глава 11
Тусклый свет раннего утра, едва пробивающийся сквозь тонкие занавеси, медленно заполняет комнату, словно проливаясь из невидимого источника. Его призрачные лучи, как призрачные пальцы, играют на стенах, рисуя причудливые тени, что танцуют в такт дыханию спящего человека. Воздух кажется густым и вязким, пропитанным утренней прохладой, и даже запах кофе, доносящийся из кухни, не может разогнать эту загадочную тишину.
Я почти полностью пробудилась, когда короткий звонок телефона на столе выдернул меня из объятий сна. Слишком рано. Солнце ещё не решило выглянуть из-за горизонта, и город, укутанный в предрассветную дымку, казался погружённым в полумрак. Я хочу ещё мгновение закрыть глаза, спрятаться под тёплым одеялом, но звонок повторяется, от чего я вздрагиваю. Телефон затихает, но лишь для того, чтобы снова разразиться трелью, заставляя меня нехотя протянуть руку и взять трубку, не глядя на номер.
— Слушаю, — мой голос звучит хрипло, как будто я только что вырвалась из глубин сна.
В ответ я слышу усталый голос Лео. Его интонация мягкая, но в ней чувствуется нечто тревожное, как тихий шёпот ветра, предупреждающий о надвигающейся буре.
— Ты уже встала? — его слова звучат почти обыденно, но в этой обыденности скрывается что-то большее.
Лео не звучит грубо или сердито. В его голосе нет злости, только усталость, как будто он не спал этой ночью. Или случилось что-то, что нарушило его покой. Я потираю глаза, пытаясь прогнать остатки сна, и сажусь на кровать, чувствуя, как прохладный воздух касается моей кожи.
— Нет, ты меня разбудил. Что случилось? — мой голос звучит настороженно, как будто я предчувствую что-то нехорошее.
Я знаю, что в 7 утра звонят по важным причинам. Никогда просто так.
— Ты не отвечала целых тридцать секунд, — его голос становится тише, почти переходит в шёпот. — Значит, либо мертва... либо спишь. Я выбрал второе.
В комнате повисает напряжённая тишина. Я чувствую, как внутри меня что-то сжимается, как будто невидимая рука сдавила моё сердце.
— Виктор сбежал, — наконец говорит Лео, и его слова ударяют меня, как пощёчина.
Мои пальцы крепче сжимают телефон, ногти впиваются в кожу, оставляя следы.
— Как? Ты мне вчера говорил, что он под полным контролем! — мой голос звучит резко, почти обвиняюще.
Лео вздыхает, его голос становится ниже, почти беспомощным.
— Кто-то изнутри дал ему ключи... и вывел через тоннели под полицейским участком в центре города. Он исчез... но перед этим попросил водителя такси остановиться на полдороги к заставе, — его слова звучат, как приговор. — И сказал одну фразу: «Спасибо... мне нужно пройти остаток пути пешком».
Моя рука замирает над простынёй, словно время остановилось. Я знаю это место. Я знаю его слишком хорошо.
— Лео... — шепчу я, чувствуя, как холод проникает в мою грудь, как будто сама ночь обнимает меня своими ледяными руками. — Я знаю, где он будет.
Эта мысль пронзает меня, как молния, разрывая темноту. Я была близка к разгадке всю ночь. Я чувствовала это.
Он идёт в церковь.
Да, он точно идёт туда, но почему? У него там убежище, где он может спрятаться, или он готовится к чему-то другому? Я слышу его тяжёлое дыхание по ту сторону трубки. Кажется, он только что услышал мой ответ. Пауза затягивается, словно время замирает.
Прошло мгновение, прежде чем Лео снова заговорил. Его голос звучит скованно, но спокойно, как будто он пытается скрыть что-то за этой маской равнодушия:
— Нет. Ты никуда не поедешь одна.
Эти слова звучат почти как приказ. Я слышу в них сталь, но она не пугает меня, а скорее разжигает огонь внутри. Я встаю с кровати, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови.
