Изображая Эми
Акт 0.
Деятелей искусства на протяжении всей истории наиболее остро волновали две темы. Первая – любовь. Вторая – политика. И чем меньше в обществе было любви, тем больше остросоциальных лейтмотивов прослеживалось в кино, театре или литературе.
А вот давние знакомые Шарлотты Рихтер, что сидели с ней за соседним столиком в кинотеатре для местных элит, заговорили одновременно и о любви, и о политике.
Был первый день кинофестиваля, и это обсуждение только на первый взгляд казалось случайным.
- В Юстерии любовь к Гегемону стоит выше любви к партнёру. Всё потому, что люди уже несколько поколений вступают в брак только с одобрения Комиссии. Супруг подбирается идеально подходящий не только биологически: пара должна гармонировать на уровне психики, дополнять друг друга характером и иметь пересечения по интересам.
Мужчина в бежевом пальто и совершенно немодными жиденькими усами беседовал с блондинкой, одетой полностью в чёрное. Это были сэр К.Л. и леди М.Ш. Один – сценарист (в основном работал над историческими картинами и пропагандистской документалистикой). Вторая – продюсер, что дружит с самим Гегемоном через пару рукопожатий, и тем самым имела смелость создавать самые неожиданные проекты.
С обоими Шарлотте, конечно, уже удавалось поработать. Никогда вместе и одновременно. Тем не менее, она с интересом слушала их разговор, не смея вмешиваться и перебивать уважаемого в узких кругах К.Л. А тот по жизни только и норовил блеснуть своей начитанностью. И неважно, где: у микрофона на исторической научной конференции или в кинозале с приглушённым светом, живой музыкой, вином и креветками на ребристых блюдцах.
- Первые годы, когда начала вводиться эта практика, народ всё обсуждал «подводные камни». Только вдумайтесь! Люди допускали, что кто-то откажется от партнёра, выбранного по распределению Комиссией. Якобы любить можно человека, который совершенно вам не подходит!
- Ну, так действительно делают дикари за океаном... - Леди Ш. закрыла ладонью ключицы и демонстративно закатила глаза. Та ещё актриса погорелого театра, подумала Шарлотта. – У них каждый брак заканчивается разводом. Это ещё в лучшем случае, а в худшем – насилием и преступлениями. Ох! Жаль мне их, жаль.
- Вот подумайте, дорогая, какой бы добротный вышел материал для нового фильма. В нём я бы показал мир без порядка, без Гегемона и без Комиссии. В нём люди Юстерии подчиняются животным инстинктам и не думают о будущем человечества. Я уже вижу название! «Без Любви»...
- Оу, это звучит интересно и... страшно. Но зачем все эти научно-фантастические нагромождения, если мы можем увидеть это в реальности? За пределами Юстерии не существует института семьи, там самый настоящий бардак.
- Леди Ш., вы меня не поняли. Я собираюсь работать над сценарием прямо во время фестиваля. Прямо здесь и сейчас. Пока мы смотрим чужие картины, пока мы общаемся – я уже подыскиваю себе команду. К слову, буду рад сотрудничеству! – К.Л. поправил воротник своей рубашки, а на лице его застыла самодовольная улыбка. Впрочем, не зря, учитывая, с каким вниманием слушала его та прекрасная женщина.
Но он даже не догадывался, что слушательница была не одна.
За своим столиком, конечно, Шарлотта была одинока. Она могла легко примкнуть к другим актёрам, степень алкогольного опьянения которых вызывала уже не просто сомнения, а опасения. Однако сегодня девушка хотела оставаться лишь молчаливым наблюдателем.
Когда прозвенел третий звонок, актриса скрестила свои худые гладкие ножки и разлеглась на кожаном диване с бокалом вина и ледяной улыбкой на лице.
Занавес раздвинулся. Шоу началось.
...
Акт 1. Без Времени
Эмилия сидела в рабочем кабинете у себя дома, перекинув ногу на ногу. Девушка была уже в ночном белье – окна она тоже перевела в вечерний режим, так что максимум, чего она могла бы стесняться, это кого-либо из родственников, кто любил нагрянуть на второй этаж (который принадлежал полностью ей) без звонка или предупреждения. «Поэтому я в белье, а не голая» - шутила она матери, когда та заставала её врасплох такими визитами.
Проанализировав информацию со своего персонального компьютера, она развернула кресло в сторону стены, что служила её доской расследований. Это был экран от пола до потолка и от угла до угла – Комиссия не стеснялась в предоставлении на дом современного оборудования. Одним нажатием на пульт управления она переместила данные с экрана компьютера на большой экран, где пиксельными нитями были связаны различные фотографии и письменные заметки.
Это была цитата с новостного сайта внутренней сети Великого Гегемона за авторством Шарлотты Рихтер.
«Иногда я смотрю в зеркало и вижу в нём другого человека. Я могу быть старше, младше, мужчиной, женщиной... не имеет значение внешность или фактура. Думаю, в этом и заключается мой талант, отвечая на ваш вопрос, почему меня включили в список Одиннадцати Дарований Юстерии. Ведь столь живое воображение имеет не каждая актриса. Но каждой актрисе нужно работать над собой и над ролью, копить наблюдения за людьми, вживаться в роль персонажа...»
- Такая маленькая, а уже такая высокомерная... уже в 12 осознавала свою исключительность и не стеснялась, хм. – Иногда Эмилия разговаривала вслух. Если кто-то замечал сию странность, она отговаривалась тем, что так ей проще думать. Отчасти это было действительно так. И дабы не сойти за чудачку, юстерианка держала на своём этаже серого полосатого кота по имени Макс. В ответ на её рассуждения Макс мяукал недовольным басом. Она знала, что его просто раздражают внезапные звуки, но представляла, будто ведёт с кем-то диалог.
«Я обожаю работать над ролью. Мне говорят, моё амплуа – лирическая героиня. Я с этим твёрдо не согласна. Мне нравятся характерные герои, нравится работать над чем-то необычным, ярким и новым. Это требует усилий, поэтому приносит большую отдачу. Даже для роли собачки в школьном спектакле я месяц прожила в питомнике, собирая наблюдения. Если для роли понадобится чем-то жертвовать – это не страшно. Результат будет оправдывать все старания...»
Рядом с цитатой она поставила маленькую фотографию черноволосой девчушки. На лице у неё была наигранная улыбка, а под глазами – мешки. Эми невольно сравнила Шарлотту с собой – ведь они обе одни из первых, кому было присвоено звание гениального ребёнка. И Эмилию точно так же мучали учёбой, работой, всевозможными конкурсами и так далее. Вот только сама она не выглядела столь болезненной. Может, потому что в детстве была пухленькой и не такой бледной, как Рихтер. Хотя, конечно, сейчас гражданка, которую она изучала, выглядела далеко не вымученной – она превратилась в настоящую красавицу с журнальной обложки. Не даром актриса.
Только вот расследование Эмилии пока было тупиковым. Не помогла личная информация, которую выдал ей отдел генеалогии. Воспитана приёмной семьёй, ещё с раннего детства начала проявлять способности к большинству наук, но в итоге большую часть времени посвятила актёрскому мастерству. Последнее время практически не работала на Комиссию – у неё был небольшой заказ 2 года назад, после чего она ни разу не посещала Комиссарум.
Она была, можно сказать, фрилансером – на Комиссию частенько такие работают, ничего из ряда вон выходящего нет.
Эмилия снова легла в кресло и включила массажный режим. Спина начала приятно вибрировать, и девушка почувствовала, как её плечи постепенно расслабляются, а мышечная боль во всём теле улетучивается. Только мозг её сейчас был нагружен информацией о другой девушке, с которой была едва знакома лично. Конечно, не так далека была от неё, как от Одиннадцатого – всё-таки первая десятка Дарований часто встречалась на общих мероприятиях. Однако, поговорить с Шарлоттой один на один толком никогда не удавалось.
Массаж прекратился. Иррациональные мысли, больше отдающие эмоциональной оценкой дела, нежели холодным анализом, тоже. На её голые колени запрыгнул Макс, и она вскрикнула.
- Ай! Макс, когти давно не стригли? – От её недовольного голоса наглый котяра отпрыгнул снова на пол и посмотрел на неё, выпучив глаза и оттопырив уши.
Лишь бы Шарлотта была жива, - думала Королёва, глядя на собранные на экране электронные материалы. Больше всего на свете она не любила, когда расследование оборачивалось простым криминалом. И хоть в Юстерии был безумно низок уровень преступности, за прошедшую декаду половина дел, которые она вела, завершилась арестом убийц и похитителей. Вот так Эмилия, что числилась в особом отделе Комиссии и должна была заниматься парадоксами и монолитом, занималась грязной работой, которую по-хорошему должна брать на себя полиция.
Самый страшный парадокс – это хаос в головах людей. Удивительно, как она была близка к разгадке тайн нашего разума. Вот только это была не её область, поэтому свои философские рассуждения Эмилия оставляла при себе. Максимум высказывала Максу. Подшофе. И под грустную классическую музыку.
- Такс. Начнём с начала. Вернее, с конца. И пойдём назад... - Она притянула колени к груди и внимательно вылупилась в экран.
Открылась заметка: «Последние координаты Шарлотты – спальня её дома. Полиция не обнаружила ни че го!»
Возле заметки была вставлена маленькая смешная картинка. Эмилия хохотнула, будто не сама делала эту презентацию. Но с ситуации было не до смеха. Ровно, как и после этого – её вызвали из Комиссии по видеосвязи. Эми подскочила, быстро засунула себя в свитер и ответила на звонок. Повезло, что вэб-камера её компьютера захватывала лишь вид по пояс – было бы неловко светить голыми коленками перед начальством.
- Эмилия, здравствуй. Появилась новая информация по делу Рихтер. – На другом конце видеосвязи была одна из высокопоставленных офицеров Комиссии, сама генсек Гегемона – Ванесса ван Хетворк. – Мы нашли её. Но есть проблема. Будь готова, мы вышлем за тобой вертолёт.
Ох уж эта Комиссия. Только Эми подумала, что зашла в тупик, как они решили за неё всю задачу. Только девушка ещё не знала, что на самом деле всё гораздо сложнее.
Вопросы задавать было некогда. Нужно было срочно одеваться.
Акт 2. Без Настоящего
Стационар города ████████ специализированного типа с интенсивным наблюдением. Запись от 20 сентября.
