Гарри Поттер и враг сокола.

Орден Феникса продолжал передавать газеты через близнецов, Люси распространяла их так активно, что Гарри даже пошутил, что завидует ей.

— Я давно подозреваю, что Люси — незарегистрированный анимаг-хомячок, маленький и толстенький. А как ещё объяснить, что она везде пролазит? — говорил он Гермионе. — Вот только все равно я переживаю, что она доложит Амбридж про эти газеты.

— Если бы Амбридж ей платила за доносы, то не сомневайся, Гарри, уже давно бы наша директриса знала про тайный бизнес Люси. Но в том-то и дело, что Амбридж ее может поблагодарить только баллами Слизерину. А зачем Люси баллы, когда уже скоро третьи часы нужно будет ставить? К тому же Малфой частенько берет у Люси кое-что в долг, а вот деньги не спешит возвращать, потому что он — сын Министра Магии и ему можно все. Но Люси это не устраивает, ей нужны деньги, и совершенно неважно, на чем она их зарабатывает, поэтому пока что мы довольны друг другом. Я придумала в «Песню Феникса» вкладывать наш «ДАрмейский листок», поэтому тебе больше не нужно ночи напролет разносить наши листовки.

Гарри очень обрадовался этому. Теперь почти каждый номер «Волшебного голоса правды» и «Ежедневного Пророка» содержал хвалебные статьи про Волдеморта. Гермиона считала своим долгом опротестовывать каждую. Гарри помогал Гермионе со статьями и должен был ещё делать заготовки для будущих зелий в подземелье Снейпа и учить свои уроки.

Почти все выходные Гарри высыпался и сидел над грудой пергаментов: учил кучу домашних заданий, которые накопились за всю неделю.

Накануне Дня Влюбленных в Общем зале появилось объявление, в котором сообщалось, что в Хогсмид на праздник разрешено идти только слизеринцам и тем, кто не нарушал школьные порядки. В прилагавшихся списках Гарри даже не стал себя искать. Весь вечер он и Гермиона провели у Тонкс, которая пригласила их на день рождения маленького Сириуса.

— Сейчас нас в Хогвартсе кормят, как в старые добрые времена у Дурслей, — сказал Гарри, жуя третий кусок торта.

— А учителей не собираются переводить на раздельное питание? — спросила Гермиона, усаживая на руках Сириуса.

— Не хотела вас расстраивать, но, похоже, Жаба меня внесла в список, кого следует сжить со свету, — ответила Тонкс. — И хотя все учителя едят за одним столом, я чувствую, что меня скоро выгонят.

— Но почему? — возмутился Гарри.

— Она снова начала проверять мои конспекты уроков и придираться к каждому слову. И у меня такое ощущение, что только и ждет, как бы подкараулить меня на какой-нибудь ошибке и выгнать.

— Тонкс, пожалуйста, держись, — попросила Гермиона. — Если ты уйдешь, мы пропали!

— Конечно, я буду держаться, но если что — не отчаивайтесь. Есть ещё Минерва. Правда, у Жабы на неё не меньший зуб, чем на меня, но всегда в запасе остается Снейп, а он тоже наш человек, и если что, поможет, — попыталась успокоить их Тонкс.

— Снейп, конечно, поможет, но только помощь у него какая-то... злая. Вот, например, последние несколько вечеров я отбывал у него наказания — потрошил лягушек, перемыл все пробирки, колбы и полы. Это, конечно, лучше, чем порка у Филча, но после таких взысканий я прихожу в свою комнату и валюсь от усталости. А вчера меня на всякий случай наказала профессор Макгонагалл, и я сидел у неё в кабинете и писал реферат, который ей задолжал.

— Хочешь, я тебя накажу? — улыбнулась Тонкс.

— О нет, Тонкс, не надо, твоему наказанию Жаба точно не поверит, — возразила Гермиона.

— Вообще-то да, — согласилась Нимфадора. — А я бы с тобой, Гарри, с удовольствием волшебными дуэлями позанималась. Тот школьный кружок Жаба запретила мне вести, сказала, что я не соблюдаю правил безопасности и ещё много чего наговорила, грымза болотная. В итоге и ты, и я теряем драгоценные навыки.

— Ладно, не будем о грустном, сегодня ведь день рождения у Барсучка, — предложил Гарри.

— Попробуем отвлечься, — согласилась Нимфадора. — Так, Барсук, иди к маме и мы доложим о наших успехах за этот год.

Тонкс взяла на руки сына.

— Значит так, за первый год жизни мы научились ходить, — торжественно сообщила она и поставила Сириуса на пол.