— Нет, поеду, — говорю я, открывая дверцу комода и перебирая вещи. — Мы должны его вернуть и ещё раз допросить. Теперь у нас есть точка давления, и мне одной будет проще. Я не работаю в команде.
Лео отвечает устало, но в его голосе всё ещё слышится решимость:
— А я уверен, у тебя куча дел, которые не могут решить обычные люди. И кого ты туда пошлёшь?
Я сжимаю пальцы на ручке шкафчика, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение.
— Вот как... нашёл мне хорошую замену, ничего не скажешь, — говорю я, не скрывая сарказма.
Я могу буквально представить, как он качает головой, отвечая своим усталым, но твёрдым голосом:
— Дамиан... не замена тебе. Он сильнее и опытнее... Но он не может проникнуть в голову Вика так, как это можешь сделать ты.
Наступает тишина, словно весь мир замирает. Я чувствую, как воздух становится густым и тяжёлым.
— Я знаю, что вы оба потеряли много из-за этого человека... и это может повлиять на объективность ваших суждений, — говорит Лео, его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется скрытая угроза.
На мгновение я замираю, обдумывая его слова. Но затем я встряхиваю головой, отгоняя сомнения.
— А я знаю что ты говорил, что он не сбежит, и сказал, что мне надо отдохнуть. У нас у обоих не очень хорошо получается сдерживать обещания. И ты сам не понимаешь, как ты меня сейчас разозлил и дал ещё одну мотивацию туда поехать. Я еду одна или вместе с этим идиотом, которого ты нашёл более опытным вариантом.
Лео вздыхает, и я слышу, как он трёт лицо руками.
— Хорошо, — говорит он, его голос звучит коротко и резко, но без гнева. — Тогда слушай внимательно: Дамиан уже в пути. Встречает меня у моста за городом через двадцать минут. Не опаздывай. И последнее... Если начнётся стрельба — ты прячешься за ним, а не наоборот. Я не позволю тебе снова стать мишенью для своих же ошибок.
Я уже закидываю телефон в карман и хватаю куртку. Моё сердце бьётся быстрее, а мысли путаются. Я чувствую, что это может быть опасно, но я не могу отступить. Я должна это сделать.
— Увидимся там... или вообще больше никогда, — бросаю я в пустоту комнаты, прежде чем выключить свет и закрыть за собой дверь.
Я выхожу из дома, чувствуя, как холодный ветер обнимает меня. Впереди меня ждёт неизвестность, но я знаю одно: я должна сделать это. Ради себя, ради Лео и ради всех тех, кто пострадал из-за Вика.
Город ещё спит, укутанный в предрассветную тишину. Лишь редкие огни автомобилей мерцают в ночи, словно далёкие звёзды на земле. В воздухе витает запах свежести, смешанный с ароматом выхлопных газов. Тишина такая густая, что её можно резать ножом.
Церковь, древняя и величественная, возвышается над городом, словно страж времени. Её стены, покрытые мхом, хранят тайны веков. Она ждёт нас, как верный друг, который всегда готов выслушать и поддержать.
Я беру с собой пистолет и нож, который прячу на внутреннем ремне штанов. Холодное оружие кажется тяжёлым и чужим, но я знаю, что оно может спасти наши жизни. Я выхожу в гараж, где стоит мой байк — верный спутник в ночных приключениях. Его двигатель урчит, словно живое существо, готовое к новому путешествию.
Я выезжаю на извилистую дорогу, которая огибает тёмный парк вдоль набережной. Деревья стоят, как часовые, охраняя покой города. Тёмное небо над головой разорвано редкими огнями звёзд, которые пробиваются сквозь облака, словно светлячки в ночи.
Свет фар моего мотоцикла освещает дорогу, проложенную среди деревьев и скал. Дорога извивается, как змея, и я чувствую, как адреналин начинает бурлить в моей крови. Я проезжаю через городскую заставу, где стражники лениво зевают, не подозревая, что я направляюсь в самое сердце тьмы.
