишь уехать. - кареглазая мотает головой в знак отрицания и строит подобие улыбки.
- Нет, все хорошо. Это же моя... Мама. - Люпен кивает и сильнее сжимает женскую ладонь в своей, оказывая хоть какую-то поддержку.
И это помогает. Вселяет уверенность, но ровно до того момента, как Моника стучит в дверь. В этот момент глухие удары по дереву, синхронизируются с ее собственным сердцебиением, отдавая болезненным эхом в черепную коробку, напоминая обо всем, что с ней на самом деле произошло несколько месяцев назад.
Дверь открывается медленно, со скрипом.
Брюнетка уже успевает решить, что сделала ошибку, но за дверью показывается светлая макушка женщины, а следом и ее лицо.
Ничего не изменилось.
Но взгляд...
Моника сожалеет обо всем, что сделала, обо всем в чем виновата и не только. Она готова извиниться за все, взять на себя вину за каждое убийство, если только Мари станет на нее смотреть так же как и раньше.
Голубые глаза с сожалением проходятся по лицу дочери и смотрят ей за спину. Тонкие брови на измученном женском лице сводятся на морщинистом лбу в одну полосу, и Моника оборачивается, прослеживая взгляд матери. Она смотрит на машину Люпена и мужчину, который так же смотрит в ответ, ожидая знак от ведьмы, что ему стоит делать.
- Ты можешь ехать. - брюнетка не говорит это громко, но Дойл все слышит, кивает и уезжает, а Мари отходит в сторону, пропуская дочь внутрь. - Ты уверена? Если хочешь, то я могу... - женщина начинает быстро мотать головой, еле сдерживая слезы и все эмоции внутри. - Хорошо. - девушка тяжело сглатывает и закрывает за собой дверь.
Мари обнимает ее.
Крепко.
Сильно сжимает в своих маленьких ладошках, которые сейчас готовы оградить дочь от всего мира, от каждого человека, кто желает ей зла. И не только от человека. Мари теряет остатки самообладания и плачет, причитая себе под нос все подряд.
- Доченька, мне так жаль... Я такая глупая! - голубоглазая бросается на шею девушки, сжимая в своих объятьях. Вдыхает ее запах глубже, отмечая что он изменился, стал свежее, травянистым. - Я так соскучилась по тебе.
- Я тоже... Мам. - Моника шепчет, не находя в себе силы на то, чтобы говорить в полный голос. Она обнимает женщину в ответ, гладит ее одной рукой по спине, а второй сильнее прижимает к себе.
Они не могут отпустить друг друга. У каждой в голове лишь одна мысль: "Что если это последний раз?". Ведьма сжимается от таких страшных слов в собственной голове, жмурит глаза и обнимает Мари ещё сильнее.
"Неправда. Не может быть правдой. Я защищу ее от всего... Всех, кто мне дорог. Больше никто не умрет по моей вине!".
Темноволосая кивает собственным мыслям и первая набирается сил, чтобы разорвать объятья. Мари поспешно вытирает слезы с глаз и пытается натянуть улыбку, но она выходит такой горькой и неестественной. Девушка протягивает ладонь и дотрагивается ею до женского лица.
- Я знаю, что тебе грустно, не стоит пытаться меня обмануть. - женщина благодарно улыбается и расслабляется. - Выпьем чай? - темноволосая проходит в кухню, попутно вспоминая где что находится.
Брюнетка пытается отвлечься от всех навязчивых мыслей и вопросов, которые лезут в голову: "Почему убежала? Почему так долго молчала? Избегала? Как могла бросить единственного родного человека?". Мари же делает глубокий вдох и вытирает слезы, настраиваясь на разговор.
- Моника, как ты? Ты так надолго пропала, если бы не Лиза, то я бы совсем ничего не знала. Почему? - ведьма останавливается спиной к матери, чувствуя как сердце начинает заходиться в том самом ритме страха, о котором она пыталась позабыть. - Моника?
- Мам, я... - голос срывается, дыхание сбивается и девушка с силой закусывает губу, напоминая себе держать эмоции под контролем. - Я допустила ошибку, не была сильной и... Брат Дойл погиб. - Мари прикрыла рот ладонью, рвано вздыхая. Она подходит к дочери ближе и поворачивает к себе лицом, заглядывая в глаза снизу вверх.
- Тот мужчина, который помогал привести тебя в сознание у него дома? Как так вышло, в лесу ведь... Не нашли его тело. - ведьма несколько раз кивнула, хмуря брови и сдерживая натиск слез.
