От Пешки к Королю

«Как забавно», — сжимая в руке стеклянный шарик с пророчеством под накидкой невыразимца, думал Юджин, медленно и с осторожностью шагая по коридору министерства. Он был собранным, и скрывал своё лицо за маской, чтобы никто не догадался о его личности.

Ему пришлось не просто использовать заклинание для смены одежды и маски, Вордсворлд тайно выкрал мантию и маску невыразимца из Архива отдела Тайн. Юджин до сих пор считал, что поступает глупо, но его подогревала решимость защитить Маркуса и Луну, и тёплое, ласкающее тепло от перстня с Содалитом. Значит, он сделал правильный выбор.

Было тяжело решиться, потратив на это несколько дней. С его глаза даже успели снять повязку и он, не стесняясь, периодически сверкал своим шрамом на глазах у других, когда не надевал свою рабочую маску невыразимца, и даже не собирался использовать специальный артефакт в виде глаза, как это делал Аластор Грюм. Он привыкал к тому, что теперь может смотреть лишь правым глазом, хоть и с некоторым трудом.

Вордсворлд размышлял обо всём случившемся. Да, пророчество он забрал в тот же день, как и уничтожил запись о нём, после услышанного пророчества. Конечно, он был удивлён, что смог взять этот стеклянный шарик в руки без специального заклинания. Но что-то подсказывало ему, что это ему не навредит, и не ошибся.

Юджин хорошенько спрятал его у себя дома, и много думал. Как он думал, смог спасти оставшихся волшебников, как и тех, кто сейчас был под чарами Ледяного сна. Ведь иначе могли начаться массовые уничтожения любого, кто знал о пророчестве, или тех, кто упоминался в нём. Подобное было не допустимо для него.

А ещё эти слова от Госпожи, который она давала каждый раз, когда он засыпал, и она навещала его во сне:

— Побеждать без риска — побеждать без славы. Понимаю, как сложно на это решится, но иначе судьбу не изменить.

Тогда Вордсворлд не решался из-за страха, что у него ничего не выйдет, что где-то ошибётся, что он умрёт. Последний фактказался самым страшным, так как лишаться жизни совершенно не хотелось, но по словам Хель иначе вселенную было не перезапустить.

Пришлосьдаже рискнуть и отправиться тайком на встречу с аппозицией. Он был подприцелом, пока объяснял причину своего прихода, как и то, откуда он знаеткоординаты. Благо, Вордсворлдсмог показать некоторые свои воспоминания, чтопозволило им поверить ему, но после его слов они несколько дней обдумывали егослова, и вот, сегодня утром ему прибыл ответ о согласии и о том, что они ждутсигнала о том, что они готовы к тому, чтобы план Госпожи исполнился.

Подойдя к дверям зала, где находилось Хрустальное кладбище, Юджин прислушался, осматриваясь по сторонам. Ему не хотелось быть замеченным здесь, учитывая, что находится здесь незачем. Конечно, никто ему не запрещал иногда заходить сюда, но зная Тварей, у них могут возникнуть подозрения.

«Последний шанс передумать. Я ещё могу уйти отсюда, наплевав на всё, и оставаясь просто с Гермионой. Но... Она страдает. Ей больно, хоть она и не совсем владеет собой. Все мы, находясь в этом мире, страдаем из-за происходящего. И всё, что я могу — это либо оставить всё как есть, либо исправить всё», — подумал Вордсворлд, сглотнув. Он немного сжал предсказание из-за навалившегося на его плечи напряжения, но не пытался его раздавить. Слишком рано.

Вздохнув, Вордсворлд поднял руку с перстнем, и посмотрел на камень, будто спрашивая молчаливого совета, но он продолжал чувствовать тепло, словно ему говорят о правильности решения. Сколько лет Юджин шёл на поводу своих низменных желаний, прикрываясь мыслями о том, что так он защищает и Маркуса с Луной. Но теперь пора было, и правда, спасти их и весь мир.

«Матушка... Надеюсь, что ты не сильно меня будешь ругать на той стороне», — подумал Вордсворлд, прикрыв глаз, и прижав ладонь к двери, открыл её своей магией, и быстро проскользнул внутрь. Выход закрылся, а Юджин, вздохнув, посмотрел на большой зал, где лежали многие волшебники, которых он и его отдел послушно доставляли сюда из прошлого, считавшиеся давно мёртвыми.