Здание колонии было окружено чёрными автомобилями и людьми в униформе. Мужчины и женщины из Комиссии Великого Гегемона Юстерии охраняли объект от гражданских.
Стационар (в народе – колония для психически невменяемых) был далеко на самым популярным объектом за десятки километров от города. Тем не менее, в течение нескольких часов сего стояния туда попытались проникнуть некоторые люди якобы из «медперсонала». Но Комиссия не стала разбираться, были это действительно работники лечебницы, или журналисты, или просто случайные прохожие под удобным предлогом. Проход был закрыт абсолютно всем.
Офицеры лишь вели непонятные переговоры по рации, да разгоняли зевак. Старший офицер из Комиссии, смуглый лысый мужик по имени Ганс, сначала очень долго ругался, мол «это вам не магазин мебели», затем чуть ли не с объятиями встретил Эмилию Королёву.
Детектив-парадоксолог только спустилась с вертолёта, на котором её довезли сюда в срочном порядке, а коллеги уже облепили её со всех сторон и начали спрашивать экспертное мнение.
- Так, ладно, друзья. Давайте начнём с самого начала. Мне нужно проверить актуальность полученной ранее информации. – Эмилия поправила шляпу, которая не позволяла её непослушным волосам заплясать под шум осеннего ветра.
Рядом с Гансом был, видимо, его стажёр – молодой светловолосый парень, который вечно что-то записывал в планшет. Чуть поодаль ещё двое незнакомых ей вооружённых людей. Тем не менее, она обращалась в основном к старшему офицеру: по сообщению Комиссии именно сэр Ганс отвечал за всю эту операцию.
Получив в ответ одобрительный кивок, Эмилия прокашлялась и начала:
- Мне известно, что здание захватила группа из нескольких вооружённых лиц. Пять человек, чьи личности удалось установить с помощью камер видеонаблюдения. Возможно, они оказались здесь по причине парадокса, но с чего был сделан такой вывод – мне не передали. Зато передали, что в заложниках находится актриса Шарлотта Рихтер. Одна из одиннадцати дарований, пропавшая без вести в прошлом месяце. К слову, я лично веду дело Рихтер, так что предполагаю, что в произошедшем есть некоторая связь. Но пока я не могу сделать никаких однозначных выводов.
Эмилия поставила одну руку на пояс и посмотрела в глаза Гансу. Тот даже, можно сказать, смутился. Впрочем, мужчину можно было понять – Эми была настоящей красавицей, даже женатые и ортодоксальные джентльмены частенько вгонялись в краску, когда она бросала на них столь пристальный взгляд.
Оправившись от такого внезапного удара, офицер выпрямился по-военному и отрапортовал:
- В данный момент Комиссия готовит отряд для штурма колонии. Уже два часа ждём парадоксолога, чтобы оценить все риски. Пока в здание с момента получения сигнала о захвате никто не входил.
- А выходили?
- Нет.
- Они всё также общаются с вами через репродуктор? – Девушка взглядом указала на столб с громкоговорителем, который находился за забором, что ограждал колонию.
- Верно. Но мы не уверены, что абсолютно все наши ответы доходят до них.
- Что вы имеете в виду?
Мужчина замешкался, но теперь уже не от сногсшибательного образа красотки-детектива. За реакцией, которая не обещала ничего хорошего, естественно, ничего хорошего и не последовало.
- Захватчики уже совершали подобный бунт в этой же колонии около 50 лет назад... - внезапно вмешался в диалог молодой парнишка, показывая запись с газет былых времён (реликт в нынешней Гегемонии).
Офицер, недовольный тем, что его рассказ вот так вот легко прервали, хмыкнул и продолжил.
- Верно. Здесь и начинаются вещи вне нашей компетенции. Зато соответствует вашей.
Эмилия же вцепилась взглядом в планшет юного выскочки. Девушка уже сходу догадалась, что именно не так. Первое, что бросилось в глаза – личности захватчиков.
Все пятеро были пациентами клиники, когда-то уважаемые в юстерианском обществе лица, которые по каким-то причинам стали диссидентами. Всем пятерым уже должно быть за 70 лет.
- Это те же люди, что совершили нападение, о котором говорил малой, – Ганс прокомментировал это таким голосом, будто произносил какую-то бессмыслицу.
- Слава Великому Гегемону, я уж думала, тут нужно будет разбираться с парадоксом, а всего-то придётся унять пару взбесившихся бабулек.
Молодой парень оценил шутку сдавленным смешком, даже посторонние комиссары, не участвовавшие в беседе, оглянулись в их сторону. А вот старшему по званию было не до веселья.
— Леди Эмилия Королёва, есть ли способ нейтрализовать этот парадокс?
Леди Эмилия Королёва очень не хотела расстраивать мужичка. Однако, она уже привыкла к таким наивным вопросам — большинство людей, даже те, кто годами работал в Комиссии, понятия не имели, как детектив-парадоксолог ведёт дело.
Даже в юстерианском обществе, где царил агностицизм и отрицание любой мистики, люди всё равно оставались людьми. Они верили, что все проблемы решаются взмахом волшебной палочки. Да уж, иронично, что она некоторое время назад она дала подобного рода поручение отделу ПО бытовой техники. Теперь она понимала чувства ребят из бытового отдела – именно к ним обычно приходят с фразой «ты ж программист» и просят за пару минут сделать что-то невероятное. Только в её случае это было «ты ж детектив».
Эми уже не тратила силы на сложные объяснения. Она просто бросила взгляд в сторону палатки, которая была поставлена возле машин Комиссии, прямо перед зданием.
- Ваш технический специалист там?
Ганс, поражённый её проницательностью, лишь кивнул, выпучив глаза. Уверенной походкой детектив направилась в сторону палатки.
И в этот раз встреча для Эмилии была судьбоносная – буквально пару минут назад вспоминала программистов из бытового отдела, как встретила одну из них.
За небольшим столиком, обставленным ноутбуками, сидела худенькая смуглая девушка с белыми волосами, сбритыми под 6 мм с одного боку. Вот кого не ожидала здесь увидеть Эми, так это Скай Энгель. И хоть они были и мало знакомы, айтишница вскочила с места, как только увидела подругу – хоть одно симпатичное лицо появилось среди всех этих тухлых рож военных и офицеров.
Скай накинулась на детектива с объятиями, затем они обменялись приветственными поцелуями в щёку.
- Какой сюрприз, дорогая! Что ты тут делаешь? Неужели перевели из бытового отдела?
- Ага, конечно! У меня вообще сегодня выходной. Мой старший братец... да-да, ты, брат... - Она подмигнула вошедшему хвостиком Гансу. – Попросил меня посидеть за компом, проконтролировать там что-то... не знаю. Я уже четыре пасьянса разложила. А Гансик говорит, что там какие-то парадоксы, преступники, что-то очень важное!
Улыбка на её лице растянулась, как говорится, до ушей – видно, как она смакует каждый подкол над братом. Эмилия-то знала Скай, знала, что она профессионал в своём деле. Хотя как здесь может понадобиться разработчик – вот что не очень понятно.
- Сэр Ганс Энгель, - Эмилия скрестила руки перед грудью, - неужели вы позвали леди Скай на данную операцию, руководствуясь старым добрым принципом «ты ж программист»?
- Гхм... - Мужчина посмотрел на младшую сестру. – Скай лукавит. Дополнительной работой я спас её от посиделок с дальними родственниками, что приехали в гости к нашим старикам.
Беловолосая хмыкнула и махнула рукой в сторону стола.
- Да что он вообще говорит? Эми, хочешь покажу тебе прямую трансляцию из тюряги?
- Это то, ради чего я здесь! – С уверенной улыбкой Эмилия последовала за девушкой. Жаль, что рядом не было никакого второго стула – пришлось встать истуканом над душой Скай.
А видео с камер транслировалось очень странное. В первую очередь бросалось в глаза низкое разрешение. Эмилия уже хотела спросить, есть ли какие-то перебои в сети, что могли так сильно сжать картинку, но пока допустила, что сигнал может искажаться парадоксом.
На первый взгляд стационар выглядел... пустовато. Ещё по дороге сюда Эми успела изучить персонал колонии. На видео можно было насчитать всего около дюжины охранников-смотрителей и медработников вместе взятых. Несколько фигур с оружием бродило по коридорам, остальные люди сидели по камерам, запертые снаружи – и персонал, и заключённые.
На одной из камер был лишь чёрный экран.
- Почему не работает? – Спросила Эмилия своих коллег комиссаров.
- Мы не знаем, - быстро среагировала Скай, - она не выключена, экран будто закрыли чем-то. Возможно, монолит. Я попыталась взломать записи, но конкретно с этой камеры стёрта вся история.
- Не хочу пытаться забрать вашу работу, но моё дилетантское чутьё подсказывает, что это тоже мог быть парадокс. По крайней мере мы отметили это как «К4». Комната номер 4, соответственно. Леонард, будь добр, скинь леди Эмилии Королёвой обновлённый лог операции. – Ганс умело командовал своими подопечными.
И Скай заметила это, с яркой ухмылкой посмотрев на Эми.
- Ничего, королева, скоро ты возьмёшь здесь в свои руки борозды правления!
«Королева» ознакомилась с обновлённым логом, но какой-то важной новой информации она там не нашла. Не за что было зацепиться.
- Почему здесь нет замеров энтропийного поля? – Эмилия действительно надеялась найти такую информацию, хоть и догадывалась, что с энтропией будет всё плохо. – Так хоть плюс-минус можно будет отследить источник парадокса.
- Скай, покажи энтропию... – В этот раз указание брата прозвучало очень даже вежливо, но девушка всё равно на мгновение закатила глаза, затем повернулась к детективу и улыбнулась.
- Сейчас будет демонстрация высоких технологий Гегемонии. Всего-то нужно нажать на пару клавиш, и... та-дам! – Все записи камер она перетащила на дополнительный экран, на основном же мониторе её ноутбука теперь был график, напоминающий прогноз погоды.
Со спутника было видно здание колонии, близлежащие объекты – ангары, гаражи, дороги, леса. Всё это Эмилия видела ещё с вертолёта. Вот только огромные цифры и белое полупрозрачное облако, что окутывало на графике всё здание.
