Хотел бы...
И снова громкие звуки ударов. Лишь они разбавляли давящую тишину, лишь они успокаивали Юнги и уничтожали Чимина. Битая посуда, сломанная мебель, раскиданные вещи и зареванный Чимин-это все было идиллией Юнги. Он любил доставлять боль милому ангелу.
Развернувшись, Юнги кидает в Чимина последнюю целую тарелку, которая прилетела точно в цель, разрезая нежную кожу правой ноги и оставляя красную ленты крови, обвивающую конечность, словно змея. Чимин всхлипывает, но сдерживает болезненный стон в груди. Он привык. Привык к каждодневным избиениям, к насилию, к четырем серым стенам подвала или каморки в комнате Мина. Он привык к темноте, но отвык от света. Он привык к ненависти, но отвык от любви. Может он- аутсайдер, скажете вы? Или сумасшедший? Ведь можно было сбежать! Нет. Он пытался. Он рвался к свободе, к теплоте, к нормальной жизни. Но что может сделать хрупкое создание против такой злобы? Чимин моргнул пару раз, приходя в себя от жгучих ударов по щеке. Прошлые раны еще не успели зажить, они саднили, словно раны от соли. Юнги схватил его за шиворот и бросил животом на стол. Чимин знал, что последует после этого, поэтому приготовился к новой порции боли. Мин долго извращался с худым телом, то вдалбливая его в деревянную поверхность, переходя на бешеный темп, то кусая плечи, шею, оставляя кровавые отметины на когда-то девственно-бледной коже. Он двигался резко, причиняя адскую боль. Еще пару толчков и Юнги кочает, пачкая спину Чимина белой жидкость. Но взгляд Юнги резко упал на нож, он ухмыльнулся и перевернул Чимина на спину, Пак, проследив взгляд ранее любимого человека, заскулил и попытался вырваться, но был одарен ударом в челюсть. Он уронил голову на стол и тихо заплакал, прикусывая язык, губы до крови. Когда же это началось? Когда Юнги стал таким? Может когда Чимин стал больше общаться с Джином? А может с Хосоком? Или когда Чимин отказался знакомить Юнги с родителями, потому что семья презирала его выбор? А может это произошло в тот момент, когда Чимин замешкался с ответом на такие желанные слова « Я тебя люблю»? Он не понимал.
Режущая боль вывела его из транса. Когда он опустил глаза на живот, там уже красовалась рана. Кровь текла вниз, а Мин смотрел восторженно, будто увидел водопад. Его некогда милая и чарующая улыбка превратилась в маниакальный оскал. Он еще раз провел по коже ножом, рисуя крест на животе Пака. Мин провокационно смотрел на Пака, делая уже третий по счету разрез, самый длинный. Он пролегал от правого ребра до левого бедра, клеймя Чимина и обозначая его как собственность Юнги. Пак рыдал, раскрывая кровавый рот в немом крике, пытаясь позвать на помощь. Но звать было некого. Они были далеко от оживленного города. Они были в доме, который купили вместе для отдыха от надоедливой толпы унылых прохожих, для отдыха от обязанностей, вреда, причиняемого им обоим. Они были свободны. Но кто же знал, что это место станет клеткой Чимина? Кто же знал, что он станет куклой в руках садиста-любовника? Никто не знал.
А Мин упивался беспомощностью Пака, причинял ему больше страданий. Он издевался над парнем еще около часа, исполосовав его ноги, вырисовывая ножом свое имя на его животе, между лопаток и даже на щеке. После очередного приступа гнева, Юнги грубо схватил Чимина, бросил его в каморку и ушел. Чимин лежал недвижимо. Он вспоминал. Вспоминал свою счастливую жизнь. Жалел о том, что встретил Юнги. Жалел себя. От нахлынувших чувств в голове Пака начали крутиться планы о побеге. Он знал, что терпеть нет сил, что еще пару раз «игры» с Мином, и он станет растением, безжизненной оболочкой.