Вздохнув, Вордсворлд снял маску, скрывающую его лицо. Здесь он мог не притворяться, не скрываться, ведь никто его не увидит. Он начал свой путь, будто прогуливаясь по залу. Многих из волшебников он не знал, хотя и доставлял их сюда, но слышал о них лишь из разных книг, исследований и портретов.

Юджин чуть усмехнулся, вспоминая частое заблуждение волшебников о том, что портрет оживает только после того, как волшебник умер. Это было совершенно не так. Такие портреты обычно заказывали только после смерти волшебника. Так и пошли слухи о том, что изображать на оживающих картинах можно лишь умершего.

«Даже такие знания были утрачены из-за диктатуры Тварей. Хотя знания минимальны, да и не каждый желает общаться с собственным портретом... Мистер Гримм[1], сэр. Очень жаль, что ваши изыскания считаются запретными», — подумал Юджин, ведь по его книге можно было понять, что рисовать живые картины можно не только с умершими, но и с живыми волшебниками и животными, но за столько веков подобная информация была утеряна, и стала запретной. И это только на руку Тварей, которые держат здесь всех «умерших» волшебников, позволяя остальным считать, что это действительно так.

Вордсворлд обошёл стороной не знакомых ему волшебников. Ему они были не интересны, поэтому и не собирался с ними прощаться. Но вот, он остановился у первого хрустального гроба, в котором лежал его школьный друг — Блейз Забини. Со вздохом он чуть провёл рукой по прозрачной крышке, будто похлопывает его дружелюбно по плечу.

— Прости... — прошептал он, прикрыв глаз, и стараясь смотреть куда угодно, но не на него.

Было больно от мысли, что он лично допустил такое, и ему пришлось так поступить с другом, пусть и не близким. И при этом Юджин понимал, почему так произошло и ругал себя. Из-за них он поступал так ужасно, удовлетворяя лишь своих прихоти. «Наверно, никто и никогда меня так не ругал, как я себя», — пронеслось в его голове, отходя от гроба с Блейзом, и идя дальше.

Он прошёл мимо нескольких однокурсников и не только их. Конечно, тут лежали лишь чистокровные волшебники, которые уже считались мёртвыми или являлись отступниками, которые не согласились подчиняться Тварям. И с каждым приходилось разбираться, чтобы не нарушать порядок. Всё же, урезание материала для изучения и обучения сделали своё дело, и многие до сих пор не догадывались о том, что в мир проникли Твари Завесы, и теперь стоят во главе каждой страны в магических частях мира.

Подойдя к гробу, в котором находился Драко, Юджин остановился, и посмотрел на тот, что был рядом. Там лежала Деметра Кроу — когтевранка, которую сватали когда-то с Малфоем. Можно было сказать, что это был договорной брак, который так и не случился. И теперь они лежали здесь, а сама Деметра совсем недавно выносила и родила ребёнка. «Вроде, это был ребёнок... Хм, Нотта? Да, вроде его», — подумал Юджин, вздохнув.

Хотя он специально расположил этих двоих рядом, когда доставлял их спящих в этот зал. Стало печально от мысли, что они так и не были вместе, но хотя бы рядом, будучи тут, в хрустальных гробах. Вордсворлд опустился медленно на пол между ними, спиной облокотившись о тот, где лежал Малфой.

«Прости, Деметра. Хотя никогда не понимал девчонок, которые слюни пускают на этого Серебрянного принца. Драко — тот ещё придурок, и не спорь со мной, Малфой. Ты всегда строил из себя копию своего отца, а потом перепугался, когда понял, что именно тебе придётся делать под знаком этого самого Волдеморта», — подумал Юджин, прикрыв глаз и шумно вздыхая, подняв лицо к потолку, словно там можно было увидеть прощение. — «Но, хотел бы сказать, что ты неожиданно возмужал... Деметра, представь себе, он сражался. На стороне добра. Не то, что я».

Закрыв лицо руками, Юджин сжался, словно побитый щенок. Как ни крути, но было печально от мысли, что никто ему не ответит. Он пришёл попрощаться, хоть и по-особому, не ожидая ответов.

