калории для эго

У моей первой любви был немецкий акцент, желтые глаза, темные волосы, иссиня шерсть, длинный хвост и три пальца. Он учился в Институте для Одаренных подростков им. Чарльза Ксавьера и мы видели с ним в три часа дня каждый день, кроме выходных.

Тогда мне было шесть. 

Следующего звали Гарри. Я призналась, что люблю его маме, разрыдавшись после признания. Я могла долго всматриваться в черное небо, и думать, что цвет волос у него такого же цвета. 

После восьми лет воображаемые влюбленности происходили все менее и менее трагично.

Сейчас мне 21. Я иду по Тверскому бульвару, весело размахивая сигаретой и о чем-то болтаю. У входа в очередной МакДоналдс слышу брошенное в спину с драматизным отчаянием уровня ТЮЗа.

- Принцессы не курят!

 С самым сучьим лицом я оборачиваюсь к очередному пикаперу и отвечаю:

- Так не кури. 

Фразу пафосно выдать удалось, а вот, наверное, гримасу удивления не припрятала.

- Я твой принц, а ты моя принцесса, - отвечает мне Леголас.

Ебучий. Сука. Леголас. 

На долю секунду моя жизнь стала вполне себе вареницей фанфиков, которыми я когда зачитывалась.  До сих пор ржем с подругами, что это был мой главный проеб года, что он увез бы меня в Лихолесье, познакомил с отцом, и стала бы я Принцессой Эльфов.

Нет, шизофрении у меня нет. Повторяю. Если вы обитаете в районе Тверской Москвы, вы могли бы хоть раз заметить, сука, Леголаса. С длинными волосами, в полном облачении, только лука и стрел ему не хватает. Кстати, летом он катается на скейте. 

Однажды старшеклассница, услышав мой рассказ о каком-то сериале, положила мне руку на плечо и сочувствующе произнесла:

- Сонча, у каждого из нас в голове коммуналка с британскими актерами. 

Я вообще об этой коммуналке и хотела поговорить. Я всегда была влюблена в кого-то воображаемого.

Мы с подругой организовали вымышленный "Сераль" (в честь первой оперы Моцарта, конечно), невидимый дворец, в который приглашали всех милым нам сердцу. Я могла отправить фото какого-нибудь танцовщика, а К. с видом знатока отвечала: "Стоит выслать ему приглашение".

Мы были в 11 классе, разумеется, как вы поняли, парней у нас не было.

И мне долгое время казалось, что все это с возрастом пройдет. Что мы увидим настоящих парней, что все, о чем мы воображали себе произойдет в реальной жизни и будет во сто крат лучше. 

Мы были в 11 классе, и разумеется мы были тупыми. 

Марк, когда мы обсуждали тему фангерлинга, сказал, что это напоминает древнее жречество. От него других слов ожидать не стоило, но мне нравилось. Этакие жрицы культа, чьи монументы брались с действительно существующих людей.

Одноклассница публично насмехалась надо мной, что в отличие от нее, у меня нет парня, а только радостные восклицания: "Ах Микеланджело Локонте, ах Микеланджело Локонте".

Но знаете, что у меня было помимо сладостного ощущения, фантазий, фанфиков, сохраненных фоток? Что у меня было помимо одиночество и пропасти с социумом? Инфантильности и отчужденности? У меня была мотивация.

Я училась у каждого моего мнимого возлюбленного, я заражалась его интересами, life-stylом, стараясь хотя бы внутреннее ему соответствовать. С возрастом мои мнимые возлюбленные становились реалистичными. Теперь это не герои конкурсов, а танцовщики, которых я могу даже увидеть (а если повезет, и выследить). 

С моей самооценкой до небес, я думала, что стану для него/нее лучше. Достойной. Таила мечту занять место, когда мне будет позволительно с ним заговорить. 

Я гналась за идолами, а прибегала к идиотам. Реальные парни оказались скучнее в разы. Разочарование. Разочарование. Разочарование. Выбора особо не имелось, я покупалась на отдельные черты, и обнаруживала за ними тонну страха. Возможно, потому что и я боюсь. Боюсь реальных возлюбленных. Ведь мы знаем философию из книги Чобски: влюбляемся в тех, кто кажется нас достоин. Вот такое мерило самооценки. 

Если кто-то будет оскорблять девочку или мальчика, что любит несуществующего персонажа - я дам ему по еблу. На всяких форумах говорят, что это признак инфантильности. Возможно, отчасти. Но это не пустая трата времени. Это чувство, это мотивация, вдохновение, эта искорка, которую реальные люди неспособны разжечь.

- Все-таки я когда-нибудь открою кабаре с балетными мальчиками, - произношу я между прочим, поглядывая на инстаграм очередного краша. Такого сильного краша не было...нескольких лет? Я на стенку лезла из-за своей безастенчивой бесполезности. На горизонте маячил действительно хороший парень, реальный, интересный, но и как полагается, сыкло. Даже не на горизонте маячил, а сидел напротив  в кафе. Рассказывал что-то.  Мне было плевать. Внутри меня было что-то более волнительное, что-то более прекрасное. 

Иногда мне казалось - что эти любови тренировочные площадки. Потом мне начало казаться, что вся жизнь тренировочная площадка. Что для начала я должна научиться любить кого-то воображаемого, потом себя, потом всех, а вот затем финальный босс - принц на белом коне. Еще один идиот. 

А потом я осознала: наличие парня - доказательство, что со мной все в порядке. Будто бы, если меня полюбит один случайный человек, он дает мне разрешение быть собой. Не ругать себя, не не любить. Один человек. Одно его/ее: я люблю тебя. И с меня снимут оков всех социальных масок. 

Это грустно, отчаянно, и к сожалению, верно. 

Но с тобой и так все в порядке. Без чужого "я люблю тебя". С тобой всегда было все в порядке. Тебе можно быть самим собой. Тебе можно быть с самим собой. И с Сералем в голове.  И без него. И с пустой рукой, и с чужой. 

Любовное письмо вникуда.

Я не люблю ласковых прозвищ, но тебя я бы называла исключительно "малыш". Убирала бы волосы со лба, позволяла лежать на коленках, рассказывала, что я нового узнала за этот день. Но рассказывала бы только то, что тебе было интересно. Наверняка, часто бы цитировала Библию.

Я считаю тебя гением. Я не восторгаюсь тобой, я волнуюсь за тебя. Не знаю, что я люблю в тебе больше: тебя или твой потенциал. Мне кажется, ты перерождение Нижинского. Я не столько хочу к тебе прикоснуться, сколько выпустить из-за кулис. Сколько быть причастным к тебе. К твоему искусству. Направить, подтолкнуть, возможно, даже пожертвовать собственным. 

Мне кажется, что в тебе достаточно смелости, чтобы в жизни было чудо. Все очень бояться чуда на самом деле. Я очень хочу делать для кого-нибудь чудо, я уже научилась, но все бояться. Ты бы не боялся. Ты бы подыграл. Наверное. 

Честно, я бы хотела больше отдавать любовь, но для разнообразия научилась бы ее и получать. Во мне чертова куча любви. Ко всем и ко всему. Но никто не разрешает мне показать ее всю. Можно?

Мне неважно, пересечемся ли мы когда-нибудь. Случиться ли чудо, о котором мечтают все группи. Мне неважно,  выделишь ли ты меня из толпы и будем ли мы вместе. Ты мне важен. И то, что я чувствую. Просто чувствую. 

Спасибо.

P.S.: Тебе могло бы пиздецки со мной повезти.