Дорога ведёт меня к мосту через реку, которая блестит в свете луны, как серебряная лента. Я останавливаюсь на мосту, чтобы перевести дух. Ветер играет с моими волосами, и я чувствую, как холод утреннего тумана пробирается под куртку.
И вдруг я вижу его: Дамиан уже ждёт, прислонившись к старому дереву. Его фигура тёмная и загадочная, как тень в ночи. Я подхожу к нему, чувствуя, как напряжение между нами нарастает.
— Ну что, поехали? — спрашиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Он стоит на месте, руки спрятаны в карманах длинной куртки. Подняв голову, он смотрит вверх на небо, словно ищет ответы на свои вопросы. Только когда слышит мои шаги, он поворачивает голову в мою сторону.
Пауза. Он долго молча смотрит на моё лицо, освещённое луной, потом на руки и куртку. Наконец, он медленно кивает в ответ.
— Поехали, — говорит он тихо, но твёрдо.
"Отлично", — думаю я, радуясь тому, что мы оба закрыли глаза на наши разногласия и видим только работу, которую нужно закончить.
Ах, если сегодня что-то пойдёт не так, и я снова притащусь как призрак среди ночи, дядя точно отправит меня на северный полигон без воды, еды и связи, пока я не отморожу там свою задницу и не приду в себя, чтобы слушаться его приказов. Эта мысль проносится в моей голове, как холодный ветер, и я бросаю парню второй шлем, а затем сажусь за руль.
Он усаживается рядом, пристегиваясь ремнём. Мощный двигатель мотоцикла заурчал под нами, словно зверь, готовый к охоте. Я чувствую тепло его тела через куртку и запах табака и дорогого одеколона.
Только теперь он поворачивается в мою сторону и смотрит прямо мне в глаза. Его взгляд глубокий, почти гипнотический, словно он пытается проникнуть в самую суть моей души. Я чувствую, как сердце начинает биться быстрее, но не от волнения, а от какого-то странного предчувствия.
— Слушай… прежде, чем мы поедем… я хотел тебе кое-что сказать, — его голос звучит тихо, почти шепотом, но в нем чувствуется скрытая сила.
Я закатываю глаза, хоть он этого и не видит. Поворачиваюсь к нему, но отвечаю холодно:
— И что же?
Он замечает мой жест и чуть хмыкает. Его губы изгибаются в легкой усмешке, но глаза остаются серьезными. Он отворачивается, смотрит на дорогу, кладет руки на колени и начинает говорить, медленно, словно подбирая слова:
— В последнее время мы стали… отдаляться. Наверное, это не лучшее время… но я хочу, чтобы ты знала…
— Ничего такого, — перебиваю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Ты работал как надо, а я просто немного устала, поэтому взяла пару выходных. Мы хорошо поработали вместе.
Я завожу мотор, и мотоцикл трогается с места. Звук двигателя заглушает его слова, но я чувствую, как он пытается что-то сказать. Ветер бьет в лицо, смешиваясь с холодом утреннего тумана. Я чувствую, как он хватается за ручки по бокам мотоцикла, прижимается ближе ко мне. Его дыхание сквозь куртку теплое, почти как напоминание: ты не одна. Даже если притворяешься.
Трасса впереди темнеет, унося нас все дальше от города. Мы мчимся по пустой дороге, оставляя позади шум и суету. Ветер свистит в ушах, и я чувствую, как напряжение покидает меня. Впереди, за лесом, где река делает изящный изгиб, виднеется старая церковь. Ее стены давно потеряли свою белизну, покрывшись мхом и трещинами. Она стоит там, молчаливая и заброшенная, как будто ждет нас.
Я смотрю на церковь, и мне кажется, что я вижу в ее окнах свет. Свет, который не должен быть там, но все же есть. Я чувствую, как сердце сжимается от странного предчувствия. Может быть, это просто игра света и тени, но я не могу избавиться от ощущения, что кто-то уже ждет внутри.
