ЧАСТЬ I НАБРОСОК
Что-то произошло
Одинокий волк воет, чтобы воссоединиться со своей стаей, с которой разлучился. Но зачем воет стая, когда ни один из ее волков не потерян? Разве это не очевидно? Потому что нет других способов об этом сказать.
* * *
В ночь после урожайной Луны было обнаружено тело. Приближался октябрь, солнце все еще припекало, а листья стали опадать более интенсивно, и с каждой ночью становилось все холоднее.
Питер шел домой от автобусной остановки, когда увидел мигающий свет пожарной машины в парке Килдерри. Он подумал, не произошел ли там несчастный случай. Питеру, которому на момент написания этой книги было семнадцать, нравились случайности, знаете, современность чертовски структурирована. Помимо пожарной, он так же увидел несколько полицейских и машину скорой помощи, но никаких признаков, указывающих на аварию, или еще чего либо, не было.
Проходя мимо, он повернул голову в их сторону, но не увидел ничего, что могло бы выйти за норму или на что можно было бы действительно посмотреть.
Двое полицейских прочесывали местность у знакомых ему качелей; пару раз они пристали к парню, так как это требовал порядок, присущий полицейской манере. Их униформа всегда напоминала Питеру форму СС.
Возможно, у какого-то наркомана случился передозировка, или что – то в этом роде. Ранее здесь тусовался один бомж. Старый афроамериканец с желто-черными зубами и протезом вместо одного глаза, похожим на грязный мрамор. Возможно сам мужчина вовсе и не был так стар, каким казался на первый взгляд.
Однажды вместо денег Питер дал ему сигарет. Считал, что лучше уж он расплатится ими за покупку наркотиков для себя. Его интерес к общей картине, которая развернулась в парке, быстро иссяк. Проблемы, которые могли случится у старого афроамериканца, новость не интереснее, чем вероятность завтрашнего дождя.
Питер услышал от полицейского всего одно предложение: «Никаких следов от оружия, шериф».
Парень еще раз посмотрел в их сторону, но кроме скопившейся группы униформ у линии деревьев, больше ничего не увидел. Сунув руки в карманы штанов, пошел дальше. Внутри возникло плохое предчувствие.
Николай ему всегда говорил, что он был рожден с необычайно восприимчивой чакрой Свадистхана. Что под под поверхностью материи, иллюзиями иллюзии, хранится тайная и священная частота Вселенной, и что Свадистхана – канал, через который она будет ему петь.
А поскольку Свадистхана, расположена сразу за яйцами, он всегда должен им доверять.
Питер не знал, что это было, но сцена в парке Килдерри заставило его взволноваться.
Вернувшись домой, он рассказал об этом матери.
– Что-то произошло.
– Хмм? – промычала она.
Женщина курила косяк и одновременно смотрела викторину. В трейлере было тепло и пахло сладким, горшком вперемешку с запахом печеных яблок.
– Колибри! – Вдруг крикнула она, в ответ на вопрос: «Какая единственная птица умеет летать задом наперед?».
Питер рассказал ей, что видел в парке, и о плохом предчувствие, возникшем внутри.
– Из-за чего? – вдруг поинтересовалась она.
– Не знаю, просто оно есть, – ответил парень.
Его мать задумалась.
– Что ж, не бери в голову эту чушь, – отмахнулась она.
Парень вошел на кухню. Женщина спросила, был ли он в городе.
– Да, – ответил он.
Мать вытряхнула содержимое его рюкзака от вещей, столь маленьких и скромных, что их едва можно было считать за кражу, в то время, как Питер соскабливал сахар с краев банки, пытаясь избавиться от своего предчувствия. Ощущение того, чтобы не произошло в парке Килдерри, точно не было хорошим. И это было не в каком-то более экзистенциальном смысле, «не хорошо» - повесила ярлык с его именем. На полке стояла кофейная кружка с персонажем комиксов Кэти, ее небольшой зажим имел форму акульего зуба, в котором хранилась мелочь. Питер залез рукой в кружку, подошел к двери и рассыпал пригоршню монет на каменной дорожке перед их домом.
– Зачем ты это сделал? – спросила Линда.
Питер пожал плечами. Он сделал это потому, что хотел услышать что-то диссонансное и прекрасное.
– Ты довольно странный, знаешь об этом? – произнесла она.
– Ага, – ответил ей Питер.