Вивьеннус. Наследие красной шляпы.

Свет в куполе исчез.

На мгновение зрители остались во тьме, словно весь воздух был вытеснен из помещения. Застыло всё — смех, разговоры, движения. Даже сердца, казалось, замерли. И вдруг — тонкая вспышка. Один-единственный луч прожектора упал на центр арены. Он стоял там.

Аксель.

Как будто материализовался из самого воздуха — грациозный, утончённый, идеальный. Его фигура, облачённая в классический фрак с остро очерченными лацканами, блистала — ткань словно поглощала тьму, чтобы отразить её изысканным блеском. Каждая деталь в его облике была безукоризненна: от шелковистой перчатки до высокого цилиндра, в который была искусно вставлена фиолетовая брошь в форме слезы. На плече — декоративное перо золотого цвета, мягко колыхающееся при каждом его шаге.

Он был соблазнительно красив.

Настолько, что даже взрослые невольно затаили дыхание, а дети смотрели на него, как на ожившего сказочного героя. Его черты были почти кукольными: чёткие скулы, аккуратный нос, а особенно — волосы. Волосы цвета чистого янтарного золота, будто сотканные из солнечных лучей. Они аккуратно лежали, как будто каждая прядь подчинялась воле невидимого стилиста — не слишком короткие, но и не слишком длинные, с лёгкой волной, которая идеально подчеркивала изгиб его лба и висок.

И, конечно, глаза.

Они были первыми, что цепляли зрителя. Один — холодно-синий, как полночное озеро под луной. Второй — насыщенный янтарный, почти золотистый, тёплый, словно пламя свечи. Их контраст не казался странным — наоборот, он притягивал, гипнотизировал. Как будто каждый глаз смотрел из разных миров — один из света, другой из тени. Он улыбнулся. И эта улыбка была не просто жестом. Это было обещание. Намёк. Предупреждение.

— Дамы и господа... — произнёс он с мягким, бархатистым голосом. — Пристегните ремни. Мы отправляемся в путешествие... за пределы возможного.

— Мы отправляемся... в далёкий космос, — мягко и с нажимом произнёс Аксель, и, как будто по команде, сидения начали медленно двигаться.

Зрители ахнули. Казалось, что вся арена ожила. Их кресла — механические, скрыто встроенные в кольцевую платформу — начали плавно вращаться по кругу, как будто они и правда были пассажирами гигантского корабля. Мягкие толчки, покачивания, сопровождаемые гулкими вибрациями под ногами — всё это создавалось точно и грамотно, чтобы обмануть чувства. Свет в шатре изменился. Купол, похожий на круглый купол планетария, медленно окрасился в ночное индиго. Мириады звёзд, сияющих и пульсирующих, рассыпались по поверхности. Появились кольца Сатурна, медленно плывущие кометы, от которых тянулись световые хвосты, золотистые и фиолетовые. Аксель взмахнул своим посохом — тонкой, блестящей тростью с серебряной головкой в форме луны и подвешенными на тонкой цепочке звёздочками. Он вонзил её в центр арены — прямо в маленькое углубление в полу. И в этот момент всё вокруг словно вжалось, повернулось, и мир начал вращаться быстрее.

— Видите эту планету? — он указал вверх. — Там, в сердце этого звёздного вихря, мерцает Нептун. Планета загадочности. Планета иллюзий. Она — богиня вод, тайн и видений. А ещё... именно с её стороны, говорят, приходит вдохновение для настоящих магов. Мы отправимся туда.

Свет в шатре мигнул. Тонкие световые нити протянулись к зрителям, будто соединяя их с проекцией планеты. Потолок превратился в бездну. Всё вокруг стало казаться нереальным — как будто шатёр исчез, и остался только космос.

— Готовы? — Аксель снова улыбнулся, медленно, небрежно, словно он знал что-то, чего не знал никто другой. — Тогда... держитесь покрепче.

Сидения стали слегка наклоняться. В воздухе запахло холодом и электричеством. Ветер — откуда-то появился ветер — обдал лица зрителей. Волосы начали развеваться, а сердце у Лэя будто упало ниже живота. Он инстинктивно вцепился в подлокотник. Купол шатра окончательно потонул в глубоком синем свете, прорезанном мириадами искусственных звёзд. Где-то высоко над головами медленно вращались голографические планеты, отбрасывая реалистичные тени. Пространство наполнилось иллюзией бездонного космоса. Словно призрак, Аксель вновь вышел в центр арены — его фигура подсвечивалась таинственным серебряным ореолом. Его тень плавно тянулась по полу, как будто жила своей жизнью.

— Когда-то, — начал он, — я был обычным мальчиком, таким же, как и вы. Я жил в самом холодном городе мира, где звёзды были единственным светом на горизонте.