— Сири, покажи Гарри и Гермионе, как ты ходишь. Вот так, молодец. А теперь расскажи, что ты умеешь говорить. Ну, все, мы все поняли, он уже начал воображать! На самом деле мы уже знаем много слов, в том числе и ругательных, правда, Барсучок? Подрастешь, будешь обзываться и кривляться, да, мой маленький?

— Боже мой, Тонкс, что он вытворяет? — рассмеялась Гермиона.

— Да, он умеет отлично кривляться! Добби, покажи нам Добби! — Нимфадора щелкнула пальцами, Сириус сделал себе уши, как у эльфа.

— Минерву, покажи нам Минерву! Отлично, теперь Снейпа, — Тонкс нахмурилась, сделав из своего лица почти точную копию недовольной физиономии зельеведа.

— Так он уже не боится Снейпа? — сквозь смех спросил Гарри.

— Малой обнаглел настолько, что уже ничего не боится, настоящий маленький проказник растет! Но больше всех он любит тетю Жабу, правда, маленький мой. А ну, покажи Жабу, — Тонкс надула щеки и выпучила глаза. Сириус радостно квакнул и принялся так гримасничать, что Гарри с Гермионой едва не упали со стульев. Тонкс самодовольно улыбалась, и Гарри понял, почему его крестник так отлично передразнивает Амбридж.

— Тихо! — Нимфадора подняла палец и прислушалась.

Гарри услышал другое смешное кваканье. Оно исходило от старой игрушки-жабы, которая сидела на заваленном бумагами письменном столе Нимфадоры.

— Так, это сработала сигнализация. Сюда идет наша любимая директриса. Гарри, Герми, мантия-невидимка с вами?

— Да, — Гарри вскочил и быстро накрыл себя и Гермиону отцовской мантией. Тонкс торопливо убрала лишние чашки и тарелки и едва успела сесть, как вошла Амбридж. Нимфадора растянулась в невероятно гостеприимной улыбке.

— Добрый вечер, профессор Амбридж, — сладенько протянула она.

— Добрый вечер, Нимфадора. Что здесь у вас происходит?

— А мы с маленьким празднуем день рождения, — проговорила Тонкс медовым голосом, поправив на малыше яркий колпачок.

— Сами?

— Сами. И нам очень весело, госпожа директор, — Тонкс едва сдержала смех, когда увидела, что Сириус снова перекривляет Амбридж.

— Вы отучите когда-нибудь своего ребенка корчить гримасы? — рявкнула Амбридж.

— Видите ли, профессор, Сириус ещё очень маленький, он не понимает, что это невежливо. Он метаморфомаг, как я, и поэтому для него это кривляние — как для обычного ребенка подражание речи и движениям, — Тонкс снова мило улыбнулась.

Амбридж нервно осматривала комнату, ища, к чему придраться.

— Какой у вас отвратительный беспорядок, Тонкс, а ещё учитель! Чему может научить детей преподаватель, который так неопрятен!

— Извините, профессор, но в правилах школы не сказано, что у преподавателя должна быть идеальная чистота в его личной комнате. А на уроки я прихожу красиво причесанной и строго одетой.

— Конспекты уроков на завтра готовы? — недовольно спросила Амбридж.

— Да, госпожа директор, завтра перед уроками я непременно принесу вам их на проверку.

— Обязательно, Тонкс, я недовольна тем, как вы готовитесь к урокам, — ответила Амбридж и вышла.

Тонкс показала ей вслед неестественно длинный язык.

— Она точно хочет уволить тебя, — расстроено произнесла Гермиона, снимая с себя и Гарри мантию.

— Если уволит, превращу ее в жабу, надувную, резиновую! — пообещала Тонкс. — Как я ее ненавижу, если бы вы только знали! Она следит за моим личным камином, я с Ремом почти не вижусь! Это разве нормально, что я — молодая, красивая и темпераментная волшебница — не имею права на личную жизнь? — возмутилась Тонкс.

— Тони, мы тебе очень сочувствуем, — сказала Гермиона.

— Кстати, а она вам не мешает жить нормальной семейной жизнью? — спросила Нимфадора.

— Мешает, конечно, — ответил Гарри.

— Мы с Гарри по ночам «ДАрмейским листком» занимаемся, — добавила Гермиона.

— Ну, считайте это временной неурядицей, — подмигнула им Нимфадора.

* * *

В понедельник вечером Гарри, как обычно, отправился отбывать наказание у Снейпа.

— А твои взыскания у меня ещё не кончились? — осведомился зельевед, едва увидел вошедшего Гарри.

