О Генри. Глава 1
Я стоял в кабине холодного лифта. Моя левая рука сжимала пистолет. Слева от меня лежало мёртвое тело моего отца. Это моих рук дело. Я убил его. Они всё повесили на охранника, однако я точно знаю, что это исключительно моя вина, и ничья более.
С той же неизбежностью, с какой пуля раздирает тело и кости жертвы, тот, кто спустил курок, разлетается на сотню осколков.
Крепкая хватка ослабла. Я положил пистолет в руку охраннику находившемуся без сознания.
"Я не хотел этого, правда...."
На моих глазах снова выступили слёзы. Ребёнок с неокрепшей психикой видит своего мёртвого родителя, которого, сам же, и убил. Иронично.
В лифте совершенно не оставалось воздуха. Я почти потерял сознание, как вдруг двери лифта открылись. Ранее изолированное помещение стало стремительно заполняться воздухом. За открытыми дверьми лифта показались однотипные, с массой рабочих мест, бесконечно длинные коридоры "Грейтоун Ньюс", наполненные мраком ночи.
Я выбежал из кабинки лифта в поисках выхода. В поисках спасения. В поисках искупления. Бежал и бежал, не оборачиваясь на ту картину, которую сам же и написал.
Я выбрасывал ноги так далеко, насколько мог, и вниз, и под себя, и снова как можно дальше, и под себя, и назад, вперёд, под себя, назад. Длинный коридор всё продолжался и продолжался. Я задыхался, молотил руками воздух ноги вверх-вниз, назад, вверх-вниз, назад. Но вдруг, в конце показалась заветная надпись "Выход". Я рванул к вывеске с ещё большей скоростью.
Спустя миг, я оказался у выхода. Даже не останавливаясь, я попытался выбежать на улицу. Моё сердце было готово выпрыгнуть из груди от такого сильного перенапряжения, но я не сбавлял темп. Открыв дверь, я увидел лишь одно - пропасть. Я в страхе тут же захлопнул дверь и обернулся на проделанный путь. Из кабинки, из которой я только что выбежал, стремительно валила волна из алой крови. Секунда - я уже тону в ней. В крови собственного отца. В крови ложно обвинённого человека. И в собственной лжи.
Я задыхался. Я пытался глотнуть хоть немного воздуха. Это был инстинкт. На деле же, я был даже рад, что наконец умру. Что, наконец , искуплю свои грехи. Больше никакой боли не будет. Смерть по отношению ко мне была скорее благодатью, чем наказанием. Я был готов принять свою смерть. Шёл к ней с распростёртыми объятиями.
Но я её не заслуживал.
И тут, она меня откинула на пару метров от себя, прямо в тёмную бездну моего разума.
-- Эй, Генри, ты спишь? -- Знакомый голос моего одногруппника заставил меня содрогнуться.
"Я был так близок! Ещё бы миг, и я был бы там. Там, где нет тьмы".
Я сонно помотал головой, и устремив свой сонливый взгляд в окно, тут же упав в размышления. На улице стоял тёплый майский день. Практически лето. Солнце уже уходило за горизонт от этого бренного мира. Мир за окном был таким ярким и оживлённым... Я видел, как играли дети. Как семьи гуляли по парку, радостно что-то обсуждая. Видел влюблённые пары, что были счастливы находится в компании друг друга. Я не мог найти себе место в таком мире. Это был райский уголок, которого, как я считал, был недостоин. Убийство моего отца стала переломным моментом в моей жизни. С того самого момента я винил себя во всём подряд, пускай и пытался не подавать виду, ведь я - наследник Грейстоуна. Человек высшего общества. Мне не положено так себя вести. Грейстоун... Ненавижу эту фамилию. Я недостоин её. Я недостоин своего класса. Я недостоин Элизабет. Я недостоин жить в таком прекрасном мире.
Прозвенел звонок. Очередное занятие по экономике подошло к концу. Честно говоря, я не был заинтересован в поступлении в экономический университет, но мне, как будущему владельцу компании, было необходимо иметь соответствующее образование, дабы держать её на плаву.
