Опасный ум

 Кабинет нотариуса был таким же шикарным, как и кабинет Эвелин, — яркое освещение, светлые тона и дорогая мебель. Селеста завороженно огляделась, а затем поздоровалась с мужчиной лет тридцати — довольно молодым на вид. Дэвид представился и попросил поделиться, чем занималась миссис Райт.

— Мне очень жаль, — поспешно ответил мужчина на новость о смерти клиентки. — Миссис Райт ездила ко мне, чтобы обсудить процесс развода с её мужем, и думала заключить новый брачный договор.

— Вот оно как, — присвистнул Дэвид. — А её муж не говорил, что они разводятся. Что насчёт завещания?

— Она думала его изменить, включить какого-то джентльмена... Но не успела. — Мужчина поджал губы.

— То есть вы не знаете, кто это? — оживился Дэвид.

— К сожалению, нет.

— Что ж... Спасибо, вы нам очень помогли. У мужа крупная доля в завещании?

— Насколько я помню, да.

Дэвид тихо выругался, и Селеста поняла почему — у мужа был мотив, однако есть алиби.

— А вдруг этот любовник в сговоре с мужем? — высказал Дэвид, когда они вышли на улицу под дождь. — Мол, деньги поделят. Любовник убил, а...

— Вполне возможно. Но я думала, так только женщины делают, — усмехнулась Селеста, вспоминая прочитанные в юности детективы.

— Всё возможно. Чуть позже поедешь со мной на обыск квартиры Райт? — обратился к ней Дэвид, когда они сели в машину.

— Мне нужно заняться бумажной работой, — призналась Селеста, вспоминая, сколько всего ей нужно сделать. — Думаю, ты справишься без меня.

***

Когда Дэвид подошёл к столу Селесты, её накрыло чувство дежавю. Перед лицом вновь возник образ Аарона...

«Селеста с тоской вспоминала всё произошедшее между ними: красивые ухаживания, тёплые слова, ссоры и жаркие примирения. Она беспрекословно доверяла ему, верила в лучшее, оправдывала. Понимала, где он манипулировал, где врал, но закрывала глаза и твердила себе, что все мы неидеальны.

Поэтому, когда он совершил преступление, то продолжала быть адвокатом дьявола. Неосознанно. Селеста оправдывала любимого и верила, искала контрдоказательства, помогала найти алиби (изначально зная, что его нет). Не может быть, чтобы любимый был виновен! Она — ученица полицейской академии, практически отличница и связалась с преступником? Это же не глупый любовный роман!

Однако ей пришлось снять розовые очки, когда приёмный отец выложил перед ней все доказательства его виновности. Бежать было некуда — она служит закону. И её любовь — ничто перед сухими фактами. Самое горькое было, что любимый человек вновь ей солгал».

И именно эту встречу она сейчас вспомнила:

«Дэвид, весь хмурый, прошёл до её рабочего стола. Селеста печатала отчёт — пальцы слегка подрагивали, а под глазами виднелись огромные фиолетовые овалы — следы бессонных ночей. Ночей, которые она провела в поисках контрдоказательств.

— Поговорим, доченька? — буркнул он, и Селеста вздрогнула.

Он называл её так в исключительных случаях. Дэвид, в принципе, не был нежным, и девушка это ценила — редкие проявления мягкости были дороже всего.

Она тотчас выпрямилась, предвкушая недоброе, учитывая, с каким лицом он к ней подошёл.

— Что случилось? — Селеста постаралась сделать голос ровным, но он то и дело срывался.

— Это насчёт Аарона.

— Ах вот оно что, — тут же озлобилась Селеста. — Я помню, как завершился наш последний разговор. Больше я с тобой его обсуждать не намерена.

Она мгновенно отвернулась, дрожа. Отчаяние захлёстывало.

— Тебе лучше на это взглянуть, — прокашлялся он. Она заметила, что Дэвид нервничал, а делал он это в исключительных случаях. — Нашли орудие убийства.

Дэвид положил на стол коробку, а затем вытащил оттуда пистолет.

— Провели баллистическую экспертизу: стреляли именно из-за этого оружия. Удалось найти запись с одной камеры наблюдения. Алиби у него нет. Мне жаль, Селеста.

Она схватилась за волосы, стараясь держать себя в руках, но глаза уже увлажнились, а в горле застрял ком.

