Игра в карты
- Тпр-р… Приехали! – крикнул кучер, после чего дверца экипажа скрипнула и с облучка ловко спрыгнул смуглый юноша, одетый повседневно и весьма скромно для своего привычного образа известного всем «павлина». Настрой его был неоднозначный – человек, к которому он теперь направлялся, производил на него весьма двоякое впечатление. В прочем, сам Кейа никогда не был правильным мальчиком, поэтому не считал себя правым оценивать и других тоже.
Стукнув кольцом, ухваченным в пасти металлического льва о дощечку двери, теперь он ожидал дворецкого или горничную. Какого же было его удивление, когда вместо какого-нибудь франтика, дверь ему открыл сам Феретэ, чуть запыханный, но собственной персоной.
- Господин Альберих, это вы! Проходите, - сказал он, улыбнувшись. Отчего то, Кейе показалось, что эта улыбка отличалась от той, что была на общем визите, однако он не придал этому особого внимания, - вернее, простите, окажите честь.
Пройдя в прихожую, Альберих увидел ожидаемого дворецкого, мужчину среднего возраста с местами выступающей сединой, который теперь так и стоял с приподнятыми руками, видимо подготовившись принять визитера, и совсем не ожидавший, что хозяин дома проскочит прямо перед его носом.
- Я сам проведу гостя, можешь не думать об этом, Джейк, - обратился к нему юноша и кивнул Кейе, - пойдемте!
Теперь, находившись в другом расположении духа, Кейа обратил внимание на обстановку дома – право слово, по ней было видно, что им обладал когда-то хоть может и не внушающий доверия, но более чем весьма богатый человек. Весь пол в доме покрывал паркет с геометрической мозайкой, проемы украшала лепнина, всюду были дорогие красные ковры, потолки украшали многоуровневые люстры, а мебель, покрытую такой же красноватой обивкой украшали золотистые детали. Такую роскошь мог себе позволить не каждый порядочный аристократ, а это место прямо таки источало ее.
Проведя гостя куда-то в глубь дома, Феретэ наконец остановился посреди очередной гостиной и, оставшись довольным, хлопнул в ладоши.
- Признаться, комфорт гостя является для меня высшим благом и основной ценностью, поэтому прошу сообщать мне о своих желаниях, и я постараюсь сделать все возможное, дабы у вас остались положительные впечатления от нанесенного визита. Карты? – презентовал юноша, вытащив из-за пояса маленький коробочек.
- Как изволите, - согласился Кейа.
Из-за угла вышел белый комочек. Кейа присмотрелся - по мере приближения этот комочек все больше приобретали очертания весьма грациозной кошки. Приблизившись, она потерлась о ноги хозяина.
- Познакомьтесь, это Мейгуй, - с улыбкой представил Феретэ, - признатья, зачастую она бывает негостеприимна, поэтому будьте осторожны. Я бы не хотел, чтобы вы поранились. Прошу, присаживайтесь на кресло! Принесите, пожалуйста, чай и закуски, - крикнул юноша и кивнул на красные бархатистые кресла с дубовым столиком между ними, - а ты, мадам, идешь с нами!
Сказав это, он подхватил на руки питомца и усевшись на кресле и, прежде чмокнув в нос, аккуратно усадил на колени свою мадам. Она тут же заурчала и уткнулась носом во внутреннюю сторону локтя хозяина. Во взгляде Феретэ при этом стояла настолько наивная детская простота, что у Кейи возник полный диссонанс того, что он видел сейчас и образа на вечере.
- Мейгуй некогда приобрёл мой дядя, - начал Феретэ, - видите ли, кошки выглядят богато, поэтому эта роскошная красотка должна была стать настоящим украшением дома. Я периодически подкармливал её, наверное, поэтому сейчас она весьма снисходительна ко мне.
От каждого движения руки Феретэ кошка выгибалась, подставляя макушку и спину хозяину и почти захлебываясь от урчания. Раскатистое мурлыкание становилось все громче, пока вдруг малышка не чихнула.
- Ха-ха, перестаралась, девочка! - подняв взгляд на Альбериха засмеялся Феретэ.
В дверь постучали и после одобрительного "входите" зашли две женщины средних лет, несущие подносы - один с чаем, другой с вином, третий с закусками. Поставив на стол, они бросили небрежный взгляд на Фотайла и, не дождавшись звонкого "благодарю", развернулись и ушли.