«Значит, парадокс охватывает полностью весь корпус колонии, - рассуждала про себя Эмилия, приложив большой палец к нижней губе, но аккуратно и без прикосновения, чтоб не размазать помаду, - через камеры мы наблюдаем в настоящем кадры из прошлого. Это возможно лишь в том случае, если камеры 50 лет не менялись. Возможно, та нерабочая камера была просто заменена...»
- Скай, дорогая, не могла бы ты посмотреть модель камер видеонаблюдения?
- Без проблем! – Пара кликов, и перед ними уже был весь список устройств, к которому комиссары имели доступ. По наименованию фирм Эмилия поняла, что из этого камеры, но Скай ткнула ей в названия, на всякий случай. – Вот отсюда и до сюда.
- Спасибо большое.
Запрос в Интернете подтвердил её теорию. Когда Эми оторвала взгляд от телефона, то её встретило несколько пар удивлённых глаз.
- Ганс, собери старших офицеров. Перед штурмом я бы хотела дать ребятам пару указаний. И поставь к Скай ещё пару человек следить за камерами.
- Хорошо, - коротко ответил комиссар и вышел из палатки.
Через пару минут на улице Эмилию ждала группа из вооружённых мужчин и женщин.
Увидев эту картину, девушка даже слегка растерялась. Не часто приходится командовать целым полицейским отрядом, в основном с ней работали небольшие группы учёных или инженеров. Но Эми знала толк в своём деле, поэтому начала с самого важного.
- Среди вас есть те, кто не проходил «Специальный курс Гегемона Кэмерона по основам энтропии»? Если такие есть, сделайте шаг вперёд. Не стесняйтесь, мне просто необходимо знать, стоит ли проводить вам дополнительный инструктаж.
Она даже сняла шляпу, чтобы выглядеть менее грозно. Теперь все видели её модно окрашенное в технике обмрэ каре. Но, что самое главное, стало хорошо видно её светлое, дружелюбное лицо. Эмилия прекрасно знала, что её внешность вызывает доверие, и смело этим пользовалась.
Курс же, о котором она говорила, представлял собой базовые знания об энтропии, монолите и парадоксах. Информация, естественно, недоступная простым юстерианцам. Каждый член Комиссии при приёме на работу должен был сдать весьма продуманный экзамен, тестирующий понимание данного материала. Естественно, все присутствующие здесь были зарегистрированы в Комиссии, а значит, экзамен и курс они прошли. Но детектив-парадоксолог на своей практике постоянно имеет дело с различными аномалиями.
К счастью, в рядах комиссаров ничего из ряда вон выходящего не было обнаружено.
Приложив шляпу к груди, Эми сама вышла вперёд, пытаясь говорить максимально чётко и на опоре, чтобы все смогли её услышать.
- Мы имеем дело с малоизученным типом парадокса. Этот парадокс полностью исказил время внутри здания, создав «междовременье». Да, это я сама придумала, не удивляйтесь. Я была абсолютно серьёзна, когда сказала, что это малоизученное явление. Обычно парадокс случайно переносит объект из одной пространственно-временной точки в другую. Сейчас же монолит внутри этого здания действует на всё энтропийное поле. То есть любой объект, попавший в это поле, будет находиться в промежуточном состоянии.
- Что вы имеете в виду? – Один из офицеров озвучил мысль большинства слушающих.
- Объект может находиться на любом спектре настоящего и прошлого. Да, понятнее не стало. Простыми словами, хм... - Эмилия убрала шляпу от груди и протянула её вперёд, полями вверх. – Представьте, что эта шляпа – время. Область полей – настоящее. Дно шляпы – прошлое.
- Любой объект, который оказывается внутри здания, оказывается внутри шляпы. Если он здесь, – она провела пальцами по внутреннему краю полей, - он находится в настоящем, но стоит ему немного сдвинуться, и он уже попадает в яму, то есть в прошлое. Но также ему ничто не мешает зависнуть где-то посередине.
Эмилия заставила кисть руки зависнуть внутри шляпы.
- Особенно хорошо это заметно будет с объектами, чьё физическое присутствие не особо сильно изменилось за всё это время. Стены там, мебель, камеры...
Ганс кивнул и скрестил руки на груди.
- Понятно. Это объясняет, почему мы смогли увидеть в прямом эфире события минувших лет. Значит ли это, что воочию мы будем наблюдать совершенно другую картину?
- Не исключено... - Эмилия опустила руки. – Проблема в том, что мы не будем знать, с чем столкнёмся внутри. Вам известно, что наша миссия – обезвредить монолит. Только так мы сможем нейтрализовать парадокс. Для обезвреживания монолита достаточно будет просто физически вынести его за пределы энтропийной зоны. Однако, мы не знаем, где находится монолит и каких он размеров. К счастью, частицы, невидимые человеческому глазу, ещё пока что парадоксов не вызывали. На моей практике точно. Поэтому найти его более чем реально.
Слова Эмилии внесли некоторую ясность в ситуацию. Теперь офицеры принялись корректировать план штурма здания колонии, руководствуясь рекомендациями парадоксолога. Было решено разделить отряд на группы по несколько человек, каждой из которых присваивалась определённая энтропийная зона. Так как сработал фокус с камерами, каждому участнику штурма был выдан пейджер – в прошлом могли возникнуть проблемы с мобильной связью. Это была рискованная операция, но рано или поздно она должна была начаться.
Ведь всего лишь нужно было найти и вынести источник парадокса – монолит.
Акт 3. Без Выхода
Парадокс – реакция энтропии нашего мира на монолит или сейд, форму жизни, что существует вне времени. Из-за него рвётся ткань нашей реальности.
Так парадокс притягивает в наш таймлайн объекты из иного времени, либо возвращает их в состояние, в котором они когда-то были или будут. Дерево, поражённое монолитной болезнью, может начать расти с бешенной скоростью, либо расти «назад» или деградировать.
Случаи парадокса, затрагивающего большую площадь, крайне редки и требуют очень плотной концентрации энтропии в пространстве. Данные парадоксы создают нестабильную зону, в которую монолит может притянуть неограниченное количество объектов из других таймлайнов. При этом такие «междомирья» не связаны никак с путешествием во времени, поэтому «эффект бабочки» при контакте нашего таймлайна с полем, затянувшим в него прошлое, не будет достигнут.
Специальный курс Гегемона Кэмерона по основам энтропии.
Издание 1205 года, расширенное и дополненное
Её тело ощущалось тяжёлым, особенно кисти и ступни – будто она была связана по рукам и ногам. Но это была лишь игра её воображения. Эмилия была полностью свободна, не считая того, что она находилась в четырёх стенах. Пока ещё едва осознавала, где конкретно.
Под ней была твёрдая белая кровать. Сверху – тонкое одеяло. Но Эми была в одежде: какой-то очень странной пижаме. О, великий Гегемон, она не носила пижаму с 8 лет, а с 12 приучилась спать голышом. Голова начала кружиться от резкого поднятия, в глазах слегка помутнело. Только услышав незнакомый голос, девушка пришла в себя.
- Как спалось, Эми? – Женщина лет 35-40 в белом халате сидела на стуле возле её кровати, перекинув ногу на ногу и держа в руках планшет. Не электронный девайс, к которым привыкла юстерианка, а просто обычную доску с листом бумаги и ручку. Она была весьма симпатичной, с собранными в пучок русыми волосами и едва заметным макияжем. Но вспомнить, кто она, Эмилия в упор не могла.
Более того, Королёва так растерялась, что в ответ на вопрос смогла лишь промолчать.
- Ладно... - Сказала незнакомка, на мгновение потупив взгляд в планшет. – Как у тебя в целом самочувствие?
- Честно? Хреново... - Эмилия вспомнила те события, что произошли до её пробуждения. Она до конца не была уверена, сон это был или реальность. Если всё-таки это реальность, значит...
- Прошу прощения, леди стоит выражаться чуточку помягче, - она посмотрела на неё взглядом строгой учительницы, - мне нужно узнать, подействовали ли на тебя лекарства. Ты помнишь, что было вчера?
Эмилия не была дурочкой. Если случилось всё-таки то, что случилось, попадать в ситуацию, где она убеждает врача в тюрьме для людей с особой психикой, что она – парадоксолог-детектив из будущего, она не хотела. При этом она ответила честно.
- Нет.
«Надеюсь, не монолитная болезнь стёрла мне память, - думала она про себя, - хоть бы это была Комиссия. Ах, точно, если меня закинуло на 50 лет назад, никакой Комиссии ещё нет. Ну, тогда те, кто служит нынешнему Гегемону. Ужасно, котелок у меня сейчас совсем не варит...»
- Я могу помочь тебе восстановить твою память. Ночью ты поступила к нам в отделение. Знаешь ли ты, почему ты здесь, Эми?
Эмилия сжала губы. Помады на них не ощущалось.
- Понятия не имею.
- Может, у тебя есть какие-то догадки?
Она вздохнула.
- Если я скажу вам правду, вы не воспримете меня всерьёз. А придумывать ложь у меня нет сил и желания. Как вас зовут? Вы не представились.
- Ох, извини. Моё имя Лерия.
- Какое сегодня число, Лерия? Полная дата, с годом.
- 19 сентября, 1155 год от рождения Великого Гегемона... - Лерия ответила печальным тоном и сделала какую-то пометку у себя на листе бумаги. Эмилию это мало заботило.
«Из 1205 в 1155, на 50 лет назад... и ровно за день до захвата здания. Значит, парадокс всё-таки выбрал гибкий временной промежуток. И, раз я всё ещё в этой пространственно-временной вариации нашего мира, значит, никто из наших к этому моменту монолит не нашёл. И я здесь провела уже ночь. Плохо дело...»
- Могли бы ВЫ для начала сказать мне, на каком основании я здесь нахожусь? За что я осуждена?
- В том-то и дело, что ни за что. Пока твоё дело рассматривают. Ты заявилась сюда ночью, в бронежилете и с оружием, несла настоящий бред про путешествие во времени или что-то такое. Твоих данных, как и данных по биометрии, нет в базах Гегемонии. Сейчас же ты, видимо, не помнишь, что произошло, так что мы должны ещё раз проверить твою вменяемость и попытаться подтвердить личность.
- Понятно. Простите, мне нужно время подумать...
Эмилия надеялась, что в этот момент от неё отстанут.
