Скрипка и шепот в темноте
**Фрагмент: "Скрипка и шепот в темноте"**
Терапия продолжалась. Рейм перенёс её в их общее пространство, превратив дом из тюрьмы в лабораторию по переписыванию её души.
**Как дома Рейм наймет скрипача?**
Он нанял его с той же клинической точностью, с какой подбирал лекарство. Пожилой, слегка потрёпанный жизнью музыкант, который за значительную плату был готов на всё, включая игнорирование очевидных страданий своей «пациентки».
**Как он посадит Сериз к себе на колени?**
Он усадил её к себе на колени в большом зале, как ребёнка. Одной рукой он обнимал её за талию, а другой — мягко, но неуклонно — держал её запястья, сложив её руки у неё на коленях. Это не было жестоко. Это было... методично.
**Как она будет первое время просить его остановиться? Как будет плакать?**
Когда скрипач по знаку Рейма начал играть — ту самую мелодию, что когда-то звучала в её кошмарах, — она задрожала.
«Рейм... пожалуйста... останови...» — её голос сорвался в шёпот.
Слёзы потекли из-под её повязки, оставляя тёмные следы на шёлке.
«Он играл это... Митчел... я не могу...»
**Все потому что Митчел играл ей на скрипке даже тогда когда она просила остановиться.**
Это была та самая пытка — красивая, мелодичная и безжалостная.
**Как Рейм будет нежен и ласков с ней в ответ?**
Он не остановил музыканта. Вместо этого он прижал её голову к своему плечу, погрузив лицо в её волосы.
**Как будет тихонько с ней разговаривать шепотом на ушко?**
«Тише, кошка, — его шёпот был тёплым и влажным у неё в ухе.
«Я знаю. Я знаю, что он делал. Он играл, чтобы причинить тебе боль. Чтобы сломать.»
Его губы коснулись её виска.
«А я играю, чтобы собрать. По кусочку. По ноте.»
**Как она скажет что ей нечем дышать но не из-за корсета?**
«Мне... нечем дышать...» — выдохнула она, захлёбываясь слезами.
**На ней под платьем был корсет и пояс верности с теми самыми втулками. Да, то самое без рукавов и декольте.**
И дело было не в корсете, туго стягивающем её рёбра, а в той панике, что сжимала её горло.
**Как реагирует скрипач?**
Музыкант играл, глядя в ноты, но его пальцы дрожали. Ему было её жалко. Эта сцена — рыдающая девушка в чёрном платье-футляре, сидящая на коленях у мужчины, который держит её руки... это было слишком. Но сумма, которую предложил Рейм, заставляла его терпеть и делать вид, что всё в порядке.
**Как Рейм до этого объяснил ему специфику работы с триггерами для своей жены?**
Рейм был с ним краток и цинично откровенен:
«У моей жены... специфические триггеры, связанные с музыкой. Ваша задача — играть. Игнорировать её слёты. Игнорировать её мольбы. Вы играете до тех пор, пока я не дам сигнал. Это часть терапии. Шоковой.»
**Как Рейм все таки ее успокаивал?**
Он успокаивал её не словами, а физическим перепрограммированием.
Пока скрипка выводила свою пронзительную мелодию, а она рыдала, его левая рука отпустила её запястья и легла ей на живот, чуть ниже корсета.
«Дыши через меня, — прошептал он. — Через мои руки. Я твой воздух. Я твой якорь.»
Он не останавливал боль. Он становился её противовесом. Он позволял ей пережить травму заново, но на этот раз — в безопасности моих объятий. Позволь ей просто... пройти сквозь тебя. Со мной.»
И постепенно, её рыдания стали тише. Её тело, вместо того чтобы вырываться, обмякло и прильнуло к нему, ища защиты от... него же самого. И в этом был весь ужас и вся надежда их отношений. Он был и ядом, и противоядием. И она уже не могла отделить одно от другого.