Дамиан молчит. Он не пытается говорить, но я чувствую его присутствие рядом. Его дыхание, его тепло — все это становится частью меня. Мы едем дальше, оставляя позади все сомнения и тревоги. Впереди — неизвестность, но я знаю, что вместе мы справимся с чем угодно.
Я остаюсь в тени деревьев, скрывая мотоцикл, чтобы никто не заметил наше приближение. Листья шепчут мне свои тайны, а ветер играет с моими волосами, словно пытаясь отвлечь от главного. Бросаю парню наушник и спокойно говорю:
— Заходим с разных сторон. Я с севера, ты с юга. Докладываем о каждом своем шаге. Понял? Если становится опасно, беги или жди меня. Понял?
Дамиан кивает серьезно и тихо:
— Понял.
И, не произнеся больше ни слова, в последний раз кивает и скрывается в темноте...
его глаза блестят в лунном свете. Он уходит, шурша по мху, как тихий призрак. Его шаги растворяются в темноте леса, оставляя меня одну среди теней.
Сквозь густую листву пробивается лунный свет, освещая мои движения призрачным светом. Я бегу в лес, но в другую сторону, и наконец вижу старый, заброшенный храм. Его стены покрыты мхом, а купол обрушен наполовину, словно время и природа решили взять своё. Запрыгиваю на ветхий забор и мягко приземляюсь по ту сторону. Скрип старого дерева нарушает тишину, как предупреждение о том, что я вторглась в чужое пространство.
Церковь стоит передо мной, словно древний страж, охраняющий свои тайны. Её стены покрыты трещинами, окна выбиты, но двери приоткрыты, как будто приглашая войти. Лёгкий ветерок колышет старые занавески внутри, и я слышу слабое дыхание, словно кто-то затаился в тени.
Включаю наушник и шепчу:
— Дамиан... я внутри периметра. Дверь открыта. Иду по северной стороне ограды. Ты где?
В ответ — лишь шум помех и тихий голос Дамиана:
— На южной линии леса... вижу следы. Недавние. Один человек... направлялся к церкви пару часов назад.
Он делает паузу, и я чувствую, как внутри меня поднимается тревога.
— Виктор был здесь раньше нас...
Сердце начинает биться быстрее. Рука уже легла на рукоять пистолета, но я не достаю его, чтобы не выдать своего присутствия. Что он здесь делает? Кого он ждал всё это время? Почему дверь не закрылась за ним? Эти мысли кружатся в моей голове, как осенние листья на ветру.
Отбрасываю их. Он точно здесь. Теперь надо его поймать и допросить. Направляюсь к приоткрытой двери, ступая бесшумно по гравию. Каждый шаг отдается эхом в тишине, словно я иду по дну колодца. Пальцы сжимают рукоять пистолета, но я пока не достаю его.
Дверь скрипит громче, когда я толкаю её чуть шире. Внутри полумрак, как в старинной сказке. Пыль висит в воздухе, словно застывшая во времени, и луч лунного света пробивается сквозь разбитое окно, освещая алтарь в дальнем конце. И там — он.
Виктор. Стоит спиной ко мне, его фигура кажется тенью из забытого прошлого. Старый плащ развевается на ветру, выцветший от дождей и солнца, словно он пришёл из другого времени. Его руки опущены, и он не двигается, как будто ждёт чего-то. Но я знаю, что всё это лишь иллюзия, за которой скрывается что-то гораздо более опасное.
Сердце бьётся всё быстрее, но я стараюсь сохранить спокойствие. Медленно подхожу ближе, готовая к любому повороту событий. Его дыхание ровное, спокойное, как будто он уверен, что всё под контролем.