Побочный эффект действия монолита заставил её совершить ужасную ошибку. На случай подобной ситуации ей была приготовлена фальшивая личность, но теперь уже поздно метаться – под монолитом она всё разболтала, и её приняли за больную.
Хоть голова перестала кружиться, и теперь девушка могла спокойно оценить обстановку.
Помещение напоминало ей, скорее, больницу, чем тюрьму. Соседняя кровать была никем не занята, шкафчики – пусты. В её же шкафчиках были оставлены предметы личной гигиены, которые, очевидно, были казённые. Обычная её одежда, в которой Эми отправилась на задание, тоже была на месте – сложенный плащ торчал из незакрытого шкафа. Но пейджер, выданный Комиссией, она не обнаружила.
Точно, пейджер.
Она начала вспоминать тот момент, когда в памяти случился провал. Чуть ранее до воздействия парадокса она вызвалась лично поучаствовать в штурме колонии. Потеряла много времени на споре с Гансом. Наконец, ей получилось уговорить офицеров. Лично выбрала энтропийную зону, где находилось то злосчастное помещение, где не работали камеры.
Голос Лерии отвлёк её от этих радостных мыслей – а ведь всегда так приятно восстанавливать в голове киноленту событий, понимая, что ты не сходишь с ума.
- Сегодня у тебя появится соседка. Не могу сказать подробности, к ней приставлен другой человек. Где-то после обеда будет здесь. Расписание висит на двери – скоро будет завтрак, после я зайду за тобой на медосмотр. А пока, если нет никаких вопросов, я пойду дальше на обход.
Эмилия тяжело вздохнула. Не сказать, что у неё нет вопросов – их было крайне много. Но сейчас ей нужно было выполнить задачу минимум: осмотреть помещение и опросить людей на предмет парадоксов.
- Два вопроса! – Сказала она, когда Лерия уже задвинула стул и развернулась к выходу. – Когда мне разрешено выходить из камеры?
С кислым выражением лица, будто заключённая задала абсолютно глупый вопрос, женщина указала на расписание, висящее на двери.
- Поняла... - Эми стиснула зубы. – Последний вопрос. Вы не находили или кто-то из персонала не находил случайно подозрительных предметов чёрного цвета? Напоминающих прямоугольную плитку, но не обязательно.
- Нет. Можешь попробовать у уборщицы спросить. Опять же... - Она снова бросила косой взгляд на дверь.
- Ладно. Вопросов больше нет.
Холодный тон завершения этой чудесной беседы, висящая на поясе кобура, закрывшийся на замок тяжёлый засов двери – всё это заставило Эмилию вспомнить, что она находится всё-таки не в санатории или больнице.
Это была настоящая колония.
Решетки на окнах оставляли длинные тени на сером полу. Оставшись одна, Эмилия первым делом осмотрела всё помещение. Быстрее всего, на удивление, она обнаружила точку под потолком – предположительно, это была скрытая камера. Потолки там были весьма высокими, так что, даже встав на кровать, она едва бы смогла до неё дотянуться. Если это вообще была в действительности скрытая камера. Ведь они не работала вне парадокса, и детектив в принципе не могла узнать, в каком углу она может находиться.
В помещении не было часов, но вопрос о том, как определять время, отпал практически сразу –через окно, закрытое с обеих сторон решёткой, было видно мужское крыло колонии. На башне, пристроенной к мужскому крылу, были большие часы, показывавшие 8:25.
«По расписанию обход у них в 8, значит я потратила на всё про всё 25 минут. Чёрт, бессмысленная трата времени. Так быстро оно летит...»
Она даже не заметила, как ей просунули в небольшое окошко в железной двери ей просунули кашицу и чай.
Аппетита у неё не было, поэтому она проигнорировала завтрак. Эми решила избавиться от казённой одежды, вернув себе свои классические чёрные брюки и майку с тонкими лямками. Просто, но со вкусом.
Когда пришли забирать её недоеденную еду, она попыталась спросить снова про монолит. Никто не ответил.
«Раз я ещё здесь, значит никому из наших не удалось найти источник парадокса. Так и знала, что придётся это делать мне. Вот только будет проблема, если я найду монолит, но не найду способ выйти отсюда.
Надеюсь, парадокс не вернёт так называемый бунт на корабле раньше положенного времени, иначе у меня будут проблемы похлеще, чем у взбунтовавшихся. Встать на их сторону – не вариант, будут проблемы с Гегемоном. Нужно доказать, что я говорю правду... но вот только кто мне поверит, если меня уже считают сумасшедшей. Ситуация абсолютно хреновая.»
Пока Эмилия думала и лишний раз проверяла буквально каждую точку на стене – и в этот раз не с целью поиска скрытой камеры, а с поиска того, что потенциально могло быть целью её задания. Слишком быстро к ней вернулась уже знакомая ей Лерия.
- Идём. На медосмотр. – Она быстрыми движениями надела на девушку наручники и крепко схватила её. Та не сопротивлялась.
- Леди Лерия... - Эмилия пронзительным взглядом посмотрела ей прямо в глаза. Голос у неё был максимально спокойный и серьёзный. – У меня есть большая просьба. Раз уж я тут на птичьих правах, могли бы хотя бы вернуть мне мой пейджер? Он должен был пройти проверку. Если я перешлю сообщение своему адвокату, это ускорит процесс идентификации моей личности. Также я могу тем или иным образом доказать свою верность Гегемонии Юстерии. Я же верно понимаю, что в колонии в основном находятся диссиденты и беженцы, которые признаны невменяемыми, потому что утратили веру в юстерианские идеалы?
Женщина посмотрела на неё строгим взглядом, но молчание её вселяло надежду – всё-таки они не были врагами, потенциально Лерия была на её стороне.
- Я лишь выполняю приказ сверху, Эмилия. Делаю всё, что велит делать устав колонии и закон Юстерии. Если ты служишь Великому Гегемону, ты должна знать это.
Эмилия прекрасно понимала, почему попала в такую ситуацию. Паника сейчас была бы лишней.
- Хорошо. Значит, звонков у меня не будет?
- В 17 вечера можешь позвонить кому-нибудь, разговор не дольше 10 минут.
- Я бы хотела воспользоваться своим пейджером.
Лицо Лерии сделалось хмурым. Она промямлила что-то, что прозвучало как «посмотрим», поэтому Эми временно угомонилась. Её привели в медкабинет и взяли анализы, в первую очередь кровь.
«Моя проблема, - думала Королёва, пока через иглу втягивалась её кровь, - я недостаточно знаю историю. Правит Гегемонией сейчас дед Гегемона Кэмерона, Гегемон Натаниэль. Чипировать граждан Юстерии начали лишь при его сыне, Гегемоне Николае. Но этот проект был в разработке. Если бы сейчас можно было восстановить записи с моего чипа, всё было бы намного проще. Но, опять же, если я конкретно сейчас скажу, что знаю об этом проекте, меня сочтут не просто безумной или алкашкой. Они решат, что я шпионка. Попала, так попала...»
Опрос всего медперсонала колонии не дал также никаких результатов. Самое ужасное, что, возможно, кто-то и видел монолит, но никто не воспринимал её, как требуется.
«В те времена ещё не было Комиссии, а значит не было широко распространено знание о монолите. Твою ж, лучше бы парадокс создал будущее, а не прошлое, в котором никто не имеет даже базовых знаний об устройстве мира...»
Из-за этого неудачного положения теперь и выполнение миссии затянулось. Но никто и не обещал, что будет легко. Единственное, что её напрягало – за несколько походов по длинным тёмным коридорам колонии она ни разу не встретила ни одного знакомого лица. Будто другие члены операции растворились. Да, парадокс – вещь нестабильная. Но Эмилия даже не предполагала, что всё будет настолько плохо.
У неё была версия происходящего, основанная на её знаниях. Однако пока она не хотела делать никаких выводов. Слишком рано ещё.
А вот по времени был уже обед, и в камере её уже была новая заключённая.
Акт 4. Без Памяти
Их с Шарлоттой Рихтер заперли вдвоём в одном помещении.
В жизни она оказалась так же изящна и грациозна, как на фотографиях. Стройная фигура, матовая кожа без единого изъяна и прыщика, длинные ноги, которые она не стеснялась демонстрировать через вырез своего платья. Одним словом – идеал юстерианки.
Её каре было так же покрашено в яркий цвет, как у Эмилии – модно было выделяться каким-то пятном. Вот только волосы были более прямые и шелковистые, а сама окраска разделена по пробору на две ровные половины – одна чёрная, вторая ядрёно-зелёная.
«Помню, пару лет назад она ходила с длинными чёрными волосами. Честно, у неё такое лицо, что с ним любая причёска будет смотреться шикарно. Не то что у меня...»
Эми не стала долго стоять столбом и смущать Шарлотту. Она тепло улыбнулась, помахав рукой.
- Привет, Шарлотта. Давно не виделись. И, признаюсь, лучше бы встретились немного в иных обстоятельствах...
Рихтер вылупила на неё глаза, и Эмилия не сразу поняла, это искреннее удивление или какая-то актёрская игра?
- Простите, разве мы знакомы?
От этого тихого и мягкого голоса у Эмилии даже мурашки по спине пробежались. Она ожидала услышать голос более взрослый, глубокий. Нет, не то чтобы он у неё был какой-то высокий или детский. Просто он был другой. Именно другой. Наверное, читая её интервью, Эми подсознательно примеряла фразы на свой голос. Но ни интонации, ни мелочи в произношении звуков, ни изъяны актёрской муштры – ничего из этого в своих фантазиях она не смогла предугадать.
Её так поразил голос девушки, что она даже забыла суть вопроса и простояла пару секунд, как зачарованная.
- А? Ты меня не помнишь, наверное. Прости. Мы виделись всего пару раз, да и толком не общались. Я – Эмилия Королёва. Рада заново познакомиться, если что.
Рихтер похлопала длинными чёрными ресницами. Эми решила присесть на свою койку, чтобы не смущать дальше собеседницу, стоя у неё над душой. Однако не это напрягало Шарлотту.
- Не буду лгать, я не помню, где и при каких обстоятельствах мы могли познакомиться. Тем не менее, очень рада... ты выглядишь абсолютно лояльной женщиной, как ты сюда попала?
«Лояльной женщиной, хм. Хотя... я понимаю, она считает меня предательницей родины или беглянкой... подождите, а почему у неё вообще возник такой вопрос?»
