Новый Прежний Мир

В гулкой казарме, пропитанной запахом солдатского быта, раздался звонкий голос капитана.

– Подъем, белокурая!

Мария, так прозванная за свой цвет волос, с трудом разлепила опухшие от слез глаза. Она уже не была той веселой и жизнерадостной девушкой, которой была до последних происшествий. Теперь от нее веяло только холодом и отчужденностью.

37-летний юный капитан, с отеческой заботой посмотрел на нее с сочувствием. Он уже знал, что она пережила, и старался помочь ей как мог.

– От тебя воняет дымом, марш зубы мыть! – шутливо приказал он.

Мария, покорно кивнув, поплелась в умывальник. Она знала, что капитан прав. Ей нужно было взять себя в руки и сосредоточиться на службе.

В течение месяца она училась жить по армейским законам. Стала дисциплинированнее, набрала мышечную массу, научилась: владеть пулеметом, ходить строем, метать гранаты. Приобщилась к курению, пристрастилась к алкогольным напиткам. Но длинные волосы резать наотрез отказалась с первого дня своего прихода. Добродушному капитану пришлось пойти на уступки, теперь она ходила с длинной косой, вместо прежних красивых укладок, но не жаловалась. Общаться с кем-либо она не хотела, предпочитая одиночество. Ей было легче быть одной, с своими мыслями и воспоминаниями.

К ней относились с сочувствием, зная, через что она прошла. Никто не лез к ней с расспросами, но все были готовы помочь ей в любую минуту.

В один из дней к ней подошел капитан и с некоторой неловкостью в голосе, сказал.

– Тебя хотят видеть.

– Кто? – отчужденно спросила Мария.

– Не знаю. Мне сказали, что тебя ждут в кофейне.

– Я не хочу никого видеть.

– Это важно, так мне сказали.

Мария задумалась. Она не желала никого видеть, но в то же время ей было интересно, кто ее ждет.

– Ладно, я пойду, – быстро сдалась она.

– Оружие дай мне.

– Вдруг пригодится, – подумала она.

– Знаю, что может пригодиться, поэтому лучше оставь у меня.

Отдала капитану свой автомат, затем прошла в кофейню. В задымленном пространстве, пронизанном ароматом кофе и свежей выпечки, она с недоумением в глазах уставилась на него. Не могла поверить, что он здесь, перед ней. Он, с тревогой в сердце, изучал ее лицо.

– Привет, – робея произнес он, – как ты?

Она не меняя мимики на лице ответила.

– Все отлично.

С тоской он заметил, как ее некогда теплый голос окрасился в сталь, а в глазах сияли осколки льда.

– Я хотел удостовериться, что все в порядке с тобой, – пробормотал он.

– Тебе должно быть все равно, – отрезала она, положив руки в карманы.

– Я не сделал предложение, – неуверенно пролепетал он и положил шкатулку с кольцом на стол.

– Ничего, еще вся жизнь впереди, другую найдешь, – издеваясь предложила она.

– Я не могу выбросить тебя из головы, – с горячностью произнес он, с жаром в глазах, – в тебе есть такие качества, которые я не встречал ни в ком другом.

Мария, с холодной усмешкой на губах, ответила.

– Здесь, у нас другие правила. Оставь свои проблемы за пределами моего мира, тут больше нет места сомнениям и слабости.

– Вернись в наш мир, – взывал он, с мольбой в глазах, – давай попробуем начать все заново. Мне искренне жаль, что с самого начала наши отношения не заладились. Но это не повод отчаиваться! Я уверен, что мы сможем найти общий язык.

Мария, с твердостью в голосе, ответила.

– Нет.

Она покинула его, не оглядываясь.

Шон, не сдаваясь, арендовал квартиру неподалеку от ее воинской части. Каждый день на протяжении целого месяца он настойчиво требовал встречи. Не взирая на протесты, ее отправляли в уже привычную ей кофейню, где снова и снова приходилось выслушивать его тирады о том что их встреча была предначертана судьбой, о его неземной любви к ней, ради которой он нарушил все договоренности с уже бывшей девушкой, и о его теперешнем баснословном богатстве, которое по его мнению, должно было обеспечить ей безбедную жизнь.

– Выходи за меня замуж, – просил он, в очередной раз.

– Нет! – твердо повторяла она и покидала кофейню.

Мария решила во что бы то ни стало стоять на своем, не поддаваясь на его уговоры. Она понимала, что его настойчивость рано или поздно иссякнет и он отступит. Действительно, его пыл постепенно остывал, но он все еще не сдавался. Он продолжал осаждать ее в течение двух месяцев, и был настроен просить ее руки на протяжении всей оставшийся жизни, пока она не сдадится и ответит положительно.