12
Глава 12
Проснулась от нежного поглаживания по спине. Чьи-то руки гладили плечи, поясницу, спускались ниже и проводили по оголенным ягодицам. Приятно, и даже очень, но стоп! Почему я голая? И тут нахлынули воспоминания: Завтрак с Габриэлем, ванна, и я в постели с затычкой в попе. Так вот откуда этот дискомфорт.
— Просыпайся Николь, я чувствую, что ты уже проснулась. Покажи мне свои удивительные глазки, — сказал нежный голос над ушком.
— Габриэль, — прошептала я, поворачиваясь к нему.
— Конечно я, ты ждала кого-то другого, — и так насмешливо смотрит на меня.
— Я удивлена, что ты не ушел, а лежишь тут со мной — мало ли, сколько дел у альфы, а он тут со мной.
— Я делаю то, что хочу малышка, мной не командуют, и мне не приказывают, — уверенно и жестко сказал альфа, продолжая поглаживать меня.
— Простите, я не хотела вас обидеть, — тихо сказала, стараясь подняться.
— Опять Вы? Придется наказать, — меня резко уложили на кровать, а потом ударили по ягодице ладонью. Вскрикнула сколько не от боли, а от неожиданности.
— Эй!
— Я предупреждал, что отшлёпаю. И знаешь, мне понравилось, можешь еще, по выкаешь, — сказал, хрипя, поглаживая место удара.
— Ну, уж нет, я быстро учусь, — возмущенно сказала я, садясь. Сидеть вот так обнаженной было неудобно, и стыдно. Что бы хоть как то прикрыться, перекинула волосы на грудь. Взглянула на волка, а он, не отрываясь, смотрит на меня и буквально пожирает глазами.
— Ты так прекрасна, — прохрипел он, протягивая руки к моим волосам. — Ты словно в золотом ареале, удивительное зрелище. Зачем ты прячешь такую красоту, я помню про уборку, но в остальное время.
— У меня почти не было свободного времени, да и зависть страшная вещь. Боюсь, Лариса просто бы их обрезала, ведь только она может быть красавицей, но не как не ее служанка.
— Хватит так говорить, ты не служанка. По крайне мере тут ты гостья, как и она. И поверь, ты более желанна тут, чем она, — прошептал он, накрывая мои губы в поцелуе, и увлекая обратно на постель.
Кто бы мог подумать, что в постели можно провести больше часа в объятиях друг друга и не заниматься сексом. Габриэль был, не утолим и жаден. Он, словно задался целью поцеловать и изучить каждый участок моей кожи. После того как он насытился поцелуем, он стал изучать мое тело, целовал и гладил, дарую великолепное наслаждение. И я снова смогла взлететь к небесам, когда жадный язык терзал уже воспаленное лоно.
Вымотанная и уставшая лежала на груди альфа, а он нежно приобнял одной рукой, другой же перебирал спутанные мои волосы.
— Так всегда бывает? — решила спросить своего искусителя.
— Что именно, золотая моя, — нежно улыбнулся волк, заглядывая в мои глаза.
— Я про удовольствие, так всегда? Мне то сравнивать не с чем, за то у тебя опыт не маленький, наверное. — Габриэль только рассмеялся, и продолжил перебирать волосы. Похоже, ему нравится этим заниматься.
— Мне много веков малышка, конечно, я не был монахом. Но уверяю, с момента нашей встречи у меня только ты. И поверь хорошая моя, у нас всегда будет хорошо, — и нежно поцеловал меня.
С трудом отстранившись, задала интересующий меня вопрос:
— А сколько тебе? Я, конечно, понимаю, что явно больше ста, но все же?
— Для тебя так важен этот вопрос? — настороженно спросил он, прижимая меня ближе.
— Нет, просто любопытно. Если хочешь, можешь не отвечать, — пожала плечами, и прилегла на горячую грудь.
— Мне восемьсот девяносто шесть, моя маленькая, — тихо сказал альфа, гладя по голове. Ого! — Ну как, сильно, старый для тебя? — спросил, заглядывая в мои глаза.
— Скорее мудрый. Значит, ты многому меня научишь, — хитро ответила, смотря в удивленные глаза.
— Ох, Николь, какое же ты чудо. Такое юное чудо и моё, — нежно шептал альфа, прижимая меня к себе.
Такой приятный момент прервал мой воющий живот, а ведь я и правда, голодная. За приятно проведенным временем и не заметила, что стало вечереть. Меня, наверное, там Лариса потеряла! Резко подскочила с кровати.
— Куда собралась? — меня резко притянули обратно.
— Моя подопечная, она наверное опять что то натворила. Мне надо к ней.