Он снял цилиндр, аккуратно подбросил его вверх — и из него вырвался сноп света. Он тут же преобразился в сияющий космический вихрь, который закружился в воздухе.

— Однажды, в ночь великого звездопада, я загадал желание — прикоснуться к тайне Вселенной. И звёзды... услышали меня.

Аксель вытянул руку — и в этот момент из воздуха возник водяной шар. Он висел между ладонями, вращаясь, внутри него переливались звёзды. Затем вода медленно «растеклась» вверх, превращаясь в извивающуюся ленту, похожую на живую струю.

— Сила планеты Нептун наделила меня магией иллюзий, — он говорил мягко, но его голос слышался каждому, как будто звучал внутри головы. — Я стал видеть мир иначе. Я научился создавать сны... наяву.

На сцене стали появляться «водяные» фигуры — танцующие силуэты, вращающиеся русалки, струи, превращающиеся в драконов и птиц. Всё это было построено на сложной проекции, водяной завесе и световом шоу. Но зрители не могли отвести глаз. Кто-то зааплодировал, кто-то привстал. Потолок шатра начал вращаться быстрее. Планеты двигались, кометы пересекали небо, а сидения, всё ещё медленно катящиеся по кругу, создавали полную иллюзию движения в невесомости.

— Добро пожаловать в Мир Иллюзий, — произнёс Аксель, делая лёгкий поклон. — Здесь возможно всё... и даже больше.

Он щёлкнул пальцами — и с потолка медленно стали опускаться сотни маленьких светлячков. Они были похожи на капли воды или осколки льда, и, когда они касались людей, те чувствовали лёгкую прохладу, как от морозного воздуха. Аксель вновь вскинул руки — и сцена под его ногами начала медленно подниматься, будто он поднимался на пьедестал богов. Зал затих. Из подмостков вспыхнули прожекторы лазурного света, отражаясь о влажный пар, словно из-под сцены пробивалось само море. Внезапно под ногами зрителей заиграли световые волны. Иллюзия была столь правдоподобной, что зрители будто действительно находились в подводном куполе. И тогда — словно из самого бездушного океана — ввысь вылетел дельфин. Пронзительно чисто, как в настоящем шоу. Он вынырнул в свете и мягко нырнул обратно, разбрызгивая световую пену. По краям сцены стояли те самые молчаливые ассистенты в масках — они держали в руках кольца, через которые начали выпрыгивать дельфины, словно танцуя. Вслед за ними появились медузы, их полупрозрачные купола мерцали, будто лампы. Морские котики, плывущие в воздухе, вращались под музыку. Весь шатёр погрузился в иллюзорную Атлантиду. Даже дети, вечно шепчущиеся, замерли. Никто не отводил глаз от сцены. Аксель стоял по центру, словно дирижёр этой галлюцинации. Его разноцветные глаза блестели сильнее света вокруг. Он вскинул трость, и морские обитатели начали подниматься вверх — в спирали, в танце, как водоворот желаний, исчезая в небе.

И тогда он заговорил.

— Никогда не забывайте... — его голос прошёлся по куполу, будто шёпот с глубин.

— Мир иллюзий — не ложь, а отражение. Отражение того, кем мы были... и кем можем стать.
— Не переставайте верить в магию. Ведь только верящие способны быть избранными.
— Планеты наблюдают. Боги ждут. И только они решают, кому быть награждённым...
— ...а кому — кануть в бездну.

Музыка стихла. Вода исчезла, как мираж. Сцена медленно опустилась, и свет начал угасать, оставляя в воздухе тонкий след соли, холода и напряжения. Лэй почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— «Это всё, дамы и господа! Спокойной ночи, приятной жизни, и пусть Боги будут к вам благосклонны!» — голос Акселя мягко разнёсся по шатру, будто заклинание. Он легко склонился в элегантном поклоне, а разноцветные огни затрепетали, словно прощальный салют.

Люди начали вставать, зал загудел в восторженном гомоне. Кто-то аплодировал, кто-то стоял в ступоре, а кто-то сразу начал рыться в карманах, проверяя, не остался ли там забытый билетик, чтобы прийти и завтра.

Наши ребята медленно вышли из шатра вместе с потоком зрителей. Лэй шёл чуть впереди, задумчиво смотря себе под ноги. Мэган болтала с Кевином, Перси чесал затылок, а Лью всё оглядывался.

— Ну что скажете? — бросил Перси, когда они остановились у ближайшего столба.

— Шоу было... крутое. — выдохнула Мэган. Её глаза ещё сияли. — По-честному. Даже после всего, что случилось... я не могу не признать — это было магически.