— Если я не буду наказан у вас, то тогда придется идти к Филчу на порку, — ответил Гарри.

— То есть ты хочешь сказать, что полюбил отбывать у меня взыскания, — усмехнулся Снейп.

— Я хочу сказать, что мы оба ненавидим директрису, у нас есть общая цель и мы оба из Ордена Феникса, — ответил Гарри спокойно. — Профессор Дамблдор советует нам помогать друг другу. Я, увы, ничем вам пока помочь не могу, профессор Снейп, а вы можете. Но только если хотите, — добавил он.

— Ты перепотрошил мне жаб на два года вперед, — криво усмехнулся Снейп. — У меня не осталось ни одной грязной пробирки. Признаться, я долго ломал голову, что заставить тебя делать ещё, Поттер. Профессор Дамблдор посоветовал продолжить частные уроки. Похоже, Поттер, мне на роду написано бесконечно учить тебя чему-нибудь.

— Учить? Но чему на этот раз? — удивился Гарри. Метаморфомагии? — мысленно усмехнулся он.

— Волшебным дуэлям, Поттер. Я слышал, ты блистал во время занятий у профессора Тонкс, но уже начал терять навыки. Профессор Дамблдор волнуется из-за этого, так что приступим.

Взмахом палочки Снейп сдвинул парты к стене, освободив площадку посреди класса, шагнул в ее центр и поднял палочку перед лицом. Гарри вопросительно посмотрел на профессора.

— Я помню, Поттер, кто учил тебя дуэлям, поэтому не удивлен. По убеждению Хмури, дуэль начинается с оглушающего заклинания, а по мнению профессора Тонкс — с разоружающего. Но вспомни свой второй курс. При всей своей бесполезности, Локхарт был прав в теории: дуэль начинается с приветствия.

Снейп сделал легкий приглашающий жест. Гарри приблизился, поднял палочку, и дуэлянты обменялись короткими кивками.

— На десять шагов, Поттер. Считать умеешь?

Гарри молча зашагал, держа палочку наизготовку. Он помнил, как Снейп сражался с Тонкс, и был готов к тому, что даже не успеет отразить первое заклинание. Но попытаться надо было. Хмури ведь говорил, что у него хорошо получается.

На десятом шаге Гарри резко развернулся, одновременно выбрасывая вперед защитное заклинание. Разоружающее заклинание Снейпа разбилось о щит, Гарри едва успел начертить в воздухе новый, чтобы встретить оглущающее заклинание. Третий удар разрушил слабую защиту. Окаменевший Гарри рухнул на пол.

— Убит, — констатировал Снейп, подойдя и коснувшись палочкой его груди. — Фините инкантатем. Попробуем еще раз?

Гарри поднялся на ноги, вновь вышел в центр, отсчитал шаги, выбросил палочку вперед — и ушел в глухую оборону. Вспышки заклинаний осыпали его, иногда прорывались сквозь щит, больно толкая в грудь или живот.

В третий раз Гарри удалось перехватить инициативу, ненадолго загнав в оборону Снейпа. Зельедел без видимого труда уклонялся от заклинаний, только мантией шуршал, отпрыгивая и наклоняясь, да еще успевал маленькие молнии левой рукой пускать. Гарри взмок и даже обрадовался, когда его настигло связывающее заклинание. Пока Снейп неторопливо шел через класс, чтобы освободить противника и сообщить ему, что он убит в третий раз, Гарри хоть дыхание перевел.

Он следил за тактикой Снейпа и понял, что тот экономит силы, не создавая щит без необходимости, по возможности уворачиваясь от заклинаний. Наверное, ему как-то помогает то, что он анимаг. Нужно попробовать делать так же.

— Хватит на сегодня, Поттер?

— Еще раз, — попросил Гарри. Снейп усмехнулся, но промолчал. Отсалютовал палочкой и принялся отсчитывать шаги.

Гарри с радостью обнаружил, что его соколиные реакции позволяют ему оценить заклинание и успеть принять решение: отскочить или отразить. Он втягивался в эту игру: уклониться, присесть, метнуть вспышку под ноги противнику, выставить щит, бросить оглушающее заклинание из-под него, увернуться от встречного, зеркальный щит... Снейп повернулся боком, пропуская мимо собственное отраженное заклинание, и Гарри заметил брешь в его защите. Рука словно сама направила палочку доведенным до автоматизма движением.

— Петрификус тоталус! — выкрикнул Гарри и не поверил собственным глазам: профессор упал.

— Профессор Снейп! — он подбежал к застывшему зельвеведу, злобно и неподвижно глядящему перед собой. Вот это да, попал-таки! А не попал ли я?