— За Ларисой наблюдают мои люди. Не бойся.
— Но как же так? Она, наверное, искала меня, что мне ей сказать. — представляю ее допрос, когда вернусь. Кошмар.
— Да искала, но ей сказали, что тебя приобщили к работе в доме, и она успокоилась, даже обрадовалась. Так что твое алиби готово, — смеялся волк, а я удивленно смотрела на него.
— Но как ты узнал, ты же был со мной?
— Я могу общаться со всеми в своей стае мысленно. Вот и мне доложили, что да, искала она тебя, и даже злилась. Но когда ей сказали, что ты работаешь, очень обрадовалась, и сказала что тебя можно не жалеть. — вот стерва! Она, значит, отдыхает, и машет своим хвостом, а я пахать должна.
— Теперь ты спокойна? Может, поедим, я тоже проголодался, — вставая сказал альфа, и одевая пижамные брюки, которые держались на бедрах, ну точно на добром слове. Черный шелк так и норовил слететь. И как смотреть на него, не смущаясь. Повезет ведь его жене, такое богатство получит.
— О чем задумалась малышка? — спросил он, подходя, и протягивая мне белую рубашку. Ну да, не голой ведь мне ходить. Жаль белье опять сильно пострадало.
— Думаю, что вашей паре очень повезло. Красив, умен, нежен и богат, всё, о чем можно пожелать.
— Я очень рад, что ты меня видишь именно таким, — мягко сказал Габриэль, целуя, — а теперь пойдем, поедим, а то еще в голодный обморок упадешь.
— Я не такая слабая, могу и дольше обходиться без еды, — сказала, вставая, и одевая рубашку. Она была достаточно длинная, на мне смотрелась как платье. Закатала рукава и готово, только вот подозрительно тихо. Подняла глаза на альфу. Габриэль смотрел на меня зло и сжимал кулаки. Испугавшись, отшатнулась от него. Что я опять такого сказала?
Заметив, что пугает меня, волк улыбнулся и аккуратно протянул ко мне руки.
— Прости маленькая, я не на тебя зол, а скорее на себя — сдавленно и уныло сказал он, беря меня нежно за руку и выводя из комнаты.
Сели мы в гостиной, на один из диванов. Чтобы не смотреть на волка, смотрела вокруг, уж слишком меня испугала его вспышка настроения. Может я правда, не вижу истинного Габриэля, что я вообще о нем знаю. Лучше осмотрю комнату, надо же на что-то отвлечься. Это место подходит для переговоров, но не для семейных ужинов. Слишком все тут строго. Да и мрачновато.
— Ты боишься меня, я чувствую это, — серьезно сказал альфа, пристально смотря на меня. — Так не должно быть. Николь давай поговорим, и ты поймешь, что меня бояться не надо, только не тебе.
— Хорошо, говори, — пожала плечами, продолжая осматриваться.
— Нет уж родная, это ты говори. Ты меня боишься, мне интересно почему. И почему ты так хмуро смотришь вокруг? — тут уже и он стал осматриваться.
— Гостиная не предназначена для ужина, больно строго тут. Скорее в пору тут вести переговоры. Надо бы тебе, что то по уютнее.
— Я даже как то не задумывался раньше. Но ты права, тут я обычно не ем.
— Может, стоило поесть в спальне? — мы ведь там завтракали, почему тогда сейчас тут.
— В спальне меня очень отвлекает кровать, там мы точно поесть не сможем. — вспомнила, что мы там твори последний час и покраснела. Там мы точно утолим голод, но другой.
— Пожалуй ты прав. Но надо кого-то позвать, наверное, еда сама не прилетит, — взглянула на задумчивого волка.
— Сейчас уже все принесут, ты забыла, я могу общаться мысленно, — он все еще хмуро смотрел на меня.
— Точно, прости.
— Что тебя беспокоит? Я спросил о твоем страхе, а ты говоришь про комнату. И так, я тебя слушаю очень внимательно, — пододвинулся ближе ко мне, и прижал к своему горячему телу. Он ведь все равно узнает, а так может, что то расскажет.
— Меня напугало твое поведение в спальне, когда мы выходили. Ты рассердился на что-то, но сказал, виноват ты. Я не поняла о чем ты. К тому же, я совсем тебя не знаю, может, конечно, мне и не стоит ничего знать, я ведь тут на неделю. И еще, мне кажется, я действительно тебя вижу иначе, как далека я от правды? — высказала все на одном дыхании и смотрю на улыбающегося оборотня. Как же быстро у него меняется настроение.
