Глава 8. Карлсон.
ЭВЕЛИН.
Клуб «Грани» прятался на самой границе города, где асфальт растворялся в пустырях, а неоновая вывеска мигала, как предупреждение, отбрасывая кроваво-красные блики на мокрый тротуар. За фасадом из тёмного стекла, отражавшего огни уличных фонарей, скрывался другой мир — тот, где деньги диктовали правила, а правда умирала в углу, задохнувшись от лжи.
Внутри пахло дорогим алкоголем, кожей, сладковатым парфюмом, который цеплялся к одежде, как дым. Приглушённая джазовая музыка плыла в воздухе, саксофонные ноты звучали, как шёпот, глушимый звоном бокалов и приглушёнными разговорами. За столиками сидели люди в дорогих костюмах, лица которых скрывали больше, чем показывали. Здесь никто не задавал вопросов — ответы стоили слишком дорого.
Карлсон ждал нас. Мы нашли его сразу — он сидел в углу, окутанный тенью, где даже неон едва касался его лица. В руке — бокал янтарного виски. Пальцы лениво крутили стекло, отблески ложились на лакированную поверхность стола. Его поза — расслабленная, но выверенная. Шахматист, знающий, что сейчас его ход.
Он не вздрогнул, увидев нас. Только криво усмехнулся, обнажив зубы, как хищник, уверенный в своей добыче.
— Ну вот и вы, — протянул он вкрадчиво, делая глоток. Голос был мягким, но тягучим, с металлической нотой, скрытой под вежливостью. — Прошлое всегда возвращается, как плохой почтальон. Не так ли?
Мои пальцы сжались в кулаки под столом. Я стиснула зубы, чтобы не сорваться. Его тон, ухмылка, самообладание — всё било по нервам, как молот по стеклу.
Дэвид сел рядом, не отводя взгляда. Он был тише обычного, и это пугало больше.
— У тебя есть то, что нам нужно, — сказала я. — И ты знаешь это.
Карлсон качнул головой.
— У меня есть только память. А она... выборочная.
Я наклонилась вперёд, придвигаясь ближе, чтобы он слышал каждый мой вдох.
— Тогда советую вспомнить. Пока не стало поздно.
Он усмехнулся. Губы едва дрогнули, но в глазах мелькнуло то, что я искала — страх. На миг. Почти неуловимый.
— Вы не первые, кто угрожает мне, — сказал он, делая ещё глоток. — Но, возможно, вы последние, кто делает это с верой в правду. Остальные хотели только выжить.
— А ты? — спросил Дэвид. — Что хочешь ты?
Карлсон посмотрел на него, долго, внимательно.
— Чтобы игра продолжалась, — произнёс он наконец. — Без меня она всё равно не остановится.
Я заметила движение у барной стойки — тень, мелькнувшую слишком быстро. Не официант. Я напряглась, но виду не подала. Нас слушали. Карлсон это знал. Возможно, сам устроил. Или сам был под прицелом.
Его взгляд стал холоднее, голос — суше.
— Кравен не центр. Он — инструмент. Вы знаете, кто стоял за ним?
— Мы дойдём, — сказала я. — И если ты стоишь между нами и истиной — сгоришь вместе с ними.
Он кивнул, поднял бокал — как будто в тосте, насмешливом и обречённом.
— До встречи, мисс Рэй.
Я встала. Мой голос был твёрдым:
— Мы ещё увидимся.
На улице воздух ударил в лицо, резкий и мокрый. Я запахнула плащ, дрожь прошла по позвоночнику — не от холода, а от того, что только что услышала.
— Он боится, — сказала я, глядя на темнеющий город. — Его бравада — маска. Он знает больше, чем говорит.
Дэвид шёл рядом. Его шаги были тяжёлыми. Мы не вышли — мы вырвались. Из клуба, из паутины, в которую он нас хотел вплести.
Позади мигал неон. Впереди — темнота. И я знала: в ней кто-то уже расставил фигуры. Но теперь — наш ход.