— Фините инкантатем! — произнес Гарри и коснулся волшебной палочкой Снейпа. Профессор перевел недовольный взгляд на изумленного ученика.

— В следующий раз поддаваться не буду, — сквозь зубы проговорил он.

Неожиданно до Гарри донеслось смешное кваканье. Юноша обернулся, и увидел на письменном столе Снейпа сушеную жабу, которая и издавала забавные звуки.

Снейп махнул волшебной палочкой, и возле Гарри появилось ведро с водой и тряпка.

— Мой полы, — приказал зельедел.

Гарри намочил тряпку и принялся усердно тереть пол. В дверь постучали, и вошла Амбридж.

— Добрый вечер, — сладко протянула она, впиваясь внимательным взглядом в Гарри. — Я вижу, мистер Поттер отбывает наказание у вас, профессор.

— Отбывает, — ответил Снейп.

— Мне кажется, что мытье полов на него уже не действует, — шелково заметила Амбридж.

— Напротив, он уже вполне сносно моет полы, госпожа директор. Единственная проблема — медленно.

— Как долго ещё Поттер будет занят у вас? — спросила Амбридж.

— Еще два вечера, профессор Амбридж, — насмешливо ответил Снейп.

— То есть как? Вы же сказали, что он наказан на неделю. Неделя уже прошла! — возмутилась директриса.

— Он отбыл у меня только 5 вечеров. Осталось ещё два, — пожал плечами Снейп.

— Значит, послезавтра я жду тебя в своем кабинете, Поттер! — злорадно произнесла Амбридж.

— Влюбилась она в тебя, что ли? — хмыкнул Снейп, едва дверь за Амбридж захлопнулась и стихли ее шаги. — Если ничего не придумается, то придется тебе идти к ней. Но дважды в неделю ты наказан у меня, ясно, Поттер?

— Да, профессор, — ответил Гарри.

— Ты кое-что забыл сказать, — напомнил Снейп, когда Гарри открыл дверь, чтобы уйти.

— Спасибо, профессор, — догадался Гарри.

— Пожалуйста, — кивнул зельевед.

* * *

Когда Гарри вошел в свою комнату, Гермиона, удобно устроившись на подушке и прижав к себе учебник, дремала. Гарри тихонько открыл свою сумку, достал книги и пергаменты. После дуэли со Снейпом и мытья полов очень хотелось последовать примеру Гермионы, но нужно ещё написать сочинение по новейшей истории, хоть какое-нибудь, а то будет радость Амбридж. Кстати, надо бы ещё придумать, как не прийти на порку к Филчу послезавтра.

— Гарри, — позвала его Гермиона, — как ты?

— Порядок, теперь буду учиться дуэльному искусству у самого Снейпа. Сегодня был первый урок.

— О! — Гермиона окончательно проснулась. — И как успехи?

— Язык висит через плечо, тяжелая одышка, остался жив только потому, что анимаг, а Снейп сказал, что в следующий раз поддаваться не будет, — ответил Гарри и улыбнулся.

— Я очень рада, что Снейп будет учить тебя волшебным дуэлям. Вы оба анимаги, только представь, каким ты станешь аврором!

Гермиона села и принялась перебирать свертки пергамента.

— Вот, если ты очень устал, то можешь списать сочинение, я написала на всякий случай два варианта.

— Спасибо, Гермиона, — обрадовался Гарри. — Когда ты только успела?

— Сегодня не занималась газетой, уже нет сил, нужно немного отдохнуть. Да и сейчас в «Ежедневном пророке» и «Волшебном голосе правды» одно и то же, все готовятся к празднику по случаю возвращения мудрейшего из мудрейших. Но я уже передала Люси «ДАрмейские листки» со статьей «Убей тысячу волшебников и получи праздник в свою честь», думаю, пока хватит. А как пройдет праздник, надеюсь, что «Песня Феникса» не подведет.

— А как настроения среди школьников? — спросил Гарри, доставая чистый пергамент и чернила.

— Мой факультет верит мне и «ДАЛ» безоговорочно. Несколько ребят согласны рисовать карикатуры и помогать мне писать статьи. Но Хаффелпафф сейчас самый маленький факультет, а учитывая, как нас обижают и что в будущем нам не светит ничего, кроме как быть прислугой в чистокровных волшебных семьях, у которых вывелись домашние эльфы, то ясно, что ребята будут отстаивать свои права. Другое дело — Слизерин. Рон сказал, что там идеи Люциуса Малфоя очень популярны, а Драко уже раздавал всем желающим значки с самодовольной физиономией своего папаши. Но это не самое страшное, ужасно, что набирает популярность новообъявившийся Волдеморт. Значки и волшебные плакаты с его изображением раскупают в лавочках с большим удовольствием.

