Часть 25
– Откуда? – только и смогла вымолвить, пока Вероника оставалось совершенно безмятежной. Конечно, за это время мы немного сблизились, но какова вероятность, что она не начнет меня сейчас шантажировать и не сдаст бывшему?
– Я не так уж и глупа. Думаешь, Влад сам воздвиг и улучшил свой бизнес? Без моей помощи ничего бы не было, поэтому мы честно делим правление. Если хочешь чего-то добиться в этой жизни, то умение подмечать любые, даже малейшие детали будет твоим хорошим помощником, – я была в напряжении, пока слушала, гадая, чем же она завершит это повествование, а она, казалось, и вовсе не замечала мою тревогу, продолжая спокойным голосом, – когда увидела тебя впервые, твое лицо показалось мне знакомым, но я не придала этому значения. А потом как-то услышала, когда ты разговаривала с Петром, одну ключевую фразу, и сразу вспомнила тебя. Эта фраза принадлежала твоему отцу, он любил ее повторять, мы с Владом и наши семьи виделись с ним пару раз: «Лишь истинно страдающий может познать настоящую любовь». Как раз незадолго до нашего знакомства мы узнали, что наши с Владом родители не те, кем мы всю жизнь их считали. Я пребывала в постоянной апатии из случившегося, поэтому эта фраза мне запомнилась. Ты тогда не участвовала в переговорах, но пару раз я тебя видела выходящей из комнаты. Встреча-то была в вашем доме. Влад тогда на тебя вообще не обращал внимания, поэтому у него таких чувств не возникло при твоем приеме на работу. Да и та фотография в газете после аварии... Кстати, прими мои соболезнования по поводу своих родителей.
Я была немного в шоке, но он уже начал проходить. Волновало пока только одно: почему она не подавала виду, что узнала меня? Спросила вслух.
– А зачем? Какое мне дело до чужих тайн? Если ты решила сменить имя и убраться из страны, то это твое дело и меня оно не касается.
– А когда приезжал мой муж? У тебя была возможность выдать меня ему. К тому же тогда мы не были с тобой в таких отношениях, как сейчас. Ты могла бы как раз избавиться от меня. Почему нет? Я бы не мозолила тебе глаза.
– Не было смысла и желания. Может быть, женская солидарность? Или не хотелось избавляться от тебя, потому что не хотела огорчать Влада. Уже тогда понимала, что он как-то странно... реагирует на тебя. Или интуитивно чувствовала, что нельзя тебя муженьку отдавать. Ты ведь не от хорошей жизни от него сбежала, так ведь? – кивнула ей, – в любом случае выдавать тебя не буду, не беспокойся. Ты спасла моего ребенка от глупости его матери, я тебе обязана.
Напряжение начало проходить, поблагодарила девушку за сказанное и решилась рассказать ей свою историю.
– Вот кабель! Все причиндалы поотрывала бы за такое. И шлендре его все бы волосенки повыдергивала, чтобы впредь неповадно было под чужих мужиков ложиться, – думаю, за нее говорили гормоны, но все равно было приятно, немного остудив пыл, она продолжила, – и кто тебе помогает?
Вопрос удивил меня, я точно помню, что ни о чем таком не упоминала при своем рассказе. С чего она сделала такой вывод?
– Ты бы явно не смогла провернуть такое в одиночку, тем более во время того, как муж лишил тебя денег и натравил на тебя своих цепных псов, – будто прочитав мои мысли, Ника ответила.
Какая проницательная женщина! Пришлось рассказать ей и про Лину, и про дядю Колика, о том, какую именно помощь они мне оказывают. Та в ответ лишь фыркнула.
– Так ты годами справедливости добиваться будешь. Чего твоя подружка одна-то сделать сможет? Тут помощь посолиднее нужна.
И я застенчиво рассказала ей о том, как обещал мне помочь ее муж.
– На любовь ты его похожа, вот и помогает, – это я уже и сама поняла. Девушку ничуть не смутило, что «ее» мужчина помогает какой-то домработнице. В очередной раз убедилась в их странных отношениях, – скажи честно, вы с ним спите? – вот это неожиданный вопрос, я аж поперхнулась собственной слюной, – мне, если честно, без разницы. Если это сделает Влада счастливым, то я буду только за. Просто интересно.
Она смотрела на меня изучающим взглядом, но не давила. Действительно ли это обычное любопытство или нечто большее? Отрицательно ответила ей. Мы же действительно не спали с ним. А тот случай и его приставания не в счет... Ника лишь задачного улыбнулась. И что это значит?
Спустя несколько минут неловкого молчания (с моей стороны, Вероника была абсолютно безмятежна), я наконец вспомнила, зачем вообще пришла к ней.
– Вероник, твое молчание затянулось. Нужно наконец поговорить с Димой и рассказать ему все. Он имеет право знать, – девушка сразу встрепенулась, недовольно и с небольшим испугом покосившись на меня.
–Не-е-е-ет, – почти со всхлипом произнесла та. Ну не ребенок ли?