- Он как и я. Был ведьмой, а когда ведьмы умирают, то они выпускают огромный поток энергии. Взрываются, словно вулкан, который долго долго спал, но что-то его потревожило. - от каждого сказанного слова, по спине пробегал все новый и новый табун мурашек, а в голове появился новый вопрос.
"Со мной тоже такое произойдет?".
Женщина нахмурилась, обдумывая что-то, а потом шепотом спросила.
- Он будет мстить за это? - Моника сразу поняла о ком спрашивает мама, не смотря на то, что имени она не назвала.
- Нет, мстить некому. Тот кто виновен, погиб вместе с Илоном. - девушка натянула на лицо подобие улыбки и сжала чужие пальцы своими. - Я хотела пройтись с тобой по магазинам, мне нужен твой совет. - Мари выдохнула, отпуская напряжение и тоже улыбнулась, в ответ сжимая ладонь.
- Конечно, милая. Теперь я всегда буду рядом.
|Спустя время.|
Мари пыталась понять, все что она когда-то узнала, даже завела блокнот, куда писала свои новые знания, чтобы конструировать их и не запутаться. Новый взгляд на старый мир потрясал ее, в каждом новом деле, которое появлялось на работе, она пыталась разглядеть сверхъестественный подтекст, но он не всегда там был. А когда на работу поступило дело о десятке мертвых тел глубоко в лесу... Мари в тот же день отыскала Лизу и расспросила девушку обо всем, что она знала.
Женщина и сейчас внимательно слушала дочь, пока они ехали в торговый центр.
- На следующей неделе мы улетим в Калифорнию, я хочу чтобы ты была аккуратной в это время, хорошо? - женщина усмехнулась, бросив на дочь короткий взгляд.
- Я несколько месяцев прожила одна с этим всем. Думаешь не справлюсь?
- Каждый день твой дом караулили волки из стаи. - Мари выгнула одну бровь, удивляясь и ожидая пояснения. - Дойл переживал, что после того дня кто-нибудь из охотников будет тебе мстить... И не только из охотников. Он в эти дни был рациональнее чем я. - Моника виновато пожала плечами. Она была сама не своя, словно это она потеряла свою последнюю родную кровь на этой планете, а не Люпен.
- Он переживал обо мне?.. - вопрос был риторическим, а потому ведьма ничего не ответила. - Так, какая ты говоришь, нужна одежда? - Моника пожала плечами.
В голове были некоторые мысли о том, как выглядят ведьмы приближенные к первородным волкам. Как пример темные дорогие ткани, платья в пол , создававшие ощущение чего-то элегантного и дерзкого. Чего-то, что выглядело бы достаточно строго и скромно, но вместе с тем передавало бы настрой самой ведьмы, характеризовало Монику.
Она представляла как высокие и статные женщины переступают порог бального зала беззвучно, словно пантеры, но взгляды всех вокруг все равно, неизменно приковываются к их образам. Рассматривают шелковые платья, черные как ночь, которые укрывают хрупкие тела, словно крылья летучих мышей. Моника представляла себя именно такой ведьмой, хотела быть такой. Но чего-то не хватало. То ли бледного лица с загадочным выражением на нем, то ли строгости во взгляде. То ли, просто напросто уверенности в себе и своих действиях.
Девушка бездумно бродила за Мари по всему магазину, не останавливая взгляд ни на чем конкретном, в то время как женщина набрала для нее небольшую корзинку.
- Моника, вернись на землю. - женщина помахала рукой перед лицом темноволосой, возвращая ее в реальность. - Иди, примерь. Начни с платьев. - ведьма нахмурилась и опустила взгляд на корзинку в своих руках, которая доверху была наполнена одеждой.
- А куда так много? Я же не на вечность уезжаю!
- Ты должна произвести впечатление.
Слова обжалованию не подвергались, девушка тяжело вздохнула и поплелась в примерочную, попутно рассматривая ткани.
"Цвета такие... Мрачные? Мама всегда знает, что мне нужно.".
За шторкой, ведьма стала поочередно доставать одежду, рассматривая ее и понимая, что это именно то, что она так хотела видеть на себе. Платья, которые подчеркивали фигуру, но при этом были не слишком открытыми. Плечи и область декольте закрытые сеткой или кружевами, высокие воротники и рукава фонари. Моника рассматривала одежду, словно маленький ребенок в магазине игрушек. С чувством восторга и предвкушения.