- Берите, что вам будет угодно! - кивнул мальчонка и, завидев, что Альберих потянулся к чаю, даже не взглянул на вино, вытянулся и невольно отметил вслух, - отчего то я думал, что вы предпочтете иное.
- М? - усмехнулся Кейа и, вольно развалившись на кресле, наигранно вознегодовал, - а что, вас так послушать, я только и делаю, что хлестаю, что покрепче да питаюсь невесть чем.
- Ваше поведение способствует рождению этих мыслей о вас, - парировал Феретэ, - в прочем, не мне об этом говорить. Я знаю, что вы видели меня тогда, на вечере и до смерти рад, что вы поспешили удалиться.
- Не люблю делать поспешные выводы и заглядывать в чужие шкафы тоже, - пожал плечами Кейа, - поэтому не будем об этом. У каждого из нас есть публичная сторона и обратная, которую он не хочет показывать. Общество состоит из рубашек, где каждый прячет истинную ценность своей карты, потому что боится, что она слишком мала.
Феретэ положил щеку на ладонь и начал накручивать прядку.
- Или, в вашем случае, слишком велика, - подметил он, кивнув на собеседника.
Альберих усмехнулся.
- Боюсь, вы думаете обо мне лучше, чем я есть на самом деле, - юноша развел руками и загадочно улыбнулся, - Значит ли это, что я успешно веду партию?
Сказав это, он положил козырь и, прежде громко цокнув, Феретэ был вынужден забрать карты.
- В таком случае, знайте, что я сделал на вас ставку, - признался малец, изучая забранное.
Кейа улыбнулся и положил пиковый туз
- Вы не ошиблись с просчётом. У меня все!
Фотайл сбросил веер на стол и откинул голову назад, уставившись в белый потолок.
- Никогда не везло в картах... Примите мои поздравления!
Когда в дверь постучали, Феретэ лениво поднял голову.
- У меня тяжёлая драма и клеймо проигравшего. Если это не сладости, я буду жаловаться на несправедливость этого мира, - совершенно по-детски пробубнил он, надув щёчки, что весьма позабавило гостя.
Из-за двери высунулась голова женщины-служанки.
- Некто, кто решил не представляться, желает вас видеть по некому деловому вопросу, - отчиталась она.
Феретэ протянул руку
- Он написал письмо?
- Он явился лично
Громко, со всей драматичностью вздохнув, юноша приподнялся на кресле и, посадив пушистую драгоценность на свое место, чуть поклонился гостю
- Извольте временно отклоняться. Обещаюсь решить непредвиденный вопрос в кратчайшие сроки. В качестве компенсации попросите принести любые закуски в любом количестве. Отказ не принимается! - последнюю фразу юноша крикнул уже в дверном проёме.
Когда мальца уже след простыл, женщина развернулась к Альбериху и сухо спросила
- Желаете чего-нибудь?
- Пожалуй, воздержусь. Обращусь к вам, когда будет на то необходимость, благодарю, - ответил Кейа, опустив взгляд в отражение в чашке, что от одного дуновения раскололось на несколько раздробленных Альберихов.
Многоликость всегда являлась неплохим способом стать частью социума. Она упрощала многие задачи, помогала налаживать связи, решать вопросы и даже просто убить время. Умение подстраиваться под оппонента не раз помогало ему, более того, бонусом к этой черте стала возможность распознавать себе подобных. Как говорят «рыбак рыбака», так и Альберих, играющий роль столько, сколько себя помнил, мог распознать актера в толпе.
Посвящение самого Альбериха в актеры прошло еще в раннем юношестве, когда воспитание родителя было на пике своего влияния. Тогда, стреляясь от вечных нагоняев по причинам наивысочайшей важности, Кейа, осознав, что идеальным героем своего времени ему не быть, выучился воссозданию образа такого и то, лишь для того, чтобы упреки отца не были столь регулярными. Этот образ также упростил его роль в обществе и вскоре стал использоваться на постоянной основе.
Ситуация с Феретэ же вводила его в тупик. Юноша умел быть быть развязным любовником, пафосным аристократом и наивным мальчуганом, при чем эти роли кардинально отличались и были в равной степени сыграны настолько умело, что Кейа не мог понять, какая из них настоящая. Казалось, младший Фотайл просто водил за нос всех подряд, стремясь по какой-либо причине подстроиться под каждого, и справлялся с этой задачей весьма успешно и без каких-либо последствий … пока что.
В прочем, может взращенная в юноше подозрительность играет в нем злую шутку и теперь его догадки были сравне старческому маразму, положившему свое начало еще в первой четверти жизни молодого человека.