«Простите, что заключил вас здесь, и позволяю управлять вашими жизнями», — вставая, Юджин погладил крышки гробов, вздохнув, а затем пошёл дальше. Он подошёл к ещё нескольким своим бывшим однокурсникам, с которыми общался или даже ругался, и общался с ними, но коротко, и не слишком долго.

Вордсворлд порой просто стоял рядом с гробами и даже ни о чём не думал. Просто прощался и сожалел о том, что не может ничем помочь на данный момент.

Подойдя к очередному гробу, Юджин даже напрягся. Ведь сейчас он находился у гроба, где лежала Агнесс Уэйн. Сглотнув, Юджину казалось, будто именно здесь на его плечи давит вина. Всё же она была не чужим человеком, хоть и не сильно близким.

Не смотря на хрустальный гроб Седрика Диггори, стоящий рядом, Вордсворлд подошёл ближе к тому, где лежала бывшая когтевранка, и, наклонившись, коснулся крышки, проводя медленно по нему рукой. Живая, но глубоко спящая, она выглядела спокойной, словно ничего не было.

«Прости и ты, Агнесс. Хотя, думаю, что ты и сама была к этому готова, когда присоединилась к мятежникам», — подумал Юджин, со вздохом, присев рядом с её гробом, лицом к ней.

Перед ней он чувствовал себя виноватым за то, что самолично, хоть и по приказу «Поттера», отправил за ней нескольких авроров, чтобы они смогли с ней справиться. Он, конечно, мог и сам, но тогда не вышло бы забрать её, усыпить и заключить здесь. И теперь они здесь он может жить, хоть и под надзором, и по чужой указке. А вот Уэйн приходится просто скрещиваться с тем, на кого укажут под империо.

«Знаешь, раньше я хотел узнать: зачем ты присоединилась к тем отступникам. Но со временем я понял, что и мне следовало... И ты дала мне выбрать правильный путь, только... Я слаб духом, Агнесс. Но ты всё равно меня поддержала. Однако в тот день, думаю, ты возненавидела меня с новой силой, даже ещё сильнее, чем на первом курсе, когда ты прервала мой диалог с Гермионой», — Юджин, вспоминая ту ситуацию, тихо хмыкнул с усмешкой. — «А ты не сдавалась до самого конца, была сильна духом, даже после «смерти» Седрика. Ты не представляешь, как мне пришлось постараться, чтобы достать его для тебя, чтобы вы лежали рядом! И я рад, что никогда не узнаешь об этом. Ведь мне пришлось пожертвовать одним из сотрудников — магглорождённым. Скормил ему оборотное и подставил под аваду, чтобы доставить Диггори сюда».

Шумно выдохнув и закрыв здоровый глаз, Вордсворлд снова чуть коснулся крышки гроба Агнесс. Да, она была ему чужой, он никогда не смотрел на неё как на женщину. Скорее... Подруга, с которой они кое-как, но сошлись? Наверно так.

И ласково похлопав по гробу, Юджин, всё же, встал с пола. Он коротко посмотрел на Седрика, и чуть кивнув ему, словно попрощался, пошёл по залу дальше.

Вордсворлд ещё некоторое время бродил между гробами, стараясь обходить стороной определённую часть. Даже старался не смотреть в сторону гробов, где в глубоком сне находились взрослые волшебники. Словно не хотел туда идти. Но попрощавшись со всеми одногодками, сжимая кулаки, Вордсворлд, всё же, нерешительно сделал шаг в сторону взрослых волшебников.

Минерва Макгонагалл, директор Дамблдор, а вот и Барти Крауч-младший, которого он недавно доставил, потеряв левый глаз. Неподалёку лежали в своих гробах Джеймс Поттер, Волдеморт, Лара Кроу. Нарцисса Блэк и Люциус Малфой находились почти рядом друг с другом, но ближе всего к мужчине лежала Лиранель Салазар — крёстная-матушка Юджина. У её гроба он и остановился как истукан.

Сжимая кулаки до побелевших костяшек, Вордсворлд опустил взгляд на свою магическую крёстную и матушку своего лучшего друга. Было сложно стоять сейчас перед ней, и что-то говорить. Слов было так много, и в тоже время, совсем не знал, что сказать.

Казалось, что извиняться было бы очень глупо. Впрочем, как и перед другими, с кем он прощался перед этим. Как ни крути, но он был виноват, и Юджин специально всегда старался быстрее покинуть этот зал. Но сейчас, всё же, пришло время.