— Но как же так, Гермиона? Неужели люди не помнят того, что было? Террор, убийства?

— В статьях написано, что это все устроило прошлое Министерство Магии, и уже начались следствия. Вот в последнем номере «Пророка» написано, что в организации массовых беспорядков и убийств волшебников обвиняется бывший начальник авроров, а так же Аластор Хмури. Так что наш Дикий Глаз в розыске.

— И этому верят? — возмутился Гарри.

— Увы, — вздохнула Гермиона. — Статьи выглядят очень правдоподобно.

— Ладно, пусть Волдеморт хороший, но как можно поддерживать Люциуса Малфоя и восхищаться им! Это же подлец, взяточник и насильник! Уже того, что он назначил директором Хогвартса Амбридж, достаточно чтобы понять, что ничего хорошего при таком правительстве не будет!

— Ты совершенно прав, Гарри, — согласилась Гермиона. — Но не все ненавидят Амбридж, некоторые даже считают, что она лучше, чем старый директор, у которого мышки в голове давно поселились. К счастью, таких мало, — поспешно добавила она, увидев, что Гарри приготовился к возмущенной тираде. — Я бы даже сказала, что большинству Амбридж не нравится. Скорее всего, в следующем учебном году в Хогвартсе будет новый директор, а все неудачи и ошибки в школьном режиме спишут на Жабу. Но вопрос в том, кто будет директором.

Гарри принялся переписывать сочинение. Краем глаза он заметил, что Гермиона раскрыла книгу в темно-фиолетовой обложке со сверкающими звездами.

— Что это? — удивился он.

— Луна дала почитать. Это ее гороскопы, гадания и сонники. Сама составила, — ответила Гермиона.

— Я подозревал, что ей нравится вся эта ерунда. Но я удивлен, что ты это читаешь.

— Ну, сонник у Луны очень любопытный. Она ведет дневники сновидений, сопоставляет их с реальными событиями и своими переживаниями, и получается, что иногда сны помогают ей определить и даже решить проблему. Это очень напоминает современные исследования в маггловской психологии. Гороскопы у неё тоже интересные, очень сложные расчеты. Кстати, я не знала, что ей нравится нумерология. А ещё она считает Сивиллу Трелони глупой женщиной, которая нарочно создает вокруг себя ауру загадочности, чтобы скрыть то, что она ничего не смыслит в гаданиях и совершенно не умеет предсказывать.

Гарри едва заметно усмехнулся, вспомнив о пророчествах. А ещё он знал, что после того, как Амбридж уволила Сивиллу Трелони, ее поселили в одной из комнат в доме на площади Гриммо. Профессор Дамблдор надеялся, что будет еще одно пророчество, которое, возможно, прольет свет на то, как уничтожить Волдеморта.

— Но после того, как Трелони уволили, Луна скучает по ней. Новая преподавательница по прорицаниям очень старая и скучная, они уже второй семестр учат гадания на Таро, похоже, кроме этого почтенная миссис ничего не знает, — продолжала Гермиона. — Луна говорит, что это тоже интересно, но уже надоело. Сивилла рассказывала им намного больше.

— На уроках новых прорицаний, наверняка, нужно нагадывать нашей Жабе только карьерный рост и процветание. Вытащившим плохую карту — порка у мистера Филча, — съязвил Гарри.

— Точно, — кивнула Гермиона. — Луна гадала на нашу Жабу, и сказала, что её ждет позор.

— Это радует. А ещё чего-нибудь хорошего она нагадала?

— Да, — Гермиона улыбнулась. — У нас будет двое детей.

— А остальные десять куда денутся?

— Трелони не говорила, что у тебя будет 12 детей от одной женщины.

— Точно! Жаль, я не догадался спросить, сколько у меня будет жен, — Гарри прыснул. — А что-нибудь ещё хорошее?

— Это уже не из записей, а из личного разговора, — Гермиона взяла с тумбочки пирамидку, которую когда-то подарила Луна Гарри. — Она теперь носит такую же с собой.

— И что это значит? — спросил Гарри.

— Это значит, что пришло ее время любви, — довольно ответила Гермиона.

— О, Рон будет безумно рад, если она ему только намекнет, — Гарри снова прыснул.

— Гарри! — Гермиона укоризненно посмотерла на него. — Я же о чувствах!

— А я о мыслях Рона. Кстати, из-за революционной деятельности наша пирамидка пылью покрылась. А это никуда не годится. Тем более что сочинение я уже дописал.