Глаза, что больше не лгут
Ночь Кейа провел как пришлось. Взяв со склада какой-то старый ковер и вновь переодевшись Каем, он устроился на холмике за городом, соорудив себе что-то наподобие жилища. Условия улицы, в прочем, не особо задевали его. Всю ночь он раз за разом прокручивал предшествующий разговор, а, встав с первыми лучами солнца, отправился в город.
За работой он выдохнул, не была и дня раннее, когда ему не приходилось выполнять каких-либо поручений, по окончании которых добрые женщины нет-нет да подсовывали что-нибудь съестное в качестве благодарности, порой этого было даже слишком много. Так, к обеду на душе стало совсем спокойно – теперь он мог не бояться о том, что его кто-то раскроет или кто-то будет его искать, он предоставлен сам себе и будет надеяться сам на себя.
Розария, в прочем, будет единственной, по кому он будет скучать в дали от дома. Кейа рассказал ей об итоге беседы, собираясь также, как и обычно. Все походило на их обычный ритуал, как будто они и не прощались вовсе, а скоро он вернется, как ни в чем не бывало. Только волнение в ее глазах выдавало отличность этой ситуации.
Так, думая о том о сем, ноги привели его к центральному фонтану. Подняв взгляд, он увидел знакомую фигуру с красной шевелюрой и улыбнулся
- Мистер Люк, надеюсь не заставил тебя долго ждать, - махнул рукой он и ускорил шаг.
Прежде как-то странно оглянув товарища, Рагнвиндер вздохнул и пошел за ним.
Стояла замечательная погода. Солнце освещало землю, обнимая её жителей, согревая своим теплом.
В тени деревьев мелькали две тени. В этот раз Люк притащил шпаги и теперь юноши сражались на колющих оружиях. Рагвиндр успешно гонял противника, пока наконец практически не ткнул острием ему в грудь. Только тогда тот поднял руки вверх со словами "Ладно-ладно! Сдаюсь!", а после, поскользнувшись, плюхнулся на траву прям там, где стоял со свойственным ойканьем. Черная повязка соскользнула и упала куда-то в траву неподалеку.
Дилюк моментально оказался рядом, чтобы помочь Каю встать. Что-то беспокоило его, это было невооруженным взглядом. Бродяжка был сам не свой и еще эта неуклюжесть в придачу…
- Давай руку, - сказал он. Кай машинально поднял голову и тут же отвернулся.
- Нет-нет, прости, ты не должен был этого видеть… - зашептал как заведенный он и опустил руку в траву, схватившись за какой-то вытянутый острый камень.
- Этого? Что ты подразумеваешь под «этим», говоря о красоте, подаренной природой, и почему я был не должен «этого» видеть? - послышался голос сверху.
Ладонь с камнем разжалась. Кай потерял дар речи. Дилюк присел рядом с ним так, что они теперь стали на одном уровне и одним движением руки развернул лицо бродяжки за подбородок к себе.
Под черной непроницаемой повязкой все это время не было следа лишенного органа. Рагнвиндер взглянул во второй глаз Кая, янтарный, переливающийся золотистым блеском. Бродяжка сидел, чуть сжавшись, и, задержав дыхание, смотрел на Дилюка как на судью.
- Мой… кое-кто говорил мне, что это уродство и уж лучше бы я был совсем слеп на один глаз, - возразил Кай. Солдат нахмурился и тут же ответил.
- Делай, что хочешь, но при мне так даже думать не смей. Кто сказал тебе эти слова, уродлив душой, раз из-за него ты был вынужден держать это в тайне и трястись как осиновый лист, что тебя кто-то увидит.
Последняя его фраза так походила на ворчание, а остальные слова подняли в душе Кейи такое тепло, что он откинулся на траву и громко засмеялся. Синие волосы рассыпались по траве. Однако, смех был таким звонким и чистым, что это заставило противника улыбнуться.