— Знаю, что ты его любишь, но... Но вот так оно всё, — тяжело выдохнул он.

Селеста обхватила себя руками, всё ещё находясь к мужчине спиной.

Он не выдержал и обошёл стол, чтобы приблизиться к Селесте и обнять её. Дэвид никогда не позволял себе нежностей посреди работы, но догадывался, как наречённой дочери сейчас тяжело.

Весь отдел наблюдал за немой сценой, и Дэвид чувствовал, как ему буравят спину. Вокруг Селесты и так полно сплетен последние две недели, но что ж поделать... Некуда деться. Такова правда.

— Родная, ты оправдывала его, как могла. Я тебя понимаю. Сделала всё возможное. Но он убийца и должен понести наказание.

Дэвид чувствовал, как у девушки быстро колотилось сердце. И в эти мгновение в его груди то и дело случались болезненные спазмы.

Он услышал всхлип, а затем резкое:

— Нет!

Приглушённые рыдания, а вокруг — перешёптывания.

— Можем ещё потом дома поговорить. — Он пригладил её волосы, не зная, как успокоить. Мужчина совершенно не умел этого делать. У него никогда не было дочери, только сын, а с сыном никаких нежностей.

— Не хочу! — Она оттолкнула его и направилась быстрым шагом в уборную.

Дэвид наткнулся взглядом на усмехающегося сержанта и погрузил ему кулаком. Детектив провёл ладонью по потному лбу. Кажется, от всех этих событий поднялось давление. Селеста наверняка думала, что мужчина рад открытию — доказал, что Аарон виновен. Однако Дэвид видел, как она была к нему привязана, как отчаянно любила, и оттого не испытывал никакого удовлетворения от своей правоты.

Да лучше бы он оказался неправ, чем видеть страдания любимого ребёнка! И пусть он растил её только с пятнадцати лет, а по ощущениям — будто с пелёнок.

Чуть позднее Селеста с опухшим лицом вышла из уборной и вернулась на своё рабочее место. Дэвид внимательно наблюдал за ней — лицо было совершенно спокойным, но печальным. Мужчина не мог знать, что у неё на сердце, и она вряд ли откроется ему.

Однако он понимал, учитывая чувствительность Селесты, что это событие оставит большой шрам на её сердце. И вдобавок ей предстояло перенести все разбирательства, однако он позаботится о том, чтобы она не попала в свидетели (к убийству она правда не имела никакого отношения).

Селеста поджала губы и принялась печатать отчёт дальше. Пятнадцать минут — и всё вернулось на круги своя. Наверное».

И вот снова этот хмурый взгляд приёмного отца, вот снова он замялся, смотря на неё — как тогда. Но что опять случилось?

Сердце забилось учащённо. Дэвид бы не стал нервничать, не имей его новость прямого отношения к ней.

— Селеста, мы нашли в квартире Райт наручные часы одного его работника.

— Так, хорошо... — Она кивнула, беря себя в руки. Наверное, ей всё показалось...

— А потом мы проверили через историю переводов, кому она дарила крупные суммы денег.

— Удалось найти любовника?

— Это Ронни, Селеста.

Её будто ударили под дых.

— Наверное, это ошибка... — прошептала она, еле находя в себе силы. Теперь стало понятно, почему её подсознание провело параллели... И почему Дэвид вдруг стал бледен.

— Мы его прижали, и он признался, что был с ней. Но не убивал. Мотива вроде как нет, но и алиби нет... — Было видно, что Дэвид испытывал сочувствие. Только непонятно, к Ронни или к его дочери, что переживала.

— Вы давно его допросили? — Во рту у Селесты всё пересохло.

— Хочешь поговорить с ним?

После кивка Дэвида Селеста резко встала и кинулась в коридор, где Ронни стоял рядом с адвокатом.

— Клянусь, что не убивал её... Ты мне веришь? — Ронни всмотрелся ей в глаза, и Селеста на минуту остолбенела. Эти слова были триггером, и на коже появились мурашки. — Я забыл это сказать во время допроса... Эвелин хотела срочно заняться завещанием и включить туда меня, потому что боялась накалившихся отношений с одним её партнером.

— Это важно! — оживилась Селеста. — С мистером Куинси?!

— Нет... Его не так зовут. Мистер... Как же его...

— Вуд?

— Да! С ним.