И я понимаю: он не удивлён. В воздухе витает слабый запах ладана и воска, смешанный с ночным ветром, проникающим сквозь разбитые окна. В полумраке церкви, освещаемой лишь мерцающим светом свечей, его фигура кажется размытой, словно тень, на фоне древних каменных стен, покрытых трещинами и мхом. Его одежда — тёмная, почти чёрная, как ночь, — сливается с мраком, и лишь глаза, горящие тусклым красным светом, выделяются на его бледном лице. Он стоит неподвижно, словно статуя, с опущенными плечами, и его голос звучит тихо, но с холодной решимостью:
— Я слышал мотоцикл... — говорит он, не оборачиваясь к нам. — Но пришли не те... кого я ждал.
Мой голос звучал чётко и холодно:
— Закройте глаза и лягте на пол лицом вниз! Это конец!
Он медленно поворачивает голову, и его глаза, красные и усталые, но живые, встречаются с моими. В его взгляде читается что-то странное, словно он видит меня насквозь, как будто я всего лишь иллюзия.
— Нет... — его голос звучит тихо, но уверенно. — Это начало.
Тогда я замечаю то, чего быть не должно. На полу у алтаря лежала маленькая детская игрушка. Пластмассовый ангелочек с крыльями, поникшими, как будто он устал от долгого полёта. Его лицо светилось мягкой улыбкой, словно он знал какую-то тайну, которую мы никогда не сможем разгадать.
Рядом с ангелочком лежало фото в рамке. На нём были изображены двое детей и женщина с добрыми глазами. Они смеялись, обнимались, и их лица светились счастьем. Подпись на обратной стороне гласила: «Ждём тебя домой», а дата — «2016 год».
Я замираю, не в силах поверить своим глазам. Он был не один здесь... Он никогда не был один... Но теперь кто-то только что умер внутри этой церкви, оставив после себя лишь слабый запах ладана и детский ангелочек, который казался слишком невинным для этого места.
Я шепчу себе:
«Боже мой... Он приходил прощаться?»
Я резко достаю пистолет, сердце колотится в груди, как бешеный барабан. Что-то не так, что-то тревожное висит в воздухе, как туман над болотом. Я понимаю, что он готов умереть здесь и сейчас, и только тогда замечаю тусклое мигание чего то металического в его руках. Осознание пронзает мой мозг, как молния.
— Бомба... — тихо шепчу я, срываясь с места.
— Дамиан! ВЫХОДИ! СЕЙЧАС ЖЕ! — кричу я, бросаясь к выходу. Но уже слышу тихий, равномерный звук, словно кто-то завёл часы.
Не громкий. Не панический. Ровный, как биение сердца машины.
20 секунд.
Я оглядываюсь. Виктор не двигается. Он стоит неподвижно, закрыв глаза и опустив голову на грудь, как будто погружён в молитву. Его фигура кажется высеченной из камня, неподвижной и холодной.
Он не уйдёт. Этот факт отпечатывается в моём сознании, как клеймо.
— Чёрт возьми! — я с силой дёргаю дверь на себя, вылетая наружу.
15 секунд.
Бегу по гравию, чувствуя, как он впивается в подошвы ботинок. Мимо проносятся деревья, их ветви царапают кожу. Ветер завывает, словно предупреждая о чём-то.
На ходу подношу палец к уху:
— Дамиан! На юге нет времени! Уходи с южной стороны ЛЕСА сейчас!
В ответ — только помехи, словно статическое электричество в радио.
10 секунд.
И вдруг из-за дерева появляется он — Дамиан. Его фигура кажется призрачной в полумраке, но он замедляет шаг, глядя прямо на меня. Его глаза блестят, как два холодных сапфира, а губы слегка шевелятся, будто он хочет что-то сказать.
Он делает знак: я почти у цели.
Нет времени объяснять.
Я разбегаюсь и прыгаю под навес старого крыльца — единственное укрытие поблизости. Сердце колотится, как бешеный зверь, но я чувствую, что сделала всё, что могла.
Я думала, что отбежала достаточно далеко. Вижу, как Дамиан скрывается за деревьями, и улыбаюсь. Он в безопасности, он спасён. Но вдруг...