Дилюк не сказал ни слова. Вместо того чтобы как обычно протянуть руку, он присел и наклонился к противнику. В следующий момент его губы накрыли губы Кая. Глаз того расширился, однако осознание пришло быстро, а потому он прикрыл его и обвил руками шею Рагнвиндера. Сердце в его груди заколотилось с такой силой, что Дилюк наверняка слышал.
- Мистер Люк, вы - лучшее, что происходило со мной в этой жизни.
- Знаешь, если начистоту, то я задолжал тебе еще одну правду, - признался Кай, пока они сидели на стволе упавшего дерева после очередного боя. Вид юноши был расслаблен, однако глаза его были лишь прищурены, он смотрел за каждым движением Рагнвиндера, чтобы уловить малейшую реакцию.
- Хорошо, ты всегда можешь сказать мне все, что посчитаешь нужным.
Бродяжка неловко улыбнулся
- Кая не существует, - его голос изменился, - мое настоящее имя Кейа Альберих, единственный сын Пьеро Альбериха. В свете известен как Райская птица или обыкновенное Павлин. Будучи недовольным своей жизнью я вышел в город, а для того, чтобы обычные люди не равняли к знати, придумал себе личность бродяжки, - его монотонный тон стих и дальше он продолжил в более естественной манере речи, - пока я всего лишь уличный бродяжка, люди не думают о том, кто я, и я могу помогать им, общаться на равных, получать оплеуху от мадам Шорц и жить той жизнью, которой всегда желал. Несмотря на то, что все биографические данные и имя являются подделкой, в шкуре Кая я могу быть собой и испытывать настоящие эмоции, которые не могу позволить себе, находясь в собственном доме. Причиной же моего раннего странного поведения было осознание, что человеком, причастным к смерти служителя церкви и скорее всего Мистера Ку является мой отец, так что твои догадки, касаемо этих преступлений оправдались. Он узнал о моих побегах из дома и оставил мне записку в Евангелии и вчера мы с ним пообщались на эту тему.
Когда Кай закончил свою исповедь он поднял немного испуганный взгляд на Дилюка, как преступник на судью, ожидая вынесенного приговора.
Дилюк, молча слушая его до этого момента, спросил
- Значит, таким образом он чистит город от неарестованных преступников?
- Получается, так, - пожал плечами Кай, - он – сама власть, поэтому может делать все, что считает нужным, его некому судить.
Дилюк принял позу лотоса, видно о чем-то раздумывая.
- Он приехал недавно?
Кай нахмурился. Он видел, что Дилюк о чем-то догадывается, но не знал, о чем именно.
- Он заявился в дом вчера. Ты что-то понял?
- Если прикинуть временные рамки, о которых ты сказал, то можно сделать вывод, что Пьеро Альберих приехал по причине появления линчевателя. Именно резко вспыхнувшие пожары один за другим стали нарушителями спокойствия за последний период. Заодно, он, похоже, решил заняться криминальной чисткой, но основной повод - именно он.
Кейа цыкнул
- Что ж, в таком случае, этому несчастному недолго осталось. С деньгами и связями его найдут быстрее, чем ты успеешь сказать слово «линчеватель», - выдержав паузу, юноша поднял взгляд на Равгвиндера, чего-то ожидая. Дилюк перехватил этот взгляд
- Ты смотришь на меня так, будто какое-то крупное преступление совершил
- Хуже, я соврал тебе, также как и врал всем остальным.
- Что за глупости ты говоришь, - пробормотал Дилюк, отвешивая товарищу щелбан, - для меня не имеет значения, не твое звание, не происхождение. Человек, что стремится помогать окружающим и защитить их, в моих глазах останется героем, не зависимо от прочих переменных. Ты полнейший идиот, раз все это время накручивал себя подобного рода мыслями.
Ойкнув, Кай засмеялся. Теперь, когда он поделился с кем-то еще своей тайной, он почувствовал, как тяжелый груз, привязанный к его ноге, мешающий ему выплыть на поверхность, свалился и ушел на дно и теперь он может сделать долгожданный глоток свежего воздуха.