- Приятно, что я не тяну на сумасшедшую. Я здесь на задании от Комиссии. К слову... частью моего задания было разыскать тебя. – Она не стала уточнять, что это было отдельное задание, а то – просто совпадение.
- Разыскать меня? – Шарлотта издала тихий нервный смешок. – Ты, должно быть, шутишь!
- Нет, серьёзно... - Девушка растерялась от такой реакции. Она впервые чувствовала себя настолько неуверенно, что даже слегка покраснела от волнения. – Можно спросить у тебя кое-что?
- Да?
- Какой сейчас год?
- 1155... - Она ответила, слегка поколебавшись, но теперь не оставалось сомнений.
Опять же у Эмилии было два варианта, первый из которых казался более реалистичным. Всё это – воздействие монолитной болезни, причём очень серьёзное. Из-за этого Рихтер не помнит некоторых деталей, а другие заменены информацией, которую ей дали медсёстры.
Второй вариант – он был не только менее реалистичным, но ещё и менее желательным – она оказалась здесь точно так же, как и Эмилия. Из-за побочного эффекта монолита она начала невольно говорить всё как есть. И в итоге врачам не оставалось выбора, как запереть её и промыть ей мозги, сделать «нормальной».
От мысли о втором варианте у Эмилии даже живот заболел. Она вспомнила, что не ела со вчерашнего дня. Зря, всё-таки, утром отказалась от завтрака.
- А давно ли ты здесь?
- Я... несколько недель. Возможно, уже и месяц.
Месяц. У Эми щёлкнуло в голове, но... как-то это странно. Нет, всё сходится. Шарлотта пропала без вести месяц назад, даже чип её отследить было невозможно. Вполне похоже на то, что она попала в парадокс. Но её чип перестал отслеживаться чуть раньше, когда она ещё находилась дома. Что-то тут не так. Пока картинка не складывается.
- Ладно... - Эмилия вздохнула. – Возможно, ты мне не поверишь. Но я действительно искала тебя. Я – детектив-парадоксолог Комиссии Великого Гегемона. Это организация, занимающаяся изучением ксенологии, биологическими и неорганическими видами жизни. Как на нашей планете, так и за её пределами. Да, это звучит, как настоящее безумие. Особенно, учитывая то место, где мы находимся...
- Мы находимся в тюрьме для диссидентов.
- Верно. Мы также находимся внутри парадокса.
- М? Что это значит? И та организация, о которой ты говоришь... я никогда о ней не слышала. А я уж знаю многие крупные компании Юстерии!
Их разговор прервали появившемся в окошке подносом с обедом. У Эми заурчал живот, и она буквально за несколько минут управилась со своим супом и чаем, на этот раз доев и даже не оставив и крошки. Слегка обожгла язык, но ничего страшного. После долгих разговоров аппетит всегда усиливался. Шарлотта же ела очень элегантно и никуда не спешила.
Эмилия решила дать ей возможность насладиться едой, поэтому не стала донимать своей болтовнёй. Но та сама проявила инициативу, отодвинув в сторону свой поднос и развернувшись к сокамернице.
- М, я так и не поняла. Эм... Эмилия. Можно ведь просто Эми, да? Объясни, что значит – находимся «внутри парадокса»? Это какой-то розыгрыш или тут идёт съёмка? – На её лице засияла улыбка, которая доставила Эми и радость, и боль одновременно. Разговор был для неё весьма тяжёлым.
- Сейчас 1205 год. Но внутри этого здания 1155. Всё потому, что в этой зоне исказилась ткань пространства и времени. Да, это звучит безумно, но это так. Я могу это легко доказать. Достаточно лишь покинуть это здание, и мы снова окажемся в нашем времени. Я также знаю, что завтра пятеро женщин из колонии поднимут бунт. Каким-то образом они выкрадут оружие, и будут неделю удерживать персонал в заложниках, пока полиция с ними не расправится.
- О, Великий Гегемон... - Шарлотта вздрогнула и прикрыла лицо ладонью. – Какой ужас.
- Ты понимаешь, что будет, если я продолжу отстаивать правду. Никто мне не поверит. Я доверилась тебе, не знаю, зря или нет, но... ты тоже из моего времени, поэтому должна вспомнить всё.
- Прости, но я действительно ничего не помню. Но я согласна помочь тебе. Честно сказать, ты мне нравишься. Я люблю безумных людей. О, нет, не в значении «сумасшедших», скорее... предприимчивых.
От этих слов на душе у Эмилии стало очень тепло. Шарлотта говорила ровно то, что Эми хотела услышать. Это пугало, и одновременно с этим завораживало.
В то же время она разделяла взгляды Рихтер. Именно поэтому ей нравилась Скай, нравился Одиннадцатый, нравился даже в какой-то мере Людвиг, нравились многие люди из Комиссии. Всё-таки страсть – это главное, что есть в человеке. Даже если оно заставляет его выглядеть безумцем.
- Шарлотта, ты...
- Ох, можешь звать меня просто Шарли.
- Шарли... - Эми нелепо улыбнулась. – Ладно. Я знаю о тебе много, я смотрела все твои фильмы. Но я бы не сказала, что твоя фанатка. А-ха-ха. Как это глупо.
- М... что ж, я польщена. Но к чему это?
- Мне кажется, мы этим похожи. Ты точно так же, как и я, полностью отдаёшься с головой какому-либо делу. Мне нравится эта искра страсти. Я...
- О, Гегемон, это что сейчас было, признание в любви?
- Д-да нет же! – Эмилия закрыла руками лицо на мгновение, чтоб остыть. – Мне просто нужна твоя помощь. Я отвечу на все вопросы, если тебя что-то интересует. Но сразу говорю, у нас не так много времени. Бунт, который случится завтра, может спутать все карты. Главная задача – получить свободу перемещения по зданию. Даже если мы не найдём монолит и не обесточим парадокс, то хотя бы вернёмся в стабильное настоящее.
- Поняла. К слову, а почему бы тебе просто на выйти на улицу? Сейчас по расписанию прогулка. Которую я, наверное, пропущу.
Гениально. Почему Эмилия сразу не додумалась до этого?
Но выйдя наружу в наручниках и чуть ли не на поводке у надсмотрщицы (в этот раз это была не Лерия, а кто-то из охраны), девушка сразу поняла, почему она уже точно не сможет покинуть зону парадокса, будучи заключённой. То место, где совершались прогулки, находилось во внутреннем дворе здания. Оно было выстроено буквой «П» и, видимо, энтропийное поле захватывало и эту зону в том числе.
Ладно, это и не должно было быть просто. Эмилия по-прежнему донимала всех с вопросами о монолит, но никаких зацепок не было. Абсолютно.
Зато в 5 вечера ей действительно отдали пейджер. И как только Эмилия прочитала входящие сообщения, девайс чуть не выпал у неё из рук.
Женщина, под надзором которой она стояла (к слову, Лерию она с утра так больше и не видела), даже подошла к ней с вопросом, всё ли в порядке. Эми соврала, что всё нормально.
Но всё было далеко не нормально.
Оперативная группа номер 6 подавила вооружённый захват здания и обезвредила монолит час назад. Все участники операции вернулись на базу. Ответь, как сможешь. По камерам ты не была найдена.
По сумбурности текста она догадалась, что сообщение писал лично Ганс. Оно было отправлено буквально полчаса назад. Значит, они уже полтора часа как вынесли монолит.
Предыдущие сообщения были не менее информативными.
Среди множества попыток связаться с ней была и информация о том, что подверглись монолитной болезни в определённой мере все участники операции. Некоторые не смогли продолжить и были вынуждены покинуть стены здания. Другие продолжили штурм.
Зона, где захватчики держали заложников, находилась далеко от выхода. Так что у Комиссии было время на раскачку. После разоружения террористов (четверо из которых были тяжело ранены, пятая женщина получила ранение средней тяжести) оперативники срочно принялись за поиски монолита.
Также Эмилия узнала, что Шарлотта Рихтер внутри здания колонии обнаружена не была.
Как и она сама. Оперативники скидывают это на монолитную болезнь – в какой-то момент они упустили её из виду, и она словно растворилась. Некоторые даже выразили сомнение, что Эми была в их группе.
Но на то Эмилия и детектив-парадоксолог. Она быстро сопоставила все полученные факты, несмотря на то что ситуация была из ряда вон выходящая. Всему этому могло быть лишь одно объяснение.
Монолита было два. Как и парадокса.
И эпицентр одного из них точно находится в привязанной к ней зоне.
Эми, недолго думая, набрала Гансу сообщение:
Здесь два парадокса. У меня эпицентр второго. Смещение на сутки назад от первого. Мне нужна официальная печать Гегемона Натаниэля, полные права на ношение оружия и обыск внутри колонии. Если это возможно. Срочно.
Она знала, что её запрос будет не просто исполнить. Тем не менее, если им каким-то образом удастся успеть сделать это до начала восстания заключённых, Эмилия будет спасена.
Осталось только найти монолит. И на это у неё была лишь одна версия.
- Простите, леди! – Она вернула пейджер на пост охраны и обратилась к сопровождающей. – Сегодня ко мне в камеру перевели Шарлотту Рихтер. Не знаете ли вы, где до этого она находилась?
Женщина подняла сморщенное лицо на табло за постом охранника. Там маркером были выведены фамилии заключённых и номера их камер заключения, датированные задним числом.
Шарлотта вчера была в соседней камере.
Акт ... Без Парадокса
- Скай. Я отправил официальный запрос леди генсеку Гегемона Ванессе ван Хетворк, через час нам доставят разрешение на имя Эмилии Королёвой. Нужно отправить этот документ во второй парадокс без последствий.
Ганс вошёл в палатку так стремительно, что младшая сестра даже дёрнулась от неожиданности.
- Чего?! Во-первых, стучаться нужно. Во-вторых, я что тебе, межвременная почта? Нет, я, конечно, могу запихать этот твой документ в капсулу времени и закапать на заднем дворе, но это будет немного не то.
Она откинулась на спинку стула и скрестила руки перед собой, но дёргающееся нижнее веко и суетливый взгляд выдавали в ней волнение. Скай искренне переживала за свою подругу, тем более операция, считай, уже закончена.
Брат выдохнул и покачал головой. Он был серьёзен, как обычно.