Мне было неинтересно изучать строение рынка, однако менее безупречной моя статистика не становилась. Мне же нужно оправдывать свою фамилию.
-- Генри! -- Ко мне подошла миловидная девушка из нашей группы, что обладала не менее превосходной успеваемостью, чем я. Полагаю, она решила, что мы с ней похожи, раз у нас схожие оценки. -- Ты можешь... Составить мне компанию до дома? Хотябы до парка...?
--Ох, привет. До парка говоришь? Думаю, смогу. -- Я окинул её добрым взглядом того идеального человека, которого себе представляет общество при фамилии "Грейстоун". -- К слову, можно поинтересоваться, с чего вдруг ты решила пройтись со мной? -- Пускай ответ и был мне ясен, я решил подыграть девушке.
-- Мне просто... одиноко... Вот и решила позвать кого-то вроде тебя... Ты же не против...? -- Она посмотрела на меня умиляющим взглядом, полным надежды.
-- Я тебя понял. Подожди немного, сейчас я всё заберу, и мы пойдём.
Девушка моментально ушла в сторону коридора, буквально сияя от радости. Ну правильно, ведь она пойдёт из университета с самим Грейстоуном, ого, это же так здорово.
В этой ситуации, скорее я должен был радоваться, ведь не считал себя достойным общения с другими людьми. В любом случае, меня сейчас ждут, и я не должен тратить время так бездарно.
Я быстро собрал оставшееся со стола предметы, и поспешил уйти в том же направлении, что и моя спутница.
Мы вышли из здания. Город сиял оранжевыми красками уходящего солнца. На улице как и предполагалось, было тепло. Практически июньская погода.
Мы мило болтали обо всём, что приходило в наши головы.
-- Ты не думал о том, что наш мир может существовать только так? -- Девушка повернула голову на меня.
-- В каком смысле?
-- Ну знаешь, классовая система и всё такое. Помню, на днях наткнулась в семейной библиотеке на книгу, очень старую... и в ней была описана классовая система, полностью схожая с нашей. Но там это подавалось как кошмар, ужас которого следует избегать... Но сейчас мы живём в подобном мире, и вроде всё в порядке. Моя мама была права, старые книги такие глупые! Просто время зря на них тратить. -- Лицо девушки резко стало мне отвратительно.
-- Ты считаешь что наш нынешний мир так хорош? Безусловно, он лучше, чем было лет 200 назад, но... -- Я решил закрыть эту тему, она бы всё-равно меня не поняла.
-- Но...? Ты оборвал на самом интересном! Будь добр, продолжай. -- Девушка просверлила меня своим настойчивым взглядом.
-- Но, -- Продолжил я. -- По отношению к другим классам - это самое настоящее свинство! Пока мы живём в роскоши, едим хорошую пищу, проводим свой досуг в шикарных театрах, они еле-еле сводят концы с концами, и ведь они даже не в силах изменить свою жизнь, они - заложники своего класса.
Но у этих людей хотя-бы есть имена. Что творится с людьми самого низкого класса, даже говорить не хочу. В них даже нет семей, а сами они - рабочая сила в руках высшей власти. Это так... нагнетает... -- И тут я понял, что совершил ошибку, высказав своё мнение.
-- Генри, -- Одногруппница посмотрела на меня с осуждающим взглядом. -- Ты действительно думаешь об этих отбросах? Какое до них дело! Что есть они, что нет! Они исчезнут и планете станет лучше. Ты же сам в курсе, что мы по-другому не можем. У нас строго ограничены ресурсы, и тратить их на жизнь глупых и необразованных низаков просто губительно на нас! Ты же знаешь, что случится если у них будут такие же права и возможности как у нас? Начнётся же мрак! Это будет ужасный, ужасный мир! Ты - сын самого Альфреда Грейстоуна, как ты сам этого не понимаешь?! -- Лицо девушки из милого и наивного превратилось в надменное и высокомерное. Мне следовало закончить этот диалог как можно быстрее.