Чимин лежал в коморке, пока не услышал хлопок двери. Юнги опять куда-то ушел. Еще немного полежав и прислушавшись, Чимин, скалясь и пуская слезы от боли, поднялся по стене, вставая на полусогнутые ноги. Он дрожащей рукой пихнул дверь и осмотрелся. Обнаружив что-то в виде трости, Чимин, опираясь на нее, из последних сил стал двигаться к входной двери. Справляясь с внутренними страхами, Чимин распахнул входную дверь. И вдохнул свежий воздух, которого так не хватало все это время, сощурился от солнышка, которое светило на его изуродованное ранами и отеками лицо. «Прости, Мин Юнги», — подумал Пак. И двинулся в сторону любимого цветочного поля, переходя которое можно было выйти на автостраду. Он двигался быстро, забывая о кровоточащих ранах. Жизнь ему дороже всех сокровищ. Жизнь- сокровище Пака, которое он начал ценить только сейчас. Он радовался этой свободе. Радовался. Как давно этого не было…
Юнги почувствовал, что что-то случилось. Отойдя от стойки, у которой он уже около 15 минут выпивал в обществе пышногрудой рыжей демоницы. Юнги чувствовал, что пора уходить. Срочно. Сев в машину и вдавив педаль газа в пол, авто Мина со свистом сдвинулось с места. Он мчался на огромной скорости, будто чего-то боялся. Резко затормозив за домом, Юнги рванул к входной двери. Добежав, он увидел лишь распахнутую дверь. Юнги осел на колени с дерзкой ухмылкой. « Сука, ты думаешь так легко сбежать в таком состоянии?», — это крутилось у Юнги в голове, пока он доставал биту из своего шкафа. Схватив гладкую и увесистую вещь, Мин вышел на улицу и, набрав воздуха в легкие, крикнул:
— ПАК ЧИМИИИИН!!! КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ, Я НЕ ВИНОВАТ.
Двинувшись к тому самому полю.
Приближаясь к полю, Чимин услышал душераздирающий крик. Он понял, что проиграл. Но все-равно начал двигаться быстрее. Лицо его исказила гримаса страха в то время, как Юнги, не спеша, шел, волоча биту по рыхлой земле, и напевал какую-то старую мелодию.
Даже стремление Чимина к свободе-это игра Юнги. Кто победит заранее известно, но бороться стоит. Чимин двигался, пока не услышал мелодию, которую Мин напевал ему, лежа на коленях Пака и смотря на звездное темно-синее небо. Он застыл на месте. Медленно развернувшись, Чимин увидел грозную ухмылку на лице Юнги. Пак начал отстраняться, нервно оглядывая местность, безуспешно надеясь обнаружить хоть кого-нибудь. Но все тщетно. Он двигается назад, словно зверь, загнанный хищником в угол.
-Юн. Юнги, прошу, умоляю, прости. Давай вернемся? Юнги, прошу тебя прости! — проговорил Чимин, давясь от слез.
— Нет, мой милый, Пак Чимин. Мы продолжим играть здесь. We can get a little crazy just for fun
После этих слов, Мин, размахнувшись, ударил битой по правой ноге Пака. Блондин взвыл от боли, его некогда потерянный голос будто набрал сил и теперь передает всю боль, которую испытывает хозяин.
— Just for fun
После этих слов бита прилетает в левую ногу. И снова слышится истошный крик.
-I put my hand upon your neck and feel the pulse beat beat beat beat
Удар в живот. Чимин уже перестал чувствовать что-либо. Он лежал среди ароматных цветов, медленно погружаясь в бездну. После удара Юнги по лицу, кровь пошла из носа Чимина. Она стекала на его алые, искусанные губы. Чимина уносило.
Он хотел бы быть птицей. Летать вокруг света. Радовать людей. Дарить им надежду на новую жизнь в начале весны. Он хотел бы петь о том, как он любит жизнь, дарить эту песню людям.
Он хотел бы быть ветром. Исследовать мир. Играть с золотистыми волосами миловидной девушки. Вздувать футболку ребенка, вызывая его звонкий смех.
Он хотел бы чувствовать летний бриз, приносящий свежесть дальних стран, окутывающий его полностью, даруя наслаждение.
Он хотел бы выйти на эту поляну с Юнги за руку, мило беседуя. Устроить пикник, встретить семью и в этом близком ему кругу удовлетворенно сидеть, разглядывая лица родных. Нежные черты матери, жизнерадостную улыбку отца, слушать ласковый голос Мина. Но это все несбыточно.
***
Юнги сидел на коленях, склонясь над удивительно красивым, но безжизненным юношей. Его карие глаза устремились в небо, как и его светлая душа. Слезы Мина перемешивались с кровью Пака, он кричал, что есть мочи. Материл Имена. Проклинал его.
— Я ненавижу тебя. СЛЫШИШЬ?! Я НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, ПАК ЧИМИН! ТЫ ОМЕРЗИТЕЛЬНАЯ ТВАРЬ… Ненавижу тебя…
И слезы хлынули еще сильнее. Они рекой стекали по щекам, окропляя губы Чимина. Эта, по сути живительная влага, только разрывала душу Юнги. Он поднялся, покачиваясь. Обтер лицо Чимина, очищая его от крови, сплетя венок, поместил его на волосы блондина. И ушел, напевая единственную строчку:« I hate you, I love you, I hate, that I love you».
Он мечтал о невозможном. Он верил, что невозможное возможно. Ты помешал ему мечтать, ты виновен в смерти этого создания.