Взрыв оглушает, как гром среди ясного неба. Жар обжигает спину, ослепительный свет заполняет всё вокруг. Я падаю, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
И затем... ничего. Тишина. Ни помех, ни голосов. Даже ветра — нет. Только тьма... и ощущение, будто я падаю сквозь что-то мягкое, бесконечное, как в бездну.
Потом — шепот. Не мой. Не Дамиана. Женский, нежный, но пугающий.
— Ты не должна была сюда приходить... — звучит где-то рядом, но нигде. — Он хотел умереть спокойно... а вы всё равно гонитесь за мертвецами.
Я лечу сквозь тьму, чувствуя, как она обволакивает меня, как мягкое одеяло.
Когда я открываю глаза, передо мной открывается апокалиптическая картина. Церковь рушится, объятая дымом. Огненная стена за спиной напоминает адское пламя, пожирающее всё на своём пути. Обломки крыши падают, как чёрные листья, унося с собой надежду и мир.
Где-то вдали завывает сирена, её вой пронзает тишину, как крик отчаяния. В её звуках я слышу страх и боль, но также и надежду на спасение. Мужской голос, полный отчаяния и надежды, разрывает воздух:
— боже Алис ты жива! Я чувствую пульс!
Это голос Дамиана. Он держит меня на руках, его лицо покрыто копотью и кровью, но глаза полны ужаса — не от взрыва, а от того, что он чуть не потерял меня.
Губы шевелятся, и я едва слышно выдавливаю:
— Виктор...
Виктор... Это имя звучит, как эхо из прошлого. Он просто хотел вернуться домой? Но ответ остаётся там — среди обломков церкви, где ангелочек лежал под фотографией, ожидая того, кого больше никогда не будет ждать никто.
Я понимаю, что ещё жива, и улыбаюсь. Чувствую что-то в руке — это фотография женщины и ребёнка. Как я схватила её, когда бежала, я не помню. На ней написан номер и время: 27 секунд, 19 часов. Я сжимаю её с такой силой, будто она — мой единственный якорь в этом хаосе.
Я чувствую тепло его тела, не от взрыва за моей спиной, а от его тепла. Его пульс бьётся в унисон с моим, и я смотрю на него исподлобья. Дамиан подхватывает меня под колени, другой рукой скользит по моим волосам, убирая прядь с лица. Он молчит, но его взгляд говорит больше, чем слова.
Сирена всё ближе, пламя вокруг становится ярче. Но я всё равно чувствую тепло его тела, несмотря на жар. Его пульс, его дыхание — всё это даёт мне силы.
— Я рада, что ты выжил, — говорю я, немного кашляя от пыли, дыма и всего, что попало в мои лёгкие после взрыва.
Как только эти слова слетают с моих губ, я снова прикрываю глаза. Дамиан хмыкает и чуть меняет захват, прижимая меня к себе сильнее.
— Я тоже, — отвечает он коротко. — Не смей снова рисковать своей жизнью таким образом.
На мгновение он выглядит так, будто хочет что-то добавить, но сирена уже близко, а время поджимает.
— Не двигайся, — приказывает он.
Я лишь киваю. Даже если бы я хотела двигаться, моё тело не подчиняется. Оно тяжёлое, а в голове шум. Похоже, меня задело горячими осколками от взрыва, и я неплохо так оглушена.
Дамиан держит меня крепко, почти не давая ступить на землю. Он быстро идёт мимо развала церкви, и я чувствую, как его шаги становятся всё увереннее. Сирена становится всё ближе, а на смену ей приходят голоса людей, свет мигалок и запах дыма. Даже сквозь туман в голове я понимаю — это пожарные.
Я выдыхаю. Мы не одни, и это главное. Я остаюсь на волю судьбы, закрываю глаза и проваливаюсь в туман. Всё пропадает в темноте, сменяясь чередой коротких снов и пробуждений. Я лежу на кровати, что-то бормочу сквозь пелену сна.
Сквозь эту пелену прорываются чьи-то шаги, голоса. Машина. Двери. И снова темнота.