-- Я понял твою точку зрения. Не хочу продолжать спор. -- Мне было в какой-то степени стыдно, что я позволил себе вот так открыто выступать против системы, надеюсь эта девчонка на разболтает всем о моих взглядах, иначе меня ждут проблемы. -- К слову, мы уже пришли.
-- Ох... прости что накричала. У каждого ведь своё мнение? Это было глупо. -- Её лицо внезапно изменилось, и вся надменность куда-то подевалась, оставив место маленькой виноватой девочки, что словно изменялась перед матерью за разбитую вазу.
-- Да, все разные. Всё в порядке. -- Я снова озарил её улыбкой золотого юноши из сливок общества Британии. -- Спасибо что прошлась со мной.
-- И тебе спасибо за беседу. До встречи! -- Она в ответ улыбнулась и тут же пошла в направлении своего дома.
"Надеюсь, эта беседа не выйдет мне боком." -- Подумал я про себя и пошёл глубже в парк.
На улице стояла такая же приятная погода. Люди всё с такими же радостными и счастливыми лицами блуждали по цветущему парку. Даже я невольно стал проникаться этой атмосферой, оставив самокритичные мысли глубоко в подсознании мозга.
Я вышел в центр парка, где был расположен прекрасный фонтан, на краю которого восседал высокий юноша с фиолетовым галстуком и коричневым плащом. Этого парня легко узнать в толпе, он - большой оригинал.
Положив ногу на ногу, он читал. Что именно - разглядеть я не мог, даже в очках моё зрение оставляло желать лучшего.
-- "Пусть порицают тебя за молчание — не бранили бы только за говорливость." -- Произнёс юноша, тут же убрав книгу и вскочив с фонтана. Я тут же понял, что он цитировал Шекспира, однако мне было весьма сложно представить, что он смог раздобыть печатный экземпляр в наше время.
-- Ну привет, Уильям, -- Произнёс я, мягко улыбаясь своему старому приятелю. -- Прости, что заставил ждать, у меня просто была спутница.
-- Ох, да ладно Генри, мне не к спеху. Что за спутница? Девушку себе нашёл что-ли? -- Он с шутливым лицом глянул на меня, ожидая получить положительный ответ, в надежде снова блеснуть умом и цитировать Шекспира.
-- Нет, просто одногруппница. Сам знаешь, что я пользуюсь у них спросом.
Уильям понимающе кивнул головой. Не знаю, с чем он мог согласиться, учитывая его отношения в коллективе. -- К слову, -- Сказал я. -- Откуда ты раздобыл Шекспира? Сейчас он довольно редкий, и стоит значительно больше тех бульварных детективов, что продают за три фунта. -- И тут я обратил внимание на книгу, что держал в руках мой приятель. Это был вовсе не Шекспир. Это был Оруэлл.
-- Я погляжу, ты уже и сам всё понял. -- Уильям хитро улыбнулся, и спрятал книжку под куртку. -- Однако в той библиотеке, где я её взял, можно найти и Шекспира. Правда, я не уверен в том, насколько всё это законно, но в любом случае это куда дешевле чем все другие известные мне варианты.
-- Я хотел бы заглянуть туда, как-нибудь позже. Сам знаешь, сегодня я занимаюсь на пианино, и времени просто не хватает. Однако, я был бы совсем не против сходить туда вместе с тобой, мне как раз нужно пополнить домашнюю библиотеку.
-- Да, конечно, без проблем. Раз уже время так поджимает, то нам следовало бы поторопиться. Поговорить и по пути домой успеем. -- Мой друг уже развернулся в нужном направлении, и не дожидаясь моей реакции, пошёл.
-- Вот и хорошо. -- Сказал я, догоняя Уильяма.
Уильям Лостиндарк был очень... странным человеком. Периодически я сам ловил себя на мысли, что совсем не понимаю, что творится в голове у этого парня, однако, не смотря на это я чётко понимал - ему можно доверять. В конце-концов именно он первый, кто увидел во мне человека, в отличие от остальных. Такое в нашем обществе редкость. Люди чаще всего смотрят на обложку, наплевав на содержание.