— Слишком магически, — мрачно пробормотал Лью. — Его слова... «Боги наблюдают»... Мне после слов Серафины теперь всё кажется подозрительным.

— Ну не будем забывать, — вставил Лэй, — что этот парень чуть не выжег мозг Мэган.

— Спасибо, что напомнил. — буркнул Кевин, глядя на неё искоса. — А ведь она до сих пор краснеет, стоит вспомнить.

— Не краснею я, просто жарко! — вспыхнула Мэган, обмахивая себя программкой шоу.

И вдруг рядом послышался мягкий, почти мурлыкающий голос с лёгким французским акцентом:

— «Bonsoir, mes enfants. Какая милая компания.»

(Добрый вечер, дети мои.)

Они обернулись. Перед ними, словно вышедший из тумана, стоял сам Аксель. Его разноцветные глаза сверкали в полумраке — один холодно-синий, другой янтарно-тёплый. Он был всё такой же безупречный: цилиндр, белые перчатки, трость, которую он опирал об землю будто между делом, просто для стиля. Он подошёл ближе и, не сводя взгляда, плавно взял Мэган за руку и с театральной изысканностью поцеловал её пальцы.

— «Mademoiselle... Vous avez l'air... troublée.»
(Мадемуазель... Вы выглядите... обеспокоенной.)

Мэган застыла, глаза её расширились, а лицо покрылось ярким румянцем. Она даже не сразу вытащила руку.

Кевин шагнул вперёд и встал между ней и Акселем, прижав Мэг к себе.

— С ней всё в порядке, ясно? Ей было бы гораздо лучше, если бы вы со своими фокусами не устроили тогда этот... трэш.

Аксель лишь усмехнулся, наклоняя голову чуть вбок.

— Oh-ho-ho... Quelle passion.
(Какая страсть.)
— Неужели ты так волнуешься за свою... подружку?

— ОНА НЕ МОЯ ПОДРУЖКА! — взорвался Кевин, весь покраснев. — Она моя подруга! Просто... просто друг!

Перси захихикал, Лью закатил глаза, а Лэй хмыкнул себе под нос, наблюдая за сценой. Аксель отступил назад с тем же вкрадчивым очарованием, будто всё это было частью шоу.

— Как мило. Такие чувства — хрупкие, как иллюзия... Надеюсь, они не исчезнут так же быстро.

И, как будто по воле магии, он растворился в толпе — будто его и не было вовсе.

Наступила тишина. Никто не знал, что сказать.

— Вот засранец... — выдохнул Кевин.

— Он страшный и обаятельный одновременно. — прошептала Мэган, прижимая ладони к щекам.

— Ага. И очень, очень опасный. — сказал Лэй. — Он знает, что делает. И делает это слишком хорошо.

— Блин, ребят, — Лэй провёл рукой по лицу, тяжело выдыхая. — Мы сегодня узнали слишком много. Если всё, что она сказала, правда... то третий акт — это уже не шутки. Они выбрали себе людей. Мы не можем просто прийти туда.

— Согласен, — Лью кивнул, зябко поёжился. — Лучше переждать. Лучше спрятаться. У нас дома, например. Вместе. Чтобы никто не пошёл один.

— У нас дома? — переспросил Лэй. — Да, нормально. Приходите. Придумаем что-то. Главное — не идти на третий акт. Просто не появляться там.

Все молча согласно закивали. Каждый думал о своём. Мэган, идущая чуть поодаль, уставилась в неоновые огни улицы, отрешённая. В её голове уже не было цирка, ни разговоров, ни планов. Только одно: прикосновение губ Акселя к её руке. Его взгляд, пронзительный, как ледяная стрела в самое сердце. Его голос, низкий и вкрадчивый. Она мысленно поклялась себе — никогда не мыть эту руку. И... может быть, это был всего лишь фокус. Но почему её сердце до сих пор билось так бешено?

— Эй, — Кевин подтянулся ближе, — ты ведь не собираешься прийти на третий акт, да?

Мэган моргнула, очнулась от мыслей.

— Что?

— Ну, ты... ты же не уйдёшь с ним? — Он кашлянул, глядя в сторону. — С этим... фокусником.

— Кевин, ты чего вообще несёшь? — Мэган фыркнула, но уголки её губ дрожали. — Конечно, нет. Я не идиотка. Хотя... — она вздохнула, — он выглядит действительно божественно.

Кевин закатил глаза.

— Вот и знала, что зря спросил.

— Но я не пойду, — твёрдо добавила Мэган. — Правда. Я с вами.

Они замолчали, и под мерное постукивание шагов их тени растянулись по мостовой, окрашенной фиолетовыми огнями цирка. И пока позади гасли последние огни второго акта, внутри каждого медленно росла тревога.

Впереди был третий.