- Это не совсем то, что я от тебя хотел. Я просто пояснил тебе ситуацию. Дальше будет просьба о помощи, и никто, кроме тебя, это сделать не сможет. Помнишь сообщение от Эмили?
- Она Эмилия. Да.
- Мы имеем дело с новым парадоксом. На камерах мы уже не видим ту реальность, которую создал парадокс. Но у нас есть полный доступ к сети, к которой подключена колония, то есть мы можем управлять компьютерами. Да, системы внутри парадокса будут устаревшие, но, если ты создашь какой-нибудь вирус, который изменит базу данных Гегемонии на локальном уровне, это может отразиться на базах парадокса. Да, шанс небольшой, но...
- Тихо, братец. У тебя начался такой бурный полёт мыслей, можно подрезать твои крылышки? То, что ты говоришь – абсолютная чушь и попросту невозможно в полевых условиях. Нет, фокус с базами данных может сработать, но всё можно сделать гораздо проще. Запроси официальное обновление для базы данных у Комиссии. У нас там была фальшивая личность для Эмилии, мы можем исправить это на её официальные данные. Придётся временно удалить нормальную запись Эми, но мы проконтролируем, чтоб всё вернулось на свои места. И... у меня есть глупый вопрос.
- Что?
- Я могу получить такую же печать Гегемона и лично войти в здание за ней?
Ганс помотал головой.
- Этими правами в Юстерии владеют лишь двое – сам Гегемон Кэмерон лично и леди генсек. Для Эмилии сделан документ, действие которого завершится в прошлом, ровно 21 сентября 1155 года от рождения Гегемона. И сделан он лишь только потому, что конкретно она – невероятно важный для Гегемонии человек. Она одна из Десяти Дарований.
- Одиннадцати.
- Суть в том, что простому человеку, как ты, не будут делать подобных исключений. Гегемон не рискует даже в мелочах.
- Даже при том, что действовать он будет лишь в прошлом и всего один день? Что за бред. Гегемон Кэмерон – малолетний параноик.
- Что за слова, Скай?!
- Ладно. Не пиши на меня донос, я так не думаю. Просто я... переживаю за Эми. И что это за бред с Одиннадцатью Дарованиями? Эми важна, потому что она Эми!
- Я не спорю, не спорю, но... таков порядок. Я сделаю всё, что в моих силах.
- И я тоже. Я рада, что ты позвал меня на это задание.
Акт 5. Без Ограничений
В 21 час у всей колонии отбой. Но только не у Эмилии Королёвой. Прямо сейчас к ней в камеру зашла Лерия. Вместе с ней было двое незнакомых мужчин с оружием, оба с орденами Гегемонии на груди. Эмилия видела такой у своих дедушки и бабушки и прекрасно знала, что они использовались гвардией Гегемона до того, как была создана Комиссия. Сзади них хвостиком бежала молоденькая санитарка.
В руках у Лерии был мешок с какими-то вещами, а также билет в виде книжки.
- Это тебе. Приказом Великого Гегемона, ты свобода. Вот документы, с базой сверились, всё легитимно. Это твои вещи – их можешь доверить Сьюзи, тут понадобится дополнительная пара рук. Кое-что я могу помочь донести. В специальном письме из правительства была просьба выделить тебе рабочий кабинет, мы её исполним. Думаю, лучше сразу туда переехать. Я покажу дорогу. Но, если что, на всё твоя воля – можем и такси вызвать.
- О... спасибо большое, я бы хотела временно устроиться в кабинете, если есть такая возможность. И... один момент. Этот документ – его кто-то вам доставил?
- Он пришёл в администрацию по пневмопочте.
- Понятно... - Ну хоть так, подумала она.
Когда Эмилия уходила, она бросила взгляд на Шарлотту, что покорно сидела на своей койке, сложив ладони на бедре. Шарлотта улыбнулась ей и умиротворённо закрыла глаза, откинув голову назад. О чём она думала в этот момент? Кто знает.
Эмилию Королёву привели в небольшой, но уютный кабинет. По дизайну он даже напоминал домашнюю комнату – стол из красного дерева, кожаный диван, полки с книгами и даже телевизор там был. Это могло сойти за кабинет начальника колонии, но это даже не был кабинет заведующей отделения.
Первым делом Эми написала Гансу. В ответ на очевидный вопрос, почему они не сделали таких же документов на Шарлотту Рихтер или что-то ещё, что смогло бы легко её освободить, она получила самый глупый ответ – так ты можешь воспользоваться своим исключительным правом от имени Гегемона!
Девушка опустила ладонь, в которой держала устройство и закатила глаза.
- Балаган, самый настоящий. Если бы это право у меня было и дальше, я бы их весь отдел перевоспитала.
Где-то вдалеке она услышала тихий стон, похожий на мяукание. В голове была одна мысль – скорее бы всё это закончилось, прийти бы домой, упасть в ванну с игристой пеной и лавандовыми аромамаслами. Конечно, она любила свою работу, но находиться здесь становилось невыносимо. Единственное, что приводило её в чувства – это Шарлотта. Девушка загадочная, с характером, но при этом она давала Эмилии чёткую мотивацию действий. А голос её мог любого свести с ума.
Вещей, на самом деле, у неё было не много. Она надела бронежилет, на всякий случай, и пистолет повесила на пояс. Эми не стала затягивать отдых «на свободе» и сразу же отправилась к стойке администрации.
- Я могу встретиться с директором колонии?
- Прошу прощения, леди... - милая барышня свела татуажные брови домиком. – Сейчас 21:40, директор давно закончил смену, но будет здесь завтра в 7:00. У вас, как понимаю, что-то срочное? Может, я могу вам помочь?
Женщина обращалась к ней настолько мило и вежливо (очень неожиданно для подобного места), что детектив совсем не хотела начинать качать свои права и строить из себя крутую. Но сегодня был единственный день, когда она могла так сделать.
Эмилия раскрыла перед ней удостоверение с печатью администрации Гегемона.
- Именем Великого Гегемона К-... Натаниэля Юстерианского. Я объявляю процедуру амнистии для леди Шарлотты Рихтер.
Барышня была поражена, будто её окатили ведром с холодной водой. Сказать, что она не знала, что делать в такой ситуации – ничего не сказать. Чуть зависла с открытым ртом, затем уткнулась в свой компьютер и начала в ускоренном темпе что-то набирать.
- Леди, ябоюсьвасразочаровать, новнашейколонии нетзаключённых поименишарлоттарихтер, как и во всей Гегемонии. Дел на данного человека... никогда не заводилось.
От волнения бедняга начала тараторить. И этот стиль передачи информации ещё больше только сбил с толку парадоксолога. В конце концов, когда она загрузила в свой мозг эти данные, картинка снова начала путаться.
- Так. Ладно. Но а в камере номер 4, третьего отделения женского крыла – кто там находится?
- Это гостевая палата.
Эмилия не могла найти слов. И пока она обдумывала всё то, что только что узнала, раздалась сигнализация. Девушка не сообразила, что происходит – ей показалось, будто это пожарная тревога. Рефлекторно она схватилась за кобуру на поясе: на случай, если не пожар, а что-то посерьёзнее.
К сожалению, её опасения оправдались.
Из репродуктора раздался пронзительный женский голос.
- ВНИМАНИЕ! ВНИМАНИЕ! Говорят юстериане! А-ха-ха-ха-ха! Кто-то скрысятничал, что мы с подружками собираемся устроить вечеринку, но ничего! Начнём её раньше времени! Первый конкурс – кто быстрее обезвредит бомбы! 20 штук, расставлено по всей тюряге – и не спрашивайте, откуда мы их взяли! Второй конкурс – «кошки-мышки»! Кто попался мне в лапки, тот будет очередным заложником. Круто придумано, да?
- Нет, Нэнси...
Чей-то голос её перебил. Судя по звуку, у неё отобрали микрофон.
Женщина со стойки администрации начала рыскать по ящикам своего стола – искать оружие. Видимо, оттуда его и скоммуниздили, догадалась Эми. Затем она начала быстро набирать какой-то номер.
Эмилия же переложила удостоверение с печатью Гегемона в карман плаща. Да, было жарко, но в такой ситуации не до комфорта – главное иметь возможность быстро вытащить спасительный билет. Пистолет она также держала наготове.
Она мысленно повторила список тех женщин, что захватили колонию 50 лет назад. Эллания Э., Аврора Л., Морена К., Мария З. и Мария К.... ни одного человека по имени Нэнси. Если у тех пятерых появились сообщницы... это очень плохо.
- ...это не игра, всё абсолютно серьёзно. Наши требования – освободите всех политзаключённых. Мы требуем переговоров с самим Гегемоном.
«Хрена лысого они свяжутся с Гегемоном, находясь в парадоксе...» - Вот это Эмилия Королёва знала наверняка.
Тем временем женщина с регистратуры сделала кому-то звонок.
- Женское крыло, да, из нашего отделения сбежали трое. Нэнси Альтеман, Широ Меривессер и Намаэ Герберт. Все новенькие, да. Они заранее планировали это. Вероятно, с этой целью и поступили сюда...
То, что она говорила дальше, было не важно. У Эмилии закружилась голова после того, как она услышала два имени. Широ. Намаэ. Эти две девушки были одними из них. Были одними из Одиннадцати Дарований Юстерии, как и Эмилия, как и Шарли. И, в отличие от Шарлотты Рихтер, она знала их не только по статьям в Интернете и интервью. Они бы точно узнали Эмилию Королёву лично.
Эми сделала шаг назад и ударилась спиной о стенку коридора. Где-то вдалеке послышался хлопок. То ли взрыв, то ли выстрел – скорее, первое, судя по звуку.
Из репродуктора продолжал говорить тот же голос. Последний, что был адекватнее.
- Повторяю, наши намерения серьёзны. Если вы хотите обойтись без жертв – а среди заложников есть ценные кадры персонала больницы – вы должны выполнить наши требования.
После этого по коридору пробежали несколько охранников из мужского крыла. Эмилия тут же бросилась за ними – в суматохе её попросту проигнорировали.
«Они заняли актовый зал, повторяю, занят актовый зал»
Охранник с автоматом, который говорил по рации, упал замертво после выстрела откуда-то сверху. Эмилия спряталась за угол, поэтому могла лишь из дальнейших переговоров слышать о том, как развиваются события.