Время от времени мне казалось, что нынешний мир уже совсем не нуждается в общности, а любой талант, как и любые отношения, легко заменить. Но беседы с этим чудаком мигом развеивали подобные мысли.
-- Слушай, Генри, а ты помнишь, как мы познакомились? -- Уильям положил руки за шею и посмотрел на меня.
-- Ох, конечно. Такое весьма трудно забыть. -- Я ухмыльнулся и продолжил. -- Не каждый день ты увидишь школьников, что осматривают трупы, при этом отгоняя судмедэкспертов, как птица, охраняющая своих птенцов.
-- Это да... -- Уильям усмехнулся. -- Иногда мне становится стыдно за моё поведение, благо уже об этом все забыли...
-- В этом весь ты, приятель. -- Сказал я, осознавая, что вся моя замкнутость ушла, оставив меня наедине с моментом. -- Неизменный чунибьё.
-- Помню, когда тебя впервые увидел. Такой серьёзный парниша с фотоаппаратом и одетый как на парад. Ты тогда стоял и просто наблюдал, делая время от времени фотографии. А когда я ушёл, ты решил последовать за мной, словно я ходячая сенсация, которую обязан знать весь мир.
Я невольно рассмеялся. Было довольно забавно вспоминать прошлое, особенно в контексте того, что два школьника познакомились благодаря убийству. Это больше походило на анекдот, но мы и правда иногда должны относится к своей жизни чуть более просто.
Мы провели за беседой ещё полчаса, и уже подходили к моему дому. Он был расположен довольно далеко от университета, но он, как и все остальные богатые дома, находился на окраине города, подальше от простолюдинов.
-- О, кстати, Генри, -- Уильям выглядел немного смущённым. -- Что там с Элизабет? Я не видел её уже неделю. У неё всё в порядке?
-- С ней всегда всё в порядке, просто её заваливают работой больше обычного. Она же тоже потенциальный наследник, пускай требует он с неё значительно меньше, чем с меня.
-- В любом случае, как придёшь - сообщи ей, чтобы отправила мне сообщение на почту.
-- Ох, приятель, ты не думал уже перейти на АбсолПот? Всем бы стало проще. В конце-концов, их раздавали всем. Я, конечно, помню о твоей неприязни к ним, и постоянной паранойи, но я могу помочь тебе раздобыть китайский вариант где нет никаких датчиков или прослушек.
-- Спасибо, конечно, но мне не хочется возиться с настройкой этой вундервафли. Да и выглядят они так себе.
-- Ну да, совершенно забыл, что ты совершенно из другой эпохи. -- Я смотрел на серебряную цепочку часов, торчащих из кармана друга. -- К слову, нам уже пора прощаться.
-- Ну ла-а-а-дно, -- Уильям тоскливо выдавил слова. -- Давай завтра я тебе всё-таки покажу ту библиотеку, окей?
-- Да, конечно. Ну ладно, до завтра! -- Я махнул рукой, и продолжил свой путь уже в одиночестве. Внезапно, ко мне начали возвращаться самокритичные мысли, от которых я только избавился.
"И вновь я здесь". Я встал и решил поглядеть на старый винтажный особняк, возраст которого играл ему только на руку. Словно седой старец, одетый в шикарный костюм, Он выглядел всё таким-же неприступным. Могущественным. Я был по сравнению с ним - ничем. Однако я был частью этого особняка.
Камера на заборе тут же узнала меня, и с протяжным писком отворила ворота. Я попал на территорию своей обители.
Вестибюль был всё так же прекрасен в своей безупречности. Буквально каждая мелочь говорила здесь о том, что здесь живут ну очень богатые люди, с не менее безупречным вкусом. Повсюду обитые красным бархатом стулья и стены, дорогие ковры сотканные из лучших тканей, и вышка этого всего - огромная, старинная люстра, буквально кричащая о том, насколько она великолепна и ценна. Горничным приходиться протирать её четыре раза на неделе, дабы поддерживать её в первозданном виде. Боюсь представить что с ними случится, если они случайно сделают маленькую, еле заметную царапинку. Грейстоуну ничего не стоит отправить их на катафалку. Но самая до ужаса пугающая и очаровывающая своей дотошностью деталь, которую не способен узреть обычного глаз простолюдина, это повсеместно использование принципа "Золотого Сечения". Ткнув в любую незначительную мелочь в особняке и будьте уверены - она работает по этому принципу. Даже комнаты тут спроектированы по этому принципу. К примеру, моя. Даже мебель в каждой комнате расставлена таким образом, чтобы подражать великому золотому сечению.
