Долина пепла

Ему нравится дождь. Нравится это хмурое серое небо, что медленно плывёт, никуда не торопясь. Нравится как капли дождя глухо бьются о асфальт и крыши, брызгами разлетаясь в разные стороны. Нравится этот вид с балкона на людей, что бегут, стараясь как можно быстрее спрятаться, дабы не намокнуть. Всё это заставляет его вдохнуть полной грудью, почувствовать умиротворение. Ему нравится вот так сидеть на балконе, в широком мягком кресле, попивая только что сваренный кофе, закусывая горьким шоколадом. Нравится дождь и его серое небо.

Уже час он сидит на балконе, размышляя о ней. Нет, ему на неё плевать, просто.... Прошло девять лет, но он не забыл её. Её писклявый детский голос, уродские очки, которые он ненавидел, и две тонкие косички, что каждое утро ей заплетала в школу мама. Она могла заплакать, увидев на его лице царапинку. Такой уж она была. Слишком мягкой. Как и тогда, девять лет назад, глазки её горели, ярко блестая. Он уже начал забывать её, но что-то пошло не по плану. Тогда, в парке, в день любования Сакурой, он совсем не узнал её. Даже тогда, когда он узнал её имя и фамилию, он не поверил. Долго сомневался над подлинностью информации. Сейчас она уже не та мелкая слабая девчонка, которую приходилось защищать, сейчас она стала очень сильной и храброй, такой красивой, как  сакура весной. Нет, ему на неё всё равно, просто.... Тогда, девять лет назад, влюбился ли он в неё или эта просто сбой в чувствах? Как бы он не старался, а чувства погасить полностью он не сможет. Он не понимает, что чувствует. Разум говорит – "Ты хладнокровный убийца, что в тринадцать лет убил человека, ты человек без чувств. Ты великий старший из Хайтани, главный в Роппонги", а сердце изнывало, прося любви. Оно мерзко скрипело в ледяной клетке, что он создал сам, мешало ему быть тем, кем он хочет.

* 18 мая 1998 год. Понедельник.

Школьный двор младшей школы наполнен детьми, что идут со своими родителями домой. Рядом со школой была большая детская площадка, на которой дети часто играли, пока ждали своих родителей. Но не Ран. Он сидел на качеле, медленно раскачиваясь. Младшего со школы, час назад, забрала их тётя. После смерти их мамы, мальчики остались на попечении своей тёти, которой, мягко говоря, было плевать на детей. Ран и Риндо жили у тётки, но она за ними не преглядывала, максимум могла забрать Риндо со школы и увести домой. Женщиной она была одинокой, без мужа и детей, часто выпивала и проподала с не известными мужчинами. Если бы Ран мог, он бы позаботился о брате сам, но что может одиннадцатилетний мальчик? У него нет ни денег, ни возможности. Он точно знал, что хорошим человеком ему не стать. Уже сейчас он часто лез в драки, задирал младших, отбирая у них деньги. В детстве он мечтал стать адвокатом, как его мама. Мечтал защищать людей, что попали в сложную жизненную ситуацию. Он так хотел стать хорошим человеком, самым лучшим старшим братом, чтобы Риндо и мама гордились им. Но он не смог. Когда всё пошло на перекосяк? Он и сам не помнит. Возможно тогда, три года назад, когда он увидел свою мама, лежащую на полу в луже крови, или тогда, когда его и брата начали задирать, называя сиротами. Почему судьба решила дать Рану и Риндо такую жизнь? Почему заставляет проходить через это?

Площадка постепенно пустеет, оставляя мальчика одного. Он держится за ручки качели, смотря на свои старые пошерканные кеды, которые уже были малы, давя на большой палец ног. Краем уха он уловил чей-то плачь и хохот. Ран повернулся в сторону, откуда исходил звук и увидел маленькую девочку, что сидит на земле и горько плачет, а над ней стоят троя мальчишек и издеваются. Один из них срывает с плеча маленький красный ранец, открывает и переворачивает прямо над девочкой. Учебники, тетради, пенал и карандаши падают на неё, больно ударяя тонкую детскую кожу. От этого зрелища Рану стало так тошно и обидно за маленькую девочку, что не могла дать отпор. Он фыркнул, но всё же встал с качели, медленно шагая к этим задирам. Они боковым зрением увидели приближающийся силуэт, разом поворачивая свои головы в направлении мальчика. Он шёл гордой походкой, засунув руки в карманы школьных черных брюки, высоко подняв подбородок.