"Буду ли я так рада, когда мы прилетим к этим оборотням? Как скоро пожалею об этом?".
Моника вернулась домой только к вечеру, когда практически все вопросы с Мари были решены. Оставлять ее одну в городе на неопределенное время было рискованно, но другого выбора не было.
"В любом случае Дойл не позволит кому-либо ей навредить.".
Девушка заходит за ворота и с особенным чувством оглядывает внутренний двор дома, который постепенно становится ее. Осматривает цветы, которые она никогда не видела где-либо ещё, осматривает маленький пруд и не понимает, как все это остаётся в том же состоянии. Никто ведь не следит за садом, да и Моника ни разу к нему не прикасалась. Она проходит по узкой тропинке вверх, к дому, и так же не спеша заходит внутрь, встречаясь с четкими ароматом коньяка.
Мужчина опирается плечом о стену с пустыми фоторамками и внимательно осматривает девушку, которая чуть вздрагивает, встречаясь с черными зрачками.
- Бог мой, ты весь вечер здесь стоял? - брюнетка стягивает босоножки и мягко улыбается.
- Я переживал за тебя.
- Да? - Моника подходит к Люпену ближе и кладет руки на его плечи, чуть прогибаясь в пояснице и заглядывая в его глаза снизу вверх. Темноволосый кладет собственные ладони на женскую талию и притягивает девушку чуть ближе к себе. - Тогда почему не видела тебя где-нибудь неподалеку?
- Эрик был рядом. Мари ведь боится меня. - ведьма округляет глаза и выпрямляется, теряя игривое настроение. - Что-то случилось?
- А... Нет, все хорошо. - девушка натягивает улыбку и убирает руки с мужского тела. - Пойду переоденусь, приготовим ужин вместе?
- Конечно. - Альфа тоже улыбается, но чувствует, что что-то идёт определенно не так.
"Он отправил Эрика... Начал ему доверять? Или наоборот даёт ему шанс оступиться, чтобы избавиться.".
Моника сбрасывает с себя одежду и находит на напольной вешалке домашнюю футболку и шорты. Уже собирается выйти из комнаты, но сталкивается в дверях с Люпеном. Мужчина чуть хмурится и осматривает лицо девушки. Ведёт сосредоточенным и злым взглядом по скуле, губам, очерчивает овал лица и медленно переходит на шею, задняя поверхность которой прикрыта волосами. Дойл протягивает руку и заводит волосы на бок, открывая себе больший вид.
Щеки девушки наливаются румянцем, она даже не понимает, что именно делает Альфа, ее тело отзывалось на каждое прикосновение и каждый вздох.
"Чисто. Так почему она так реагирует на Эрика?".
Люпен поднял глаза выше, окрашивая собственную радужку алым, но Моника не испугалась, окрасила радужку в ответ, наполняя комнату собственной энергией.
- Пытаешься напугать меня? - советник усмехнулась.
- Что произошло между тобой и Эриком? - вопрос звучал четко и твердо, увиливание просто не принималось. Дойл смотрел ровно в глаза, не прекращая окрашивать радужку, в то время как Моника сжалась под чужим давлением и отставила в сторону магию. - Я не слепой, Моника, лучше тебе сказать правду.
- На что ты намекаешь? - ведьма хотела сделать шаг назад, но мужчина схватил ее за руку, не давая возможности и сдвинуться с места. - Дойл, мне больно.
- Что произошло? Вы спали? - Моника округлила глаза, не веря собственным ушам. - Здесь? Пока меня не было. - ведьма замахнулась, чтобы отвесить хорошую пощечину и привести мужчину в чувства, но Люпен свободной рукой перехватил ее.
- Отпусти. - брюнетка начинала злиться, смотря в алые глаза напротив, но мужчина лишь повел бровью. - Я сказала, отпусти! - ведьма окрасила собственную радужку, отталкивая мужчину от себя сильным потоком энергии. Люпен упал на пол и крепко приложился затылком о косяк двери, а Моника с чувством омерзения нахмурилась, смотря в сторону Альфы. - Какого черта происходит?! - ведьма сделала шаг ближе, сжимая собственную ладонь сильнее и придавливая мужчину, чтобы он не мог подняться. - Что ты делаешь?