— Лиранель... Простите, что избегал с вами «разговоров» и... Даже поручал «работу» с вами другим своим коллегам, — Вордсворлд, чувствуя, как сдавило его горло, он почти сразу перешёл на шёпот, не желая показывать, как ему больно разговаривать с той, кого предал так же, как и остальных.

Хотя, кто его мог бы здесь услышать, кроме него самого. Но Юджин воспринимал лежащих здесь как тех, кто его слушают, но при этом больше не ответят, так как он не имел права их будить. А если и разбудит, то они на него ополчатся, и Вордсворлд не сможет исполнить задуманное.

Сглотнув, Юджин опустился рядом с хрустальным гробом крёстной, лицом к ней. Он коснулся крышки, и по-семейному провёл рукой по ней, чувствуя, как начинает щипать в глазах.

— Я уже не раз произнёс это за последние несколько минут, а может и часов, но я, правда, ужасно поступил, — вздохнул Юджин, прикрыв глаз. — Я не смог достойно похоронить маму, я подверг Вас опасности, и заключил здесь... Повёлся на обещания, но... Лиранель, я думал, что так спасу Маркуса и Луну. Ведь я обещал, что буду их защищать. Но так погряз во всём этом кошмаре. Мои руки, конечно, не в крови, но...

Шумно выдохнув, и зарываясь пальцами руки в собственные волосы, Вордсворлд почувствовал, как по щекам скатились первые слезинки, оставляя дорожки слёз.

— Я будто возомнил себя богом... Мордред! Участвую в скрещивании волшебников, как собак!

Он не сдерживал слёзы, и уже без страха кричал на весь зал. Юджин мелко содрогался от слёз, и переполняющего его стресса. Он долго избегал подобных мыслей, словно загипнотизированный, делая всё, лишь бы у него не отняли мечту. Но недавно произнесённое пророчество, словно, пробудило ото сна. С сознания спала пелена, и теперь он видел всё чётко и ясно.

— Простите, крёстная... Простите... — жалобно шептал он, уткнувшись лбом в собственные колени, прижав ноги к груди.

Юджин и не знал, сколько просидел, рядом с гробом. Слёзы постепенно высохли, а вся энергия, будто, улетучилась. Приоткрыв здоровый глаз, он осмотрелся, словно не понимая, где он находится. Осознанность появилась довольно быстро, и, выдохнув, он снова посмотрел на Лиранель. Вордсворлд аккуратно провёл по крышке гроба, а затем медленно поднялся.

«Хм... А не глупо ли? Рисковать своей жизнью, оставляя здесь всё, как есть. Ведь тогда... Всё продолжится, как и раньше! И я обреку всех и вся на дальнейший ужас», — подумал Юджин, отведя взгляд от крёстной, и снова обведя взглядом зал.

Утерев остатки слёз, и приманив магией к себе маску невыразимца, надел её на лицо. Вордсворлд проверил наличие предсказание во внутреннем кармане накидки, немного успокоился.

Недолго думая, он стал вырисовывать палочкой нужные руны, и делать особые пасы, бормоча себе под нос заклинание, и можно было заметить, как в каждом гробу загорается лёгкое свечение, и держалось, пока Юджин произносил заклинание.

Как только Вордсворлд закончил, он убедился, что каждый огонёк медленно потух, и, кивнув самому себе, подошёл к хрустальному гробу, в котором находился Северус Снейп. Открыв крышку, как можно аккуратнее, будто из-за шума его мог кто-то засечь, снова взмахнул палочкой, направив её на зельевара.

— Эвиджиланс глачес[2], —произнёс Юджин, заметив, как веки Снейпа чуть дрогнули, оповещая о том, чтомужчина скоро проснётся.

[1]Томас Элои де Гримм – некромаг из Франции, живший в XII веке, и написавший книгу «Некромагия и Некромантия. Руководство для начинающих». Юджин изучал его книгу, так как её копия оказалась в отделе Тайн, как одна из самых спорных работ, и считающая запретной и не изученной.

[2]Эвиджиланс глачес (лат. «Evigilans glacies», рус. «Пробуждение от льда») – отменяет заклинание «Джелидусканис Сомниум», что позволяет человеку проснуться.