— Вот видишь, не все так страшно, тебе надо лишь спросить. Сейчас я отвечу на вопросы, на которые могу, если будет что-то еще, не понятно, спрашивай, — провел рукой по лицу и заправил выбившуюся прядь. Казалось бы, простой жест, но даже он что-то таил в себе.
— И так, я разозлился из-за того что тебе приходилось голодать, а учитывая что судьба к тебе и так не благосклонна, становится еще печальнее. И да, я считаю себя виноватым, но почему пока не могу тебе сказать. Но обещаю дать ответ позже. Что касаемо моей жизни. Я рад, что тебе, наконец-то стало это интересно. Для разных личностей я разный. Ты же знаешь, что я являюсь членом совета, так вот, там нет неженок. Все оборотни сильны и решительны, и далеко не дураки. Так что делай выводы. В моем клане меня уважают не только за силу, но и за острый ум. Но сила во мне тоже не маленькая, с ней приходится мириться всем остальным.
— Я понимаю это. Слабым и мягким оборотням, не удержать власть одно силой, тут нужно и голову иметь. Но ведь власть, тоже оставляет свои отпечаток.
— Верно. Но власть это лишь одна сторона жизни. У меня есть увлечения, которые приносят наслаждение и спокойствие, есть друзья, с которыми можно поболтать по душам. Девушки это тоже отдельная сторона.
— Девушки разные бывают, так? — кажется, я понимаю, к чему он клонит. Мы ведь все, по сути своей, многосторонние, и для каждого дела своя маска.
— Верно малышка. С тобой, я совсем другой. Да я мог бы взять тебя силой, или делать страшные вещи, ты ведь согласилась. Но мне нравится, какая ты нежная и хрупкая. Нравится учить тебя.
— Я не понимаю учения с пробкой тогда. Я думала, вы ее ставите для своего удовольствия. — Разве не для прикола ее ставят, ну так насладиться видом.
— Какая ты все еще маленькая. Мне, конечно, нравится, как твоя аппетитная попка смотрится с ней, но она и для другого дела. Скажу даже больше, их будет три или четыре.
— Но зачем так много? — только успела возмутиться, как в дверь постучались. Нам принесли поесть.
Пока расставляли тарелки, Габриэль усадил меня к себе на колени и стал поглаживать голые ножки, а ведь на мне и белья нет. Слуги все быстро расставили и даже не взглянули на нас. А я все прожигала взглядом, смеющегося альфу, он ведь так и не ответил еще. Как только за слугами закрылась дверь, я не смогла утерпеть.
— Ну! Ты обещал ответить на мои вопросы.
— И я отвечу, но ты такая забавная сейчас. Может, продолжим после еды?
— Нет!
— Ну, хорошо, но знай, ты сама напросилась. — и так многообещающе смотрит — Начнем с того, что затычка в тебе для того что бы тебя расширить. Ты, слишком узенькая, малышка моя, и рвать тебя я не хочу. Я буду все время пробки увеличивать, и ты будешь какое то время с ними ходить. Когда я сочту нужным, тебя возьму я. И поверь, я гораздо больше любой затычки, и тебе в первый раз будет возможно некомфортно, но я обещаю, когда я войду в тебя по самые яйца, а я именно так и сделаю, тебе станет хорошо, — хрипя говорил альфа, начиная гладить внутреннюю сторону бедра, но не касаясь киски. — Я буду брать тебя во всевозможных позах, и расширю твою дырочку под себя. Я буду вколачиваться в тебя, пока ты не охрипнешь, или не упадешь без сил от всех оргазмов, которые я позволю тебе пройти. Или ты можешь передумать, и разрешить взять мне твою киску, но даже её я буду насаживать на себя. Мне так нравится, когда ты кричишь и извиваешься подомной, так что я буду брать тебя часто и по долгу. А в конце, я буду изливаться в твое мягкое и податливое тело, ты вся пропахнешь мной и так, что никто к тебе не подойдёт, потому что ты моя.
Чем больше говорил Габриэль, тем шире становились мои глаза. Между ног уже ныло, а ведь он только говорил, и ничего из сказанного со мной еще не было, но я уже словно пережила не один оргазм. А ведь это всё, он действительно собирается сделать. О боги, что же меня ждет.
— Еще вопросы, любопытная моя, — прошептал он на ушко, прижимая меня еще ближе и я почувствовала возбужденную плоть. Не только я возбудилась от его слов.
— Нет, — только и смогла выдохнуть. Мне срочно надо успокоиться.
— Хорошо, тогда кушай, и пойдем менять затычку, я ведь обещал, — и так буднично это сказал. Только вот моя попка предвкушала не слабые приключения на нее.