«Они взломали турели!»
Несколько выстрелов.
«Прекратить огонь!»
- Муа-ха-ха! Вы думали, всё будет так просто? Простые три дуры захватили вашу тюрягу и просто так сдадутся?!
Снова этот противный голос. Он точно принадлежал кому-то из её знакомых. Или же...
«Прекратите огонь, мы готовы вас выслушать!»
Эмилия взяла в одну руку пистолет, во вторую удостоверение.
«Нет... - думала она, - это не – не серьёзно. Они просят сделать их царицами морскими. Юстерия ни в одной вселенной не пошла бы на такие уступки. Великий Гегемон просто уничтожит их, но... мы в парадоксе. Это всё усложняет. Нужно добраться до Шарлотты, нужно...»
- Эй, ты что здесь делаешь?!
Охранники её заметили. Пришлось раскрыть свои карты.
- Я – Эмилия Королёва, официальный представитель Великого Гегемона К... Натаниэля. – Она уже начинала привыкать, оговорилась по инерции. – Я здесь, чтобы вести переговоры с захватчиками. Приказом Великого Гегемона я требую полной передачи всех прав на эту операцию.
Говоря эту фразу, Эмилия думала, что, если бы не экстремальные условия, они бы все с ног попадали сейчас с такого заявления. На её лице невольно нарисовалась довольная улыбка. Охранники же растерялись. Их начальник, видимо, подошёл к Эмилии и внимательно рассмотрел документ.
- Все печати и водяные знаки на месте... - заключил он, глядя в сторону своих товарищей. – Мы обязаны ей повиноваться.
- Но сэр! – Возмутилась одна леди. – Нам нужен приказ Гегемона.
- Это и есть приказ Гегемона.
Им пришлось собрать срочное совещание. Никто не мог понять, почему полиция не приезжает, а администрация Гегемона игнорирует все сообщения о чрезвычайном положении.
В итоге Эмилии опять пришлось терять время, и такой расклад ей не нравился. Но она не знала, что ещё могла сделать. Оставалось только ждать решения управляющих колонией. До директора они сегодня точно не достучатся. Как и до Великого Гегемона. Не только сегодня. Вообще никогда...
Часы пробили полночь. Терпение Эмилии кончалось, и она снова вышла вперёд.
- Я хочу хотя бы поговорить с ними. Если вы не позволите мне это сделать сейчас, будете отвечать перед Великим Гегемоном Натаниэлем по всей строгости закона Гегемонии Юстерии.
Она подняла вытянутую руку с раскрытым разворотом документа.
И тут внезапно террористы снова заговорили с ними. На этот раз был другой голос – похоже, третьей участницы захвата.
- Я смотрю по камерам, вы там не хотите пропускать к нам официального представителя Великого Гегемона? Да вас самих всех нужно посадить в колонию за неподчинение власти!
Они взломали камеры. Они это видят. Это хорошо.
Теперь в рядах охраны началась суета. Наконец Эмилии всё-таки дали слово.
Взяв в руки рацию, она так же, как и ранее, уверенно начала говорить.
- Именем Великого Гегемона Натаниэля, верховного главнокомандующего Гегемонии Юстерии. Моё имя – Эмилия Королёва. Я готова выслушать ваши условия, но для начала у меня есть к вам важный вопрос. Среди ваших заложников есть девушка по имени Шарлотта Рихтер?
«Если им моё имя ничего не скажет, значит, они точно так же подвергнуты действию парадокса. Если это так, то я смогу вообще проигнорировать их существование. Как только я нейтрализую парадокс, всё вернётся на свои места. Нужно только забрать Шарли...»
Минуту стояла тишина. Тяжёлая тишина.
- Да, есть такая. Повторить наши условия?
- Вам нужно освобождение всех политзаключённых. Что ж, так и быть. Колония будет распущена в обмен на Шарлотту Рихтер. И чтоб даже волос с её головы не упал.
Эмилия сама была в шоке от своих слов и действий. Сердце бешено колотилось в груди. Опять томительное ожидание. Девушка даже не стала наблюдать реакцию персонала – все были в шоке, в ужасе, просто поражены таким беспределом.
Теперь понятно, почему Гегемон НИКОГДА никому не выдаёт подобных прав. Также теперь понятно, каково это быть самим Великим Гегемоном. Полная свобода во всех смыслах этого слова. Полный контроль над людскими жизнями и судьбами. Главное, что в руках у неё не было ничего, кроме этой корочки, похожей на паспорт, и пистолета с 8 патронами. Но ощущение было такое, будто за её спиной целая армия.
Насколько же мозги юстерианцев промыты, насколько они покорны, что готовы слушать буквально человека с улицы. Всё лишь потому, что у неё была печать Гегемона.
От этих мыслей становилось не по себе. Эмилия попыталась сконцентрироваться на задании.
И помогли этому захватчики, что вышли на связь с ответом.
- Мы согласны. Она ваша.
Через пару минут из зала вышло двое. Впереди шла Шарлотта, позади неё девушка, держащая Шарли за одно плечо, а другой рукой приставив к её спине пистолет.
В ней Эмилия узнала одну из Одиннадцати Дарований. Девушка в белой блузке, длинными волосами с сиреневым отливом и вечно с какими-то пластырями на лице. Это была Широ.
Но взгляд у неё был такой, будто они впервые друг друга видят.
Ладно, плевать на неё, думала Эми, потом буду внукам этот анекдот рассказывать – заходят как-то в колонию четыре Дарования Юстерии...
Она взяла Рихтер за руку. Ладонь с рацией она поднесла к своим губам, не отводя взгляд от захватчицы.
- С этого дня этой колонии не существует. – Твёрдым тоном произнесла Эмилия, хотя внутри её всю трясло. - Можете быть свободны. Охрана и рабочие, вы слышали? Я говорю от имени Великого Гегемона. Я приказываю вам сложить оружие. Заключённые, можете свободно идти. Вас никто не тронет.
Детектив-парадоксолог сама не верила всему происходящему. Но прямо сейчас перед её глазами десяток мужчин и женщин сложили оружие. Широ торжественно выстрелила в воздух и побежала к своим. Работники колонии растерялись, они не знали, что делать, поэтому просто смотрели друг на друга и на Эмилию.
- Вы свободны. Можете идти домой. Завтра обратитесь к администрации Гегемона по поводу компенсации... - Она сама уже не понимала, что несёт. Тем не менее, похоже, это на них подействовало.
Эмилия повела Шарлотту к выходу, не оборачиваясь, словно позади них горели мосты.
Акт 6. Без Любви
Здесь не было зала ожидания на выходе, какие обычно бывают в больницах. Не было раздевалки, не было регистратуры в привычном её понимании. Здесь никто никого не ждал, никто не навещал.
Слабый свет. Холод. Эмилия чувствовала его даже сквозь свою одежду. Она боялась представить, как холодно сейчас Шарлотте.
- Хочешь, я могу дать тебе свой плащ. Прости, что не можем вернуться назад за твоей верхней одеждой. Если она, конечно, вообще была у тебя...
- Почему? – Вопрос Шарлотты прозвучал таким детским и наивным тоном. Эми даже не поняла, к чему он был задан.
- Что «почему»?
- Почему ты согласилась на такие безумные условия, чтобы лишь меня освободили самой первой? Это кошмар не только для колонии, а для всей Гегемонии. Боюсь представить, что будет завтра!
Эмилия усмехнулась.
- Ничего не будет. Помнишь то, что я говорила про парадокс.
Шарлотта сжала губы.
- Давай говорить начистоту... - продолжала Эмилия. – Я знаю, что ты принесла с собой в это место монолит. Я не виню тебя, ты не знала, что здесь столь сильное энтропийное поле. Тем не менее, ты не такая простая девчонка, какой кажешься.
- Мм... я посмотрю, с бумажкой ты почувствовала себя самой крутой. Продолжишь пользоваться своим правом до конца? Прикажешь мне рассказать тебе всю-всю правду?
Шарлотта игриво похихикала, но сразу же извинилась за это. – Ладно, прости, не хотела задеть тебя. Я знаю, что не будь ты таким надёжным человеком для Юстерии, тебе бы в жизни никто не дал воспользоваться абсолютной свободой. Даже в прошлом, произошедшем 50 лет назад. Даже на один день.
- Хм, спасибо? – Эмилия снова была смущена.
- И именно поэтому я тебе доверюсь. В обмен на небольшое обещание. Я знаю, ты его исполнишь.
- Что я исполню?
- Через пару лет я могу снова пропасть точно так же, как пропала сейчас. Я хочу, чтобы ты пообещала признать меня умершей для Юстерии и перестать меня искать. Скажешь, что парадокс меня скушал или ещё что-нибудь, ты лучше придумаешь.
У Эмилии чуть челюсть не упала. А ведь это она считала, что повела себя сегодня слишком нагло. Но просьба Шарлотты была что-то с чем-то.
- Ну, тогда и я попрошу у тебя кое-что. Покажи мне, где монолит.
Она слегка вздрогнула. Шарлотта Рихтер положила руку себе на плечо.
- Я же знаю, что ты исполнишь мою просьбу, я тебя знаю.
И она расстегнула лямку своего платья. Затем вторую. А затем полностью сняла с себя его.
Эмилия покраснела, но не могла отвести взгляд. Ей было неловко, но в то же время по-детски любопытно. То, что она увидела – была не просто оголённая женская грудь. На животе у Шарлотты была чёрная татуировка. Змея в цветах и ветвях, развевавшаяся из-под её груди. Эмилия знала, что это монолитное тату. Ритуальное тату.
Скоро Шарлотты не будет в Юстерии.
- Когда это случится, Эми, не говори никому, что ищешь меня. Я знаю, ты будешь искать меня. Я же тебе нравлюсь, верно?
- ...Шарли, прикройся, пожалуйста. Тут повсюду камеры. Да и эти скоро придут...
- Ты же сама сказала. Ничего не будет!
Последнюю фразу она протянула так сладостно, что Эмилия уже потеряла чувство реальности. Всё это казалось ей каким-то сном. И самое страшное – Рихтер смогла её запутать.
Когда та надевала назад своё платье, Эми нашла в себе силы спросить.
- Так ты всё-таки меня помнишь? Почему тебя не было в базе заключённых? Что происходит?