- Я... - Дойл болезненно потёр затылок, прикладывая силы, чтобы оторвать ладонь от пола и поднял стеклянный взгляд на советника. - Что я сделал? - глаза более не горели ярким алым светом, по обыкновению они были злыми и черными. На лбу проступила лёгкая испарина. - Я сделал что-то тебе? - Моника расслабила ладонь, но инстинктивно потерла запястье, все ещё чувствуя на ней сильную хватку оборотня. Это движение не ускользнуло от внимания Альфы, он сразу все понял. - Боже, Моника, прости, я... Я ничего не помню. - слова вырвавшиеся из собственного рта, смутили мужчину. Он нахмурился и коснулся собственного лба.
- Ты правда ничего не помнишь? - Люпен помотал головой и сразу почувствовал пульсирующую боль в затылке. Ведьма ахнула и подбежала ближе, прикладывая ладони к больному месту. - Прости, я просто.... Ты так грубо себя повел, я думала ты серьезно хочешь...
- Сделать тебе больно? - девушка виновато кивнула, начиная шептать под нос заклинание. - Я бы никогда не сделал тебе больно. - брюнетка закусила нижнюю губу и нахмурилась, прислоняя ладони ближе к затылку. - Кто-то влез в мою голову, тебе придется поискать.
Моника нахмурилась, вспоминая как не так давно влезла в голову Тейвилла, и нашла те воспоминания, которые не хотела бы находить.
"В голове Дойла намного больше страшных секретов, чем у Эрика.".
- Все хорошо? - Люпен поднялся с пола и взглянул на ведьму, которая снова собиралась пропасть в собственных мыслях. - Милая, сейчас не время уходить в себя. Нам стоит поскорее разобраться, кто решил залезть мне в голову. До того, как мы уехали в соседний штат. - девушка отозвалась и несколько раз моргнула, сбрасывая с себя наваждение.
- Да, конечно... Пойдем в библиотеку. - девушка выбежала из комнаты, скрываясь в библиотеке, в которой на удивление ей было спокойнее. Запах трав ещё не успел испариться, и он успокаивал. Мужчина вошёл за ней следом. - Ты с кем-нибудь общался? Ничего странного не происходило?
- Я похож на пятилетнего? - Люпен сел на стул и откинулся на спинку, осматривая комнату, в которой по виду ничего не изменилось, но вот энергия... Она напрягала внутреннего волка, заставляя его быть всегда на стороже. - Ничего странного не было. Встретился с покупателем, приехал домой, разбирал документы и ждал тебя. Достаточно странно?
- Не смешно. - ведьма взяла с одной из книжных полок пучок трав и бросила на стол, попутно разжигая свечи. Дойл с довольной улыбкой обвел комнату, замечая полыхающий огонь в каждом уголке.
- Мне нравится наблюдать за тобой, когда ты колдуешь. Такая спокойная и рациональная, знаешь, что тебе надо делать. Словно рыба в воде. - Моника усмехнулась, поднимая взгляд на волка.
- Я не все знаю, ты же помнишь как работает моя магия. Она сама решает, что ей стоит делать. - Люпен кивнул, растягивая губы в улыбке.
- Этим она мне и нравится. Полная свобода действий. - мужчина протянул ладонь, расслабляясь.
Девушка не стала ничего отвечать, прикрыла глаза и взяла мужские руки в свои, чуть сжимая.
Тепло чужого тела обжигало, каждая их близость была словно впервые и никогда не было достаточно. Они оба наслаждались каждым моментом, пили друг друга до конца, до самой последней капли, не оставляя ничего не следующий раз, ведь каждый раз может стать последним.
Чтобы попасть в сознание Альф нужно было намного больше сил, чем в случае с Бетами, но из-за эмоциональной связи с Люпеном, Моника попадала в его голову намного легче. Ей хватало лишь стабилизировать собственное дыхание, сделать его размеренным и спокойным, и сознание Дойла сразу открывалось ей. Их энергии уже бились на одном уровне, нити были переплетены туго и навсегда.
Навсегда?
Моника открыла глаза, встречаясь с уже привычной темнотой лицом к лицу. По началу тьма Люпена пугала и отталкивала, но со временем ведьма стала ее понимать и... Желать. Она стала замечать, что ее собственная энергия никак не отличается от энергии оборотня. Возможно, что ее собственная была даже темнее, злее, агрессивнее.
Девушка щёлкнула пальцами, зажигая огонь где-то вдалеке помещения и освещая им несколько очень высоких полок с книгами.
"Много у него воспоминаний.".
К ногам выкатывается невысокий журнальный столик, на котором стопкой лежит несколько книг.
"Видимо последние воспоминания.".
Моника берет первую книгу и внимательно читает обложку.
"«Илон.». Интересно.".