Признаться, еще одной причиной, по которой Дилюк практически не принял во внимание признания Кейи, был тот факт, что он уже догадывался о подобном. Периодически кружась в обществе разных слоев общества, младший Рагвиндер видел небольшие особенности в их поведении. Кай был неплохо сложен для бродяжки, в меру изящен, что не всегда соответствовало его образу, все свои дела выполнял после обеда, не задерживался в одном доме, после заката куда-то торопился, а в разговоре о родителях тут же становился мрачнее тучи, что более свойственно горькому опыту, связанному с ними, чем тем, кто вырос без них вовсе. Одна за другой улики как бусинки надевались на ниточку, приведя Дилюка к составленному выводу. Совершенно он сделался уверен в своей теории в тот момент, когда Кай напрочь отказался остаться у них на ночь, в торопях куда-то собираясь. Настаивать на своем Дилюк, конечно, не стал, зная, что этим вгонит товарища лишь в еще большую панику и ожидая, что тот сам расскажет, когда будет готов.
- … И что, теперь то с мыслью, что тебя не будут ждать, ты можешь остаться на подольше? – спросил теперь он Кая, когда диск солнце приблизился к горизонту и он уже собрался домой.
- Ага, я ушел из дома и соорудил себе жилище, а в ближайшие дни, поищу угол поприличнее за определенную плату, - совершенно обыденно сказал Кай и, чуть нахмурившись, спросил, - к сожалению, я никогда не задавался вопросом, касаемо съемного жилья, поэтому, признаться, теперь в замешательстве. Может, ты что-нибудь знаешь?
Дилюк встал как вкопанный и взглянул на Кая таким взглядом, будто перед ним теперь не человек, к которому он испытывал самые нежные чувства, а обыкновенный таракан.
- Знаю. Я знаю одного человека, наверное, с самым дешевым для тебя жильем, более того, ты с ним знаком, - несмотря на то, что в душе юноша закатил глаза так, что вполне может различать извилины собственного мозга, на деле его интонация не изменилась.
Кай же встрепенулся, обрадовавшись этой новости
- Правда? Дашь адресок?
Дилюк пожал плечами и усмехнулся.
- Я тебя даже провести могу
Кай вне себя от радости вскочил, прихватив шелковую пвязку. Глаза его горели как янтарь и сапфир.
- Ну же Дилюк, назови уже имя моего спасителя
Младший Рагнвиндер вздохнул безнадежной тупости своего товарища и ответил
- Ты уже назвал его сам.
Кейа тряхнул головой. Видимо, он и правда то ли слишком перенервничал, то ли недостаточно спал этой ночью, то ли потерял возможность пользоваться мозгом.
- Но я никого не называл
- Просто иди со мной.
Все те несколько минут, что они шли, Кая не покидала мысль, что дорога до дома названного спасителя кажется ему подозрительно знакомой, а когда на горизонте замаячила крыша с красной черепицей, то юноша и вовсе заподозрил что-то неладное.
- Ты вроде бы хотел привести меня к человеку, у которого я бы мог попросить пожить некоторое время, - будто невзначай напомнил состоявшийся бродяжка, на что товарищ даже ухом не повел
- Я сказал, что проведу тебя по нужному адресу. Про человека речи не было. Будь так, нам бы не пришлось делать и шага.
У Кейи лицо вытянулось как груша. О как, значит, мы теперь разъясняемся! И ведь не спросил даже
- Люк-люк, ты, наверное, не понял…
Дверь за ними захлопнулась. На пороге появилась Аделинда. Увидев Кая, она довольно улыбнулась.
- Какие люди! Дилюк, мальчик мой, что-то случилось? У твоего дружка такое пришибленное лицо, как будто он только человека мертвого увидал. У вас все в порядке?
В отличие от Кейи, Люк сохранял совершенную невозмутимость, отчего горничная впала в небольшой ступор
- Все в порядке. Можешь накрыть на еще одного человека? Мне нужно будет переговорить с отцом.
Кай и без того, желающий провалиться под землю от всей этой ситуации и мысленно бьющийся головой об стену хотел было что-то возразить, но Дилюк и слышать ничего не хотел – разувайся и все тут. Аделинда же, в прочем, ничуть не смутилась и ушла, как и было велено, позвав с собой гостя.