– Вы чего тут устроили, а? – спросил он, смотря на мальчишек сверху вниз.
– Ты ещё кто такой? – сказал самый высокий из них, выходят вперёд.
– Тоже получить пришёл? – произнёс второй, хрустя шеей.
– Вас разве мама не учила, что обижать девочек нельзя?

На слова Рана мальчишки лишь рассмеялись.

– Что смешного? Клоуна увидели? – Ран нахмурился, сжав кулаки ещё сильнее.
– Хах. Да. Ты тот ещё клоун, – сказал высокий, шагая на светловолосого, – А теперь получай!

Ран лежал на земле, смотря на проплывающие облака на голубом небе. Его побили. Как же он сейчас зол на себя. Те троя были сильнее, по ним было сразу видно, но он всё равно пошёл заступаться. Зачем?... Девочка сидела рядом с ним, извинялась и плакала.

– Да замолчи ты. Достала уже плакать, – сердито сказал тот, не сводя глаз с неба.

Сейчас, где-то там, на мягком облачке сидит его мама. Она сидит, смотрит на него грустным взглядом и ругает. Ругает за то, что он не слушается её и лезет в драки, шкодит и иногда прогуливает школу. Как бы ему хотелось, чтобы она сейчас пришла и отругала его, вправила мозги, а потом крепко обняла и поцеловала в лоб, как она это всегда и делала после того, как отругает. Его мама была очень доброй и милой женщиной. Она смогла бы воспитать из сыновей достойных людей, но всё сложилось иначе. Сейчас Ран вспоминает её глаза и её улыбку. Ему так хочется заплакать, но он не может. На похоронах мамы он поклялся ей, что будет сильным и никогда больше не заплачет. Последний раз он плакал там. Плакал так громко и звонко, что можно было услышать, как разбивается его душа. Разбивается на мельчайшие кусочки, которые сложно будет собрать в прежнюю картину. Но он собрал. Собрал себя ради Риндо. Конечно, стать прежним он не сможет, так как трещены эти остались навсегда, не давая забыть боль утраты.

Ран медленно сел, поворачиваясь к девочке, что все так же тихо всхлипывала. Заплаканными глазами она посмотрела на мальчика, что защитил её. Губа его была зазбита, рядом с носом была засохшая корочка крови, а на правом глазу уже проявляется синяк. Она вытерла глаза, доставая из маленького кармашка пачку с влажными салфетками. Достаёт одну и ближе пододвигается к Рану. Легкими движениями она вытирает грязь и кровь с его лица, а он не может и вымолвить и слова. Смотрит на неё и молчит. Сердечко в его груди забилось сильно, гудя, а лицо и уши, кажется, покраснели от смущения.

– Спасибо тебе... – сказала она, вытирая его разбитую губу, шмыгая носом.
– А...э... Да пожалуйста, – он отвёл взгляд в сторону, чтобы не встречаться с ней взглядом.
– Сильно больно? – обеспокоенно спросила девчушка, складывая грязную салфетку.
– Фигня. Совсем не больно, – соврал Ран, медленно поднимаясь на ноги, – Спасибо, что вытерла лицо!

Он ярко улыбнулся, глядя вниз на сядящую девочку. Она смотрела на него широко раскрыв глаза и приоткрыв рот. Его глаза были такими красивыми, а светлые волосы по плечи так изящно развивались по ветру, как будто в замедленной съёмке. Он был таким красивым и крутым в её глазах, прям как настоящий герой.

– Тебя как звать то, плакса? – спросил у неё Ран, убирая руки в карманы.
– Орихара Лия, – тихо ответила девочка с косичками, заливаясь краской.
– Я – Хайтани Ран! Великий Хайтани, что будет самым крутым в Роппонги! – сказал мальчик, гордо поднимая голову, – Я запомню тебя, Орихара Лия. И ты меня запомни. Вот увидишь, я стану главным в Роппонги.

На прощание он широко улыбнулся, помахав рукой, а после направился прочь, оставляя девочку всё так же сидеть на площадке, смотря вслед уходящему герою, что заступился за неё.*

С их последней встречи в младшей школе он изменился. Влез в плохую компанию, потянул за собой младшего брата и испортил ему будущее. Он не хотел тянуть и её ко дну, поэтому оборвал все связи, лишь бы она больше никогда не видела его, забыла, как сон, что был столь реален.

– Выходит она всё же забыла меня? – спросил он у хмурого неба, отпивая согревающего кофе.

Ему всё равно на неё... Всё равно... Твердил он себе снова и снова.