Глава III
Я ворвалась в свой номер, как взбешённая ворона. Долорес тут же вышла из своей каморки, помогая мне избавиться от пропащего алкоголем и табаком платья. Мне жутко хотелось окунуться в теплую воду с голову, дабы отмыть весь этот ужас, который я пережила за один лишь вечер. Причём за первый мой вечер, проведенный в Чикаго.
Я уже ненавидела, презирала и мечтала сжечь до тла этот городишко. Если мне предстоит иметь дело с такими оригиналами, что были сегодня в том притоне, я так и сделаю. И буду долго и очень громко смеяться, наблюдая, как город полыхает. Таким людям самое место в огне.
После ванны на душе стало легче. Город сжечь уже не хотелось. Скорее так, побаловаться со спичками, но не сжигать его полностью. Ведь наверняка тут жили и хорошие, достойные люди. Тихие, живущие без всех этих теневых страстей. Мне ужасно претила эта мысль. В какой-то мере я им жутко завидовала. И жалела об этой поездке. Однако была и другая сторона медали. Оставшись в захолустье, я бы так и продолжила петь одну и ту же песню по сто раз за вечер, наблюдая одни и те же лица и не получая взамен практически ничего. Тут, в большом городе, безусловно, были огромные возможности. Вопрос состоял лишь в том, какими методами можно будет ими воспользоваться.
Я отправила Долорес отдыхать, заверив, что с остальным справлюсь сама. Будто у меня нет рук набросить на себя ночную рубашку.
Переодевшись, я села за бюро, предварительно достав заветные листы.
Перо застучало по бумаге, выводя новые строчки, новые слова, новые ощущения. Я была вдохновлена так, как никогда прежде. Слова складывались в замысловатые рифмы сами собой, без особых усилий. Я бы просидела за бюро всю ночь, если бы могла не спать. Однако спустя два часа усердной работы веки слипались, а рука налилась свинцовой усталостью и не желала работать. Будь моя воля, я бы хорошенько её выпорола.
* * * *
Утро омрачилось дождем. Он как безумный барабанил по окнам, чем бесконечно раздражал меня.
Выходить из плена мягкой постели не очень то и хотелось, однако Долорес уже была на ногах, и к тому же, скоро должны подать завтрак.
— Рано утром вам доставили посылку, — начала было Долорес из-за двери, пока я нежилась уже в другом плену – теплой воде.
— Да? И что там?
— Я не вскрывала коробку, миледи.
— Вскрой и посмотри, меня жуть как мучает любопытство.
Я расслышала тихие шаги горничной, отходящей от двери ванной, затем чавканье разрываемой обёртки, а после восхищённое "ох".
— Ну, что там? Бриллианты?
— Нет, миледи... Здесь несколько платьев.
— Жаль. Хотя новый гардероб никогда не бывает лишним. Я сейчас выйду и мы устроим показ мод, раз сегодня такая дрянная погода и идти куда-либо не особо хочется.
— Как скажете, миледи. Вам нужна моя помощь в ванной?
— Нет, спасибо, я справлюсь. Ты поможешь мне с примеркой. Ах, там, к случаю, нет никакой записки?
— Секунду, миледи, — Долорес затихла на мгновение, а после восторженно воскликнула: — Записка есть! Мне прочесть её вам?
— Нет, я сейчас выйду и прочту, спасибо, Долорес.
После ванной моё настроение не изменилось. Однако то неожиданное обстоятельство утра изрядно меня обрадовало, хоть и не подняло дух. Мне кажется, что любая женщина будет рада новым тряпкам, в каком бы состоянии она ни находилась.
На заправленной постели красовались три роскошных наряда. Одно было из темно-изумрудного сатина с черной цветочной вышивкой бисером. Второе оказалось чарльстонским платьем из вискозного крепа насыщенного синего цвета с белым стеклярусом. Третье было из черной шелковой тюли с золотой бахромой на подоле и большим объёмным бантом на левом бедре.
На самом дне большой коробки лежал тонкий лист бумаги, сложенный надвое.
Прекрасной Л. от твоего верного поклонника Ч.Х.
Ч.Х? Эти инициалы не были мне знакомы, поэтому я попыталась вспомнить всех, с кем контактировала в последнее время. Разумеется, не беря в счёт официантов, хостес и портье. Им бы попросту не хватило средств на эту роскошь. Поэтому на ум сразу пришло двое кандидатов – друг дяди Арчибальда мистер Чарли, фамилии которой я так и не услышала, и тот загадочный незнакомец, так удачно спасший меня из лап того пьяницы. Разумеется, мне очень хотелось, чтобы загадочным поклонником оказался второй. Он был намного приятнее чем все мужчины, с которыми я пересекалась. Красивый, галантный, к тому же у него было то редкое качество, которое встречается у мужчин – загадочность. Словно неведомый фантом, сбежавший из романа Гастона Леру.
— От кого записка, миледи?
— От некоего Ч.Х. Вероятнее всего, платья отправил мой новый знакомый, некий Чарли. Такой худощавый, низкий и очень рыжий. Ирландец наверное. Ты не знаешь такого?
Долорес молчала достаточно долго, прежде чем тихо ответить. Я обернулась к ней, подмечая, что робкая улыбка медленно сошла с её милого лица, сменяясь на ледяное беспристрастие.
— Нет, миледи. Мне не знаком этот джентльмен.
Долорес явно что-то скрывала, причем связанное с мистером Чарли. Все же её прошлое оставалось для меня темной завесой, приоткрыть которую она не желала, да и я не настаивала. У всех нас есть секреты и другим нужно это понимать и, по возможности, уважать.
Спустя несколько минут в дверь постучали. Тихий и не очень громкий стук. Вероятнее всего, за дверью была женщина.
— Ваш завтрак, мисс.
Девушка передала в руки Долорес увесистый поднос. По комнате тут же расползся приятный аромат кофе, жареного бекона и сладкого повидла, которым вдоволь была напичкана румяная булочка с золотистой сахарной корочкой.
Тут же мой живот издал характерный звук, по которому всем стало понятно, какое обширное у меня чувство голода.
— Ты ела, Долорес? — поинтересовалась я, надкусывая сочную булочку и запивая всю эту прелесть качественным кофе.
— Да, миледи. Я рано встаю и ем внизу.
— Ко мне утром никто не приходил?
— Нет, миледи. Только посыльный с коробкой. Что-то ещё?
— Нет, сейчас у меня нет никаких планов, поэтому ты можешь быть свободна, спасибо. И да, Долорес. Если что-нибудь случится, обязательно скажи сначала мне.
— Что-то должно случиться, миледи?
— Нет, но... Я имею ввиду, если с тобой что-нибудь случится.
— Ах, да... Конечно... Спасибо, миледи.
Я продолжила завтрак, в то время как горничная скрылась в своей комнате.