- Значит, ты пока остаешься?
- Скажем так, - не так уверенно ответил Кай, присаживаясь за стол, - я бы хотел, но я не в праве принимать подобные решения, поэтому не могу ответить на твой вопрос корректно.
Аделинда усмехнулась
- Да брось, ты слишком серьезен. Не знаю, что там у тебя случилось, но семья Рагнвиндеров всегда была благосклонна к тем, кто неравнодушен к окружающим. Это у них в крови. Овощной салат будешь? – спросила она гостя, облизывая пальчики, - В него добавлен отварной картофель и яйцо всмятку.
Каю ничего не оставалось кроме как кивнуть
- Ага
Желудок тут же подтвердил желание.
- Буду благодарен.
Через несколько минут на кухне появился Рагнвиндер младший и пристроился на свободное место.
- К тебе есть несколько вопросов
За ним вышел мужчина постарше, который, к удивлению Кая, был слишком похож на Дилюка. Точнее, наоборот, Дилюк был слишком похож на этого высокого мужчину крепкого телосложения с такими же длинными красными волосам и бородкой. Вошедшим был никто иной, как Крепус Рагнвиндер. Увидев его, Кай вскочил. Этого человека знал весь город. Он славился как доблестный воин своего времени, идущий по тропе справедливости и закона, следуя принципам, а его вино пили на самых богатых вечерах. Сам он почти не показывался в свет, но даже так было сложно найти человека, не слышавшего его имени. Кай испытывал к нему глубокое уважение, а потому не мог не склонить голову.
- Что угодно, на все отвечу.
- Я уже давно ушел в отставку, поэтому условности не требуются, - сказал Крепус, - Дилюк рассказал мне об обеих сторонах монеты. Ты неплохо ладишь с окружающими, да и в борьбе хорош. Читаешь, письму обучен?
- Обучен, - кивнул Кай.
- Тогда пройдешь стажировку в архиве, об этом договорюсь, в свободное время будешь совершать обходы города. Дилюк будет тебя курировать, - мужчина обратился к сыну, - ты же не будешь против наставничества?
Юноша еле заметно кивнул.
- Вот и отлично, хоть записан будешь по-человечески, да службу пройдешь, а там делай, что хочешь – строй карьеру офицера, совершай обходы или берись за наставничество – сам себе хозяин. Как говорится, было бы желание, а остальное приложится, - подытожил Крепус.
Кай не верил своим ушам. Его сердце стучало быстро-быстро, а в голове под коркой сидела мысль, что все происходящее – лишь приторно сладкий сон, который разобьется на тысячу осколков, стоит ему лишь открыть глаза, настолько был высок уровень эндорфинов в организме. Теплая рука осторожно взяла его за запястье.
- Эй, ты хоть кивни, - беззлобно, скорее мягко сказал Дилюк. Эти слова вернули Кая в реальность. Его ладони подрагивали.
- Вы уже сделали меня самым счастливым человеком на свете, - собравшись с мыслями, ответил юноша, - Я не знаю, как могу отблагодарить вас. Клянусь, что вы не пожалеете о принятом решении.
«Так-так-так» билось сердце в таком бешеном ритме, что, казалось, выскочит из груди. «Так-так-так» подгоняло оно навстречу новой жизни. Сегодня распустилась еще одна душа.
***
Тук-тук-тук
Дилюк поднял голову и нахмурился. В такой поздний час он не ждал никого и его отец тоже. Кай сейчас был в комнате с книгой, а мистер Крепус заперся в кабинете за документами. Юноша поднялся и нехотя открыл дверь.
Перед ним стояла худая фигура в плаще. Когда дверь открылась, она скинула капюшон, обнажив темную макушку красивой женщины средних лет.
- Вам что-то нужно? – первым спросил Рагнвиндер. Гостья выудила из рукава сверток
- Кейе письмо, - был ее ответ.