Девушка открывает книгу, даже не задумываясь о ее содержимом, думая что в ней находятся теплые братские воспоминания.
|- Что ты, черт возьми, делаешь?! - старшая пытается вырваться из крепкой хватки, но ничего не выходит. Тело начинает ломить, как в предсмертной агонии, она истерично бьёт себя по руки, толкает Ника, чтобы тот сделал хоть что-то, но волк стоит на месте. Илон истощает все запасы магии и делает это по особенному красиво. - Он убьет нас вместе с собой!
Дойл широко распахивает глаза, слыша слова ведьмы, и в последний момент цепляется за тяжёлый взгляд брата. Лишь губами он шепчет что-то на подобии: "Прости...", а следом лес озаряет яркая вспышка, уносящая с собой несколько жизней.
Люпен лежит на земле несколько мгновений. В ушах стоит шум, а перед глазами лишь белый свет, который не дает разглядеть ничего четкого. Все словно в тумане, который не собирается отступать.
Сначала мужчина чувствует холод, который пронизывает все тело. Слышит дыхание смерти в самый затылок, обезоруживающее, оставляющее без всего. Следом его сменяет ощущение жара, на самых кончиках пальцев. Мужчина поднимается с земли и несколько раз моргает, сбрасывая наваждение.
На том месте, где секунду назад стоял брат, сейчас не было ничего. Снег растаял образовав своеобразный круг, а трава которая только-только начала расти под снежным покрывалом, была обожжена, спалена дотла.
И больше ничего.
- Нет... - Люпен осматривается по сторонам.
Его волки осматривают друг друга, пересчитываются. Эрик аккуратно подходит ближе к Монике и прикрывает ее собственным волчьим телом, обогревая.
"Где ты?..".
Злыми черными глазами, Люпен устремляет взор в небо, встречаясь с полной луной.
"Отомстил за семью, ценой оставшейся семьи. Иронично.".|
Боль, окутавшая все тело, резко возвращает из чужих воспоминаний. Моника жадно хватает ртом воздух, кладя руку на грудь и сжимая ткань одежды.
"Снова пропустила чужие чувства через себя... Когда же научусь?".
Ведьма осмотрелась по сторонам, стараясь заметить что-то, но все было спокойно. Ни шума, ни колыхания огня в конце комнаты. Все было на своих местах, и от этого было ещё более жутко.
"Такой идеальный порядок. Полностью властен над собственными эмоциями. Такое вообще бывает?".
Моника вдохнула чуть глубже, настраиваясь на внешние вибрации, которые должны были выбросить ее в реальность. Сначала она уловила запах коньяка, который четко впечатался в ее рецепторы, а следом снова почувствовала горячие касания на собственных ладонях. Открывать глаза было болезненно. Она только привыкла к кромешной темноте, как вдруг снова возвращалась в нормальный солнечный мир.
- Что нашла?
- Ты ведь и так знаешь, что я видела. - Альфа пожал плечами.
- Знаю. Снова решила себя разворошить, словно улей?
- С чего ты это взял? - ведьма задула свечу, стоявшую на столе и помахала в воздухе пучком травы, который дотлевал.
- Зачем мучаешь себя воспоминаниями о том дне? Ты ведь не виновата в том, что случилось. Никто не виноват. - девушка кивнула, соглашаясь, но кивок этот вышел механическим. Люпен никогда не сможет доказать темноволосой то, что она не смогла бы изменить, то что тогда случилось.
- Я понимаю, просто... Не смогу с этим смириться. Если бы я была сильнее, если бы только... - девушка хотела встать, сказать или сделать что-нибудь эксцентричное, но Дойл не позволил. Мягко взял ее за руку и заглянул в разноцветные глаза, постепенно наполняющиеся гневом на саму себя.
- Мы не можем исправить прошлое. Давай просто докажем ему, что жертва не была напрасной. - Моника болезненно закусила губу и коротко кивнула. - Вместе с первородными будут и их советники. Это очень старые ведьмы. Ты должна произвести на них впечатление.
- Цирковой номер? - Люпен улыбнулся.
- Думаю, что они такое не оценят. - девушка пожала плечами, как бы говоря: "А жаль.". - Старшие ведьмы ценят утонченность, элегантность... Кроткость. - темноволосая выгнула бровь, удивляясь последнему слову.
- Хочешь сказать, что мне надо быть послушной рядом с ними?
- У тебя такое точно не получится. - мужчина усмехнулся - Лучше уж просто будь собой.