Последняя встреча

С самого своего основания Стейлмейт стал последним пристанищем канувших в лету морских волков. Кого только не встречали двери этой захудалой таверны портового городка Соулбич. Стейлмейт не был известен в других городах и морях, даже в Соулбич не все знали о его существовании, но судьба сама приводила тех, кого море лишило всего, к порогам таверны. Бывали тут и пираты, чьи имена остались в легендах, что рассказывали друг другу молодые матросы в трюмах перед отбоем, и в списках «живым или мертвым» в журналах военных капитанов. Бывали и сами адмиралы, что стали не нужны своей короне или же разочаровавшиеся в ней. Бывали и ничем не запомнившиеся обществу моряки. Но в стенах Стейлмейта все: враги, союзники и друзья - все они становились командой тонущего в алкоголе корабля. Глаза их утратили свой блеск, отражая лишь пустоту вечно хмельного разума, а лица были покрыты нажитыми морщинами и заслуженными нелегкой жизнью шрамами. Здесь не играли музыканты, не устраивались драки и не стоял пьяный гул, лишь вечный полумрак, окутывающий одинокие, сгорбленные над бокалом фигуры и тишина, изредка нарушаемая просьбой повторить заказ.

Понимая положение своих посетителей, Вильямс Баер - хозяин таверны, он же бармен и единственный работник заведения, никогда не требовал больших денег за выпивку и еду. Тем более, что получал все практически задаром от знакомых контрабандистов. Потому большой зал, заставленный небольшими столиками для пожизненного уединения посетителей, был вечно наполнен. Была ему и иная выгода со всего этого.

Когда-то давно, когда Баер был еще молод и полон жизни, он мечтал бороздить морские просторы под собственным флагом, но в первую же ночь своего отплытия он попал под обстрел пиратского фрегата. И лишь чудом умудрился выжить - к утру его дрейфующее на обломках корабля по волнам тело подобрали какие-то торговцы. В ту ночь он лишился ноги, руки, а часть лица, которую теперь скрывает повязка, была навечно изуродована взрывом бочек с порохом. Помня лишь флаг злодея и корабль, Вильямс пообещал себе и погибшим в ту ночь товарищам, что однажды он встретится с капитаном того корабля, что на корню разрушил его мечту. И тогда он отомстит.

Скрип двери оповестил об очередной заблудшей душе, что пришла прощаться с миром, и Баер, пыхтя и неуклюже хромая, вышел из своей комнаты. В дверях застыл высокий мужчина в скрывающей часть лица шляпе с нашивкой веселого Роджера, местами рваном, выцветшем камзоле, из-под которого виднелась рукоять шпаги, бриджах и высоких сапогах. Он стоял в проходе несколько минут, оглядывая помещение, будто не решаясь переступить порог, после чего все же вошел и направился к барной стойке.

- Рома, - сказал он, усевшись на стул. Сняв шляпу, он положил ее рядом на стойку и взглянул на Вильямса оценивающим взглядом. Вильямс ответил тем же своим глазом. На вид он был одного с Баером возраста и даже выглядели они схоже, но в отличие от бармена, чьи волосы уже полностью окрасила седина – мужнину же она коснулась лишь в висках. В его выцветших серых глазах еще виднелись огоньки не утихшей жизни. – Не пощадила же тебя жизнь, бармен.

- Она никого не щадит, - подав бокал, ответил Баер. – С далеких морей?

- Та нет, всю жизнь тут отходил, - ответил после глотка мужчина и протянул руку. – Генри Маер.

- Вильямс Баер, - пожал в ответ руку бармен. – Расскажешь о себе? На чем ходил, под чьим флагом, с какими целями? – налив еще один бокал себе, предложил Баер. Увидев настороженный взгляд посетителя добавил. – Та ты не переживай, здесь всем плевать, какой путь тебя привел сюда.

- Что ж, все равно уже не вернусь назад, - немного поразмыслив, вздыхая, промолвил Генри.

Опустошив бокал одним большим глотком, пират протянул его бармену с просьбой повторить и начал свой рассказ. Они общались весь день с паузами лишь на то, чтобы по новой наполнить бокалы и на те моменты, когда Баер отлучался по заказам других посетителей. Маер рассказывал все: о том, как впервые попал на корабль, будучи еще юнцом, о первой пьянке, первой драке, первой купленной в порту юбке и о первой любви, что подтолкнула его на убийство, о побеге из тюрьмы и трудном становлении капитаном в ходе бунта, о том, как грабил и топил суда, боролся с королевским флотом, о ночной стычке с каким-то неудачником и многое другое. Весь день и вечер в таверне то и дело слышался смех, когда пират рассказывал о забавных случаях из жизни и громкие возгласы, когда тот рассказывал о самых сумасшедших моментах. Остальная масса зала лишь злобно поглядывали на болтающую парочку, но более никак не возражала против незапланированной шумихи. К глубокой ночи история Маера подходила к концу. Уже изрядно опьяневшие от алкоголя мужчины решили выбраться к морю пострелять по чайкам. Баер вынес из комнаты два пистоля, мешочек пороха и пули и, прихватив пару бутылок рома, они отправились к берегу.

- Нелегкая судьба выпала тебе, Генри, - сидя на камне, произнес Вильямс, попивая ром и заряжая пистоль.

- Зато есть о чем рассказать, - сделав выстрел, ответил Маер и потянулся к бутылке. – Но что мы все обо мне, да обо мне, быть может и ты расскажешь что-то о себе, ведь вряд ли ты получил это все стоя у барной стойки.

- Да что сказать, - смотря на только-только показавшееся из-за морской глади солнце. – Была мечта у меня стать капитаном корабля. Бороздить морские просторы прям вот как ты всю свою жизнь. Я долго работал в порту, честно и нечестно зарабатывая на свой корабль. Ох, какой же это был корабль – прекрасная бригантина. Я так и назвал ее – Мечта. А флаг – гордый орел, возвышающийся над морем, лишь дополнял картину, - Баер развернулся к собутыльнику и, замолчав, взглянул ему в глаза. На лице бармена блестела слеза. - Это было прекрасно, - продолжил он. - Я никогда не чувствовал себя так, как в первый день в море. Свобода пьянила мой разум, все пути были мне открыты, стоило лишь отдать приказ, - Вильямс вновь замолчал.

- И что же случилось? – спросил Генри, не выдержав нахлынувшую тяжелую тишину.

– А ночью я встретил тебя, - тихо ответил бармен, наставив дуло на Маера. Раздался выстрел и бездыханное тело Генри Маера покатилось вниз по склону прямо в море. – И начал ждать нашей последней встречи.

Провожая взглядом восходящее солнце, бармен вытер одинокую слезу с лица и заковылял к своей таверне.

Заскрипевшая дверь оповестила об очередной заблудшей душе, что пришла прощаться с миром.