Шарлотта рассмеялась. Не так, как смеются все те, с кем Эми раньше удавалось встречаться. То был пошлый смех, а у Шарлотты совершенно другой. Искренний и тёплый, хоть и в тоне прослушивалась лёгкая издёвка, она всегда говорила очень мягко, как психолог на приёме.
- Я – актриса. И я обожаю свою работу. Особенно работать над ролью. Работа над ролью – накопление материала, наблюдений, личного опыта. Фильм будет называться «Без любви». Про диссидентку, что влюбилась в человека не того. Не того, кто был выбран для неё Комиссией по распределению браков. И за это она поплатилась, оказавшись тут. За месяц проживания здесь я узнала... много интересных историй. Ты не представляешь, сколько женщин здесь с подобной судьбой. Если не любовь, то другие причины. Не важно. Всех их объединяет одно – отсутствие свободы. Сегодня ты почувствовала, что такое власть. Ты можешь представить, что делает она с человеком... если это не один день, если это год, несколько лет, десятки лет, поколения за поколением. Я с самого начала вживалась в роль... но я хотела сыграть не дурочку с промытыми мозгами. Я хотела сыграть человека с несчастной судьбой. Однако, возможно, у этой пьесы будет... интересный финал.
Её улыбка была столь же ясной, как и ход её мыслей. Эмилия всю жизнь жила по другим принципам, но рассуждения Шарлотты были настолько ошеломляющими, что она не могла не прислушаться к ним. Сегодня ей будто открыли глаза. Всё это пугало её.
Пугало и завораживало.
- Я обязательно посмотрю... этот фильм. А пока пойдём.
- Что ж, Эми. Пойдём.
И они открыли дверь в настоящее.
Эпилог
В конечном итоге, всё закончилось благополучно. Ещё одно успешное дело в копилку Эмилии Королёвой.
Она не помнит тот момент, как дошла от выхода из колонии до палатки Комиссии. Была ночь, и, как сообщили ей позже, она сразу легла спать. Шарлотта же посетила Комиссарум, где дала свою версию произошедшего, после чего отправилась домой. В ближайшее время они вряд ли встретятся с Эмилией, ведь на неё свалилась гора отчётов и исследований из-за произошедшего инцидента.
К слову, информация, предоставленная группой Ганса, была тоже весьма занимательная. Первый парадокс оказался не так прост, как Эми могла себе представить ранее. Монолит был найден у человека из мужского отделения колонии. Его имя – Адлер Рихтер.
Далее в отчёте описывалась точно такая же татуировка, что была у Шарлотты на животе. Описание его внешности, его фамилия – всё это вызывало подозрения. Будто это был брат-близнец самой Шарли. Вот только не было у неё никакого брата. И человека по имени Адлер Рихтер не было. Ведь как только группа покинула энтропийное поле, его словно и след простыл. Он исчез, как исчезла Эми, когда они вошли внутрь – незаметно, непонятно. Будто этот момент вырезали из памяти абсолютно у всех.
И опять у неё было две версии. Либо это парадокс выкинул человека из параллельной вселенной, в которой Шарли – мужчина. Либо что-то в Гегемонии Юстерии не чисто, что-то они скрывают. И, пережив всё это, она была почти уверена, что приземлённый вариант реалистичнее во всех отношениях.
В один день Эмилия увидела в сводке новостей, что умерла юстерианка Лерия Шиммер. Ей было 85 лет, у неё был рак лёгких. «Всю свою жизнь она проработала в колонии, где занималась перевоспитанием нарушивших закон граждан Юстерии. Светлая ей память...»
Грустно было на душе. За окном всё бушевала осень, лили дожди. Эмилия твёрдо решила, что ей нужен отдых. Хороший такой отдых. Где не будет никаких парадоксов, никаких тяжёлых бесед, никаких философских мыслей. Только чистый гедонизм, только чистое удовлетворение своих физических потребностей.
Под стук капель дождя о крышу она лежала в ванне с розовой пенкой. Гидромассажная система расслабляла все мышцы её тела. Звучала тихая музыка, на табуретке возле зеркала свернулся комочком Макс.
Эмилия заслужила эти минуты.
Сцена после титров
В баре Комиссарума Эмилия сидела практически одна. Она специально выбрала стойку, куда никогда не садились сотрудники оперативного отдела – те самые подручные Ганса, с которыми ей пришлось пережить очень странное событие своей жизни. Обычно тут ужинали засидевшиеся сверхурочно технари, а они ребята говорливые лишь в редких случаях (как, например, сестра того же Ганса).
Она лишь слегка скрестила ноги, которые с этого очень высокого круглого табурета едва дотягивались до зеркально чистого пола. На стойке у неё стоял поднос с чизкейком и бокалом шампанского – набор победительницы, укротительницы парадоксов. Жаль не перед кем было так пошутить – рядом никого не было. Да и в баре сегодня было мало народу.
Музыка была очень тихой, свет приглушённым, а неоновые лампы создавали атмосферу элитного ресторана в столице Юстерии, никак не бара при Комиссии, который, скорее, претендовал на звание рабочей столовой.
Меланхоличное настроение Эмилии в пух и прах разбил своим появлением Одиннадцатый.
Конечно, ему и дела никакого не было до девушки – парень запрыгнул за барную стойку прямо с ноутбуком, от которого не мог отлипнуть. Лишь вливание в себя очередной чашки кофе из термоса прерывало процесс написания кода. Он даже сел, как ребёнок – притянув одно колено к груди, свободно размахивал второй ногой, которая так же, как и у Эми, едва касалась пола.
Девушка невольно улыбнулась, на душе у неё стало тепло. Она не могла не видеть в Одиннадцатом никого, кроме младшего брата, которого у неё никогда не было. Почему-то Эмилия не видела в нём мужчину, лишь мальчика с мягким характером. Поэтому она и обратилась к нему именно так:
- Иногда меня пугает, как много ты работаешь, котёнок.
«Котёнок» дёрнулся и прекратил печатать. Он, как нашкодивший пацан, резко выпрямился и сделал максимально нейтральное лицо, сжав губы в идеально прямую линию. Эмилию это насмешило, и она едва сдержалась, поймав смешинку в ладонь.
- Привет, Эмилия! Да и ты что-то запозднилась. Тяжелый был день?
«Вот же засранец, сразу перевёл тему на меня. Ну, я тебе сейчас покажу, кто здесь мамочка!»
- У парадоксолога каждый день тяжёлый. Чего не скажешь про вас, товарищ. Не принимай близко к сердцу, я просто знаю ваш отдел безопасности сетей. После перевода из бытового отдела работа там должна быть для тебя не такой напряжённой. Учитывая ваш график. Неужели ты для Людвига так стараешься успеть с релизом? – Эмилия мило улыбнулась. Йост чуть не выронил термос из своей дрожащей руки.
- С-сэр Людвиг Нойманн дал мне действительно интересный проект, но...
- М?
Парень вздохнул и отвернулся от Эми, оставив её в недоумении. Однако, она догадалась, что дело у него какое-то очень личное. Иначе он бы не стал так обдумывать ответ на абсолютно заурядный вопрос.
- У меня завтра свадьба, и мне нужно взять отгул. Но я не хочу оставлять дело брошенным на середине. Осталось совсем немного, вот и притащил ноут с собой.
Эмилия сначала была очень удивлена. Так, что глаза у неё невольно округлились. Затем она передвинулась ровно на один барный стул, чтобы быть ближе к своему другу, и положила ему ладонь на плечо, тепло выдохнув.
- Наследник графа Миллера, Одиннадцатый из Дарований Юстерии, офицер безопасности сетей Комиссии Великого Гегемона... уж кто-кто, а ты-то можешь позволить себе взять выходной без дополнительных выслуг. Тем более по такому хорошему поводу!
Она вполне ожидала, что введёт беднягу в краску. Эмилия знала, что не нужно было произносить то, что она произнесла после этого, и всё равно спросила:
- А, кстати, меня пригласишь?
Йост внимательно посмотрел на неё. Теперь без доли смущения. Одним взглядом парень заставил её чувствовать себя дурочкой.
«Непростой это тип, Одиннадцатый, - думала она, - но очень интересный.»
- Батя сказал, что я могу пригласить парочку самых близких друзей. Я думаю, ты подходишь под это описание.
Снова он вызвал улыбку на её лице. Так мило называл он приёмного отца, самого графа Миллера, батей. Также приятно было осознавать, что он считает её своим близким другом. Они не были близки. Но только в стандартном понимании. Человеческие отношения действительно могут быть сложнее, чем строгая иерархия, которую юстерианцам предлагает Гегемон.
Но не успела она выразить благодарность, как он опять сразил её наповал.
- К слову, ты никогда не думала, что этот титул Дарований обесценивает все наши старания? Ну, старания наших родителей, что вкладывались в наше образование. Ту работу, которую проделали лично мы. Нет ни дара, ни таланта, есть только труд. Вот пишу я днями и ночами код, а люди считают, что я вундеркинд. Как-то это не совсем справедливо. Ты, наверное, единственный человек, с которым я могу поговорить на эту тему откровенно. И нет, в моих словах нет диссидентского подтекста. Это большая честь для меня быть отмеченным самим Великим Гегемоном. Но просто само слово «дарование»... оно обнуляет наш труд. А эти перечисления... «одиннадцатый». Будто мы не люди, а лишь единицы.
Не туда свернул их разговор. Но Одиннадцатый усмехнулся, у него всё ещё нервно дрожали ладони и дёргался глаз. Всё из-за кофе.
- Мал шанс, что Комиссия по распределению выберет мне в жёны тебя или другую девушку из списка Дарований (признаться, я даже хезе, кто там, кроме нас)... это почти нереально. Скорее, она будет вполне «обычной» по меркам Гегемонии.
Эмилия улыбнулась, прикрыв уголки губ.
- Похоже на то.
- Я понимаю, что подбор кандидатов идеален, но всё равно не хочу, чтоб она видела во мне одного из дарований или сына графа, или даже офицера Комиссии.
В голове у Эмилии теперь крутился целый вихрь мыслей. Главная из них – устройство юстерианского общества. Она думала одновременно и о политике, и о любви. Всё-таки любила она этого парня всей душой, как любила бы младшего брата. Даже несмотря на то, что они не были по-настоящему близки.
- Твоя правда, Йост.
Она была рада, что он с ней поговорил.