Сам вестибюль был увешан различными картинами легендарных художников. "Мона Лиза", что ежедневно пугает меня своей загадочной улыбкой, " Тайна Вечеря", напоминающая мне о вере в христианство и страшных грехах что ожидают меня, если кто-то узнает что я - атеист, "Вакх", от которой буквально веет богатством и масляными красками, необычайная в своей странности "Искушении Святого Антония", которая меня до жути напугала, когда я только въехал сюда. Но объединяет все эти работы не только легендарность их авторов, а также их построение по принципу золотого сечения. Грейстоун фактически помешан на нём. Как и на недосягаемом идеале. Безусловно, стремиться к идеалу должен каждый, однако фанатизм ни к чему хорошему не приводит.
Осмотрев весь декор и убрав свои вещи, я двинулся в гостиную.
В не менее роскошно обставленной комнате, первое что я увидел, была Элизабет. Она читала "Рассуждения о методе" Рене Декарта. Наверное, её любовь к философии и привлекает Уильяма. Элизабет моя сводная сестра, но отношусь я к ней как к своей собственной, и очень ей дорожу.
-- О, привет, Генри. Тебе так нравится каждый раз идти сюда пешком? Ты же можешь доехать с водителем. -- Элизабет посмотрела меня серьёзным взглядом, что свойственен Грейстоуну, однако спустя секунду она уже чуть-ли не смеялась.
-- Ой да ладно, снова небось с Уильямом гулял? Он, правда, отличается от тех обычных Цешек, и уж тем более Дэшек, но... Ты де понимаешь, что дружба с кем-то вроде него может втянуть тебя какую-нибудь не очень хорошую историю, что может оставить след на репутации нашей семьи?
-- Ты же помнишь, что этот парень просто ходячая сенсация? Те дела которые мы с ним раскрывали, были довольно хорошо приняты у общественности и вызвали большой всплеск популярности.
-- Ага, то есть ты выжидаешь момента пока этот парень не раскроет очередное дело, которое может вызвать новую волну популярности?
-- Ну, так и есть. -- Я посмотрел на свою сестру максимально серьёзным взглядом.
-- Ну-у-у-у... Я то думала ты реально с ним дружишь, а ты оказался простым лицемером. Фу таким быть, Генри! -- Элизабет рассмеялась.
-- Но ведь я... -- Я понял, что облажался, и что это была просто на просто проверка.
-- Ой да ла-а-а-дно тебе, Генри! Я всё поняла. Ложь во благо. Ты не такой. -- Её хитрое лицо снова преобразилось: теперь оно излучало добрую невинность. Поражаюсь умению этой девчонки менять маски. Об этом уже, по-моему, писал Юнг. Его имя красовалось на потёртой временем обложки рядом с Элизабет.
-- Я же знаю Уильяма. Славный парень, правда иногда жутко параноидальный. Иногда действительно хочется выкинуть всю новую технику из дома и пользоваться только старенькими компьютерами "IMB", дабы меня точно никто не прослушивал. -- Элизабет снова мило улыбнулась и уткнулась в книгу.
Камин на фоне трещал, наполняя атмосферу в доме более чем приятной и умиротворённой атмосферой.
-- Что тут происходит? -- Послышался грубый, медленно приближающийся голос.
В гостиную вошёл мужчина одетый в шикарный дорогой костюм, и даже седые волосы придавали ему ещё большей харизмы, подобно трещинам и царапинам на винтажной технике, да и сам он выглядел так, словно сбежал из века промышленной революции.
Это был Альфред Грейстоун.