Дилюк невольно вспыхнул. На его глазах близкий ему человек предавался страху, когда дело касалось отца. Все, что было в жизни Кейи Альбериха, теперь Дилюк хотел оставить в прошлом и не возвращаться к этому, а теперь это прошлое нагрянуло само. Женщина же увидев, реакцию вздохнула.
- При всем моем уважении, господин Дилюк, не смотрите на меня как на врага народа. Мне всего лишь приказали передать это письмо из рук в руки. Кейа - мой друг уже много лет и я не желаю ему зла.
- Розария? – послышалось из коридора. За спиной Дилюка показалась еще одна фигура.
- Надо же, по имени еще помнишь, - язвительно поприветствовала женщина.
- В доме что-то случилось? – с тревогой спросил Кай, сделав шаг назад, пропустив подругу. Дилюк, увидев жест товарища, повторил его – все таки не отсылать же ее в такой час обратно, и о чем только эта знать думает.
- Господин не выходил сегодня из комнаты. Даже обед и ужин просил занести к себе. Это было приказано передать тебе, - Розария протянула белое сложенное письмо с приложенной к нему заметкой, на которой было коротко написано:
«Ты сказал, что я могу обратиться к тебе, если понадобишься. Прочти письмо, а завтра приезжай. Вопрос рабочего характера».
Кейа нахмурился. Давеча они с Дилюком обсуждали об одном незаконченном деле отца. Печать на конверте показалось юноше знакомой и, не теряя времени, он вскрыл его.
«Кейа Альберих!
Дом Фотайлов имеет честь известить Вас, что будет рад видеть Вас тринадцатого числа восьмого месяца в восемнадцать часов по адресу ул. Х дом Х.
Хорошего настроения!
Феретэ Фотайл»
- Этот человек решил держать тебя на коротком поводке, выгуливая посуточно? – со злобой бросил Дилюк, лишь взглянув на конверт.
Кейа прикусил внутреннюю сторону щеки, задумавшись. Увидев, что товарища не задело беспокойство, младший Рагнвиндер наконец остыл.
- Нет, мы разошлись с уговором остаться в деловых отношениях. Он не смеет писать мне по личным причинам, - ответил Кай, подняв взгляд на Дилюка, - Помнишь, я говорил тебе, что убийства, касаемые нарушителей закона – его рук дело? Кажется, он нашел линчевателя.
***
Дилюку не нравилась, ой как не нравилась идея отпускать Кая. Вид его был темнее тучи. Страх того, что он может и не вернуться, сковывал его, но его товарищ был уверен в себе, а потому он не смел сомневаться в нем.
Наутро солдат проводил Кая, подпирая стену прихожей. С лица бродяжки же не сходила морщина и, торопясь, они покинули дом Рагнвиндеров.
Дома Кейу встретили шепотками. Проводив подругу до ее комнаты, он отправился к отцу. Служанки в коридоре сторонились его, пропуская вперед, не понимая, что происходит, но догадываясь, что дело неладно.
- Входите, - послышался знакомый низкий голос за дверью.
- Доброго дня! Вы хотели меня видеть, - отчитался Кейа, перейдя порог. Теперь, когда их отношения с отцом разрешились, он был спокоен. Пройдя вглубь комнаты, он оперся о стол, тем самым сократив расстояние.
Пьеро, как и в тот раз, стоял у окна, заглядывая между прикрытых штор.
- Да, хотел, - кивнул мужчина и без условностей перешел к делу, - по содержанию письма, должно быть ты понял, зачем я послал за тобой.
- Вы обвиняете в преступлении Феретэ Фотайла, - кивнул Кейа, - вернее, хотите обвинить. У вас нет доказательств, поэтому вы хотите, чтобы я принял приглашение и разоблачил его.
- Похоже, бегая в город, ты занимался чем-то полезным, - отметил Пьеро, - в таком случае, тебя подготовят к этому вечеру.
- Как скажете, - согласился Кейа и, оттолкнувшись от столешницы, направился к выходу, - по возвращении будет необходимость предъявить доказательства того, что он виновен?
- Будет необходимость убедить меня лишь в обратном, - пожал плечами Пьеро, проводив взглядом сына.