Дверь скрипнула. В проходе показался хозяин дома.
- Благодарю за ожидание, мистер Альберих, - чуть с хрипотцой сказал он и, прочистив горло, улыбнулся, - еще партию?
Не дождавшись ответа и во избежание лишних вопросов, юноша бухнулся в кресло и принялся раздавать карты. Его любимица же, дернувшись, спрыгнула с подлокотника и поспешила скрыться, напоследок махнув пушистым хвостом. Предугадав последующую просьбу юноши – горничная принесла новый поднос и, поставив, случайно коснулась его ладони. На мгновенье поморщились оба. Сделав свое дело, женщина поспешила покинуть помещение.
- Я хотел бы извиниться за этот инцидент, особенно после сказанных мной слов при нашей с вами встрече. Это было слишком неосмотрительно с моей стороны, - не глядя на собеседника, признался Феретэ.
Положив козырь крестей он усмехнулся
- Надеюсь, вы не поставите крест на этом доме. Признаться, я бы не хотел оказаться в вашем черном списке.
- Я не настолько падший человек, чтобы вести что-то подобное, - ответил Кейа, закинув ногу на ногу, и, чуть подумав еще, добавил, - должен признать, у вас много рубашек на руках.
Феретэ прикрыл выступившую улыбку ладонью
- Ах, вы об этом, - заметил он, - а вы что, жаждете сорвать с меня одну из них?
Оттолкнувшись от подлокотников, юноша обогнул столик и хотел уже влезть между столиком и гостем, но гость выпрямил руку, опустив ладонь на стол и тем самым, перегородив ему путь.
- Ну же, не ломайтесь как какая-нибудь девица! - промурчал Феретэ, наклонившись к чужому уху - вы мужчина, коих в мире бесчисленное множество.
- Не стоит всех ровнять под одну гребенку. Мне это неинтересно.
- Верьте или нет, но мой опыт говорит об обратном, - вздохнул Феретэ, облокотившись о столик, - Ах, Мистер Альберих, вы и представить себе не можете насколько человека может привлечь грех. Я встречал многих - яростных мужененавстников, дисциплинированных праведников и верных мужей - кому-то хватает сладких глупостей, а кто-то упивается рюмками, надеясь подавить страсть, но исход один. Что свойственно, наутро все они покидают меня в тишине и позднее даже не заговаривают, будто забыв обо всем. Такой вот парадокс.
На носу Альбериха появилась морщинка
- Это отвратительно.
Феретэ пожал плечами. Ничего в его поведении не выдавало позиции страдальца
- Это природа. Против нее не попрешь.
- И вам нравится эта роль?
- Я не могу от нее отказаться
- Вы не знаете, на что годитесь еще, - вспыхнул Кейа. Чувство справедливости по непонятной причине вспыхнуло в нем и наполнилось до краев.
Ответ Феретэ был короток
- Также как и вы, - улыбнулся он.
Кейа прикусил язык.
- Вы идёт по меньшему пути сопротивления, а потому делаете то, что от вас ждут. В этом мы с вами схожи, а потому вы не в праве осуждать меня за это.
Альберих молчал. Ему было нечего на это ответить. Феретэ считал, что контролирует ситуацию, чем походил на прекрасную бабочку, залетевшую в паутину и еще не осознавшую, как крепко она может в ней завязнуть.
- Ваши взгляды приведут вас к саморазрушению, - спустя несколько секунд раздумий сказал Кейа, покручивая в руке пустую чашку.
Над головой раздался звонкий заливистый, совсем как детский, хохот. Альберих поднял взгляд. Феретэ откинувшись на столешницу, опершись на руки, смеялся.
- Что это вы?
- Пусть, - наконец ответил Фотайл и махнул рукой, - саморазрушение привлекает своим очарованием.
Кейа улыбнулся детской наивности и, подперев щеку ладонью, заметил
- Вы пожалеете о своих словах
- Это угроза? – Фотайл не боялся, голос его был лишь наигранно удивленным.
- Это констатация факта.
- Что ж, отлично, - хозяин дома щелкнул пальцами, найдя новое увлечение, - давайте сделаем на этом ставку.
- Не в моих правилах ставить на чужие судьбы.
Феретэ так и застыл с поднятой рукой и вытянутым лицом, а после мягко улыбнулся
- За это, признаться, я вас и люблю, - сказал он, - сыграем еще раз…