Ransom

Будучи не в состоянии выдерживать ту мучительную тишину, снова повисшую между ними, Йен, само собой, как подобает ребёнку, потянулся к радио, чтобы прибавить звук и дать всем понять, что он чем-то недоволен. Снова облокотившись о спинку сидения, он самодовольно ухмыльнулся, но это было недолгим удовольствием, так как Милкович сразу же ударил его по руке.

— Эй, больно же!

— Попробуй только, блять, тронуть моё радио ещё раз, уёбок.

Секунду огорошенно просидев, рыжий развернулся к брюнету — Твоё радио? Что, простите? С каких это, блять, пор радио в украденной машине стало твоим?

— С тех, блять, как я сказал, что оно моё. Я вожу машину, а значит это радио моё и точка, блять.

— О, да ладно? — грубо кинул Галлагер, раздражённо сдвинув брови — То есть теперь всё будет так, да? Ты, блять, в ёбанный ясельный кружок записался?

— Только ты здесь ведёшь себя, как ребёнок, Галлагер.

— Ох, это ещё я ребёнок? Ты можешь обидеться на ровном месте и потом хер поймёт, на что именно.

— Отвянь.

— А сейчас-то, что тебя бесит, Микки? Разве это было не чем-то, вроде, какого-нибудь договора? Несколько раз трахнуться, а потом просто двинуть дальше навстречу своим «старым жизням»? Неужели тебя бесит, что это не ты сказал о завершении? Не ты, блять, решил всё закончить именно сейчас? Это же был удар под дых, верно, Микки?

Милкович не спорил со словами Галлагера, а просто сам потянулся к радио, максимально прибавив громкости, дабы заглушить голос рыжего и заставляя окна еле заметно дрожать.

— Боже, ну и кто же теперь ведёт себя, как ребёнок?!

Ответом послужил татуированный средний палец, прижавшийся прямо к веснушчатому носу.

— Какая же ты всё-таки скотина, — воскликнул Йен, пытаясь перекричать музыку, отмахивая руку Микки от своего лица.

Брюнет начал по-детски качать головой и постукивать по рулю в такт музыке.

Галлагер же, набравшись смелости, быстро уменьшил звук.

— Кем ты себя, блять, возомнил?

— Я знаю кем и ещё я точно знаю, что не собираюсь попадаться на твои грёбанные уловки.

— Что, прости?

— Твои ебанные детсадовские игры, Микки, вот что. Преодолей наконец своё ебануто-раздутое эго.

— Иди, блять, нахуй, ясно тебе? И да, если ты так хочешь правды, то скажу, ты был прав. Я бешусь именно потому что ты закончил всё это дерьмо, ибо ну еба, я хотел сделать это ещё раньше. Знаешь, твой член мне порядком наскучил. Плюс ко всему, ты никак не мог закрыть свою пасть, так что да, я, блять, так рад, что ты наконец от меня отъебёшься.

Это заставило Галлагера дьявольски ухмыльнуться — Ладно, теперь я знаю, что у тебя так свербит в одном месте по той простой причине, что ты постоянно нагло врёшь. Ты просто никак не мог насытиться моим членом.

— Бля, отсовокупись отсюда нахрен. Ты так гордишься своим хреном, Галлагер? По-твоему, он настолько хорош? Я смогу найти в сто раз лучше на заднем дворе того же «Алиби».

Без лишних раздумий, рыжий схватил руку брюнета, прижав её к своему паху и дерзко глянув на того. — Сможешь найти лучше, чем это? Правда? — самоуверенно спросил он, всё ещё прижимая руку Милковича к нарастающей эрекции. Почему каждая чёртова ссора с Милковичем заставляла его так возбуждаться? Ну блять.

Микки не решился на него взглянуть, но руку-таки не убрал. Было видно, как он сглотнул слюну и облизал губы, на него нехило повлияло осознание того, что его рука сейчас прижимается к члену Галлагера. Ну ясень-красень, а. 

— Я так и думал, — плюнул Йен, увидев, как щёки брюнета покраснели. Он откинул руку Милковича, следом добавив — Козёл.

— Блять, — выругался Микки, проводя, теперь уже свободной, рукой по лицу, а его злость стала понемногу спадать.

Ярость Галлагера так же стала растворяться, и он снова кинул взгляд на Милковича — Мне всё это нравится не больше, чем тебе.

— С чего ты вообще взял, что мне не плевать? — брюнет всё ещё пытался держать ту позицию, которая у него была, вместе с куском, какой-никакой, но всё же гордости, которою он потерял.

— С того, что ты относишься ко мне хуже всего именно тогда, когда тебе больше всех не плевать.

Микки наконец перевёл свой взгляд на Йена. Спустя секунду, выругавшись себе под нос, он резко свернул на обочину.

Йен наблюдал за ним. Наблюдал за тем, как его костяшки побелели, когда он сжал руль ещё сильнее. Но больше он удивился, когда брюнет прижался лбом к холодному рулевому колесу. А его спина вздымалась и опускалась с каждым глубоким вдохом.

— Я просто не знаю, как сделать это, — наконец проговорил Милкович, его слова ели слетали с губ — Я никогда… Я никогда не делал этого раньше. И я никогда… Никогда так не беспокоился о чём-либо и я не знаю, как справляться с… С… Блять… С…

— Расставанием? — мягко попробовал завершить фразу Галлагер.

— С чем-то вроде этого, — отрезал брюнет — Именно поэтому я, блять, делаю то, что привык делать. Я отталкиваю людей от себя и делаю вид, что мне, блять, нет совершенно никакого дела до них, что плевать я на них хотел с высокой колокольни… Но… Мне не плевать, ясно?

Йен не знал, что он мог сказать. Казалось, будто единственное, на что он сейчас способен, так это просто смотреть вниз, не поднимая глаз.

— Поверь мне, я бы всё отдал, лишь бы ничего не чувствовать. Всё бы, блять, было в сто крат проще, если бы я только мог…

— Эй, — сказал рыжий, снова попробовавший потянуться к руке Микки. На этот раз, Милкович не убрал свою. — По-крайней мере, у нас всегда есть Сисеро, — Галлагер слегка ему улыбнулся, даже несмотря на то, что внутри него самого всё разбивалось.

— Ты самый банальный сукин сын, которого я когда-либо встречал, ты это знаешь? — Микки так же лёгко улыбнулся Йену, прежде, чем слегка сжать его ладонь и затем снова её убрать, выехав обратно на дорогу.

***

Спустя двадцать минут, после прослушиваний радиостанции, которая была по душе им обоим на согласованной громкости, парни подъехали к переулку, на котором жил Клэйтон Галлагер.

— Ты уверен, что это он? — спросил Милкович, оглядев идеально выложенную камнем, миловидную улицу. Мерзавцы даже не понимают, насколько у них здесь круто.

— Уверен, — рассеянно кинул Йен, наклонившись вперёд и выглянув в окно. — Да. Да, это здесь.

Милкович был удивлён, сам не понимая почему. Ясное дело, что чувак с именцом «Клэйтон» будет жить в каком-нибудь трёхэтажном доме, с пятью гаражами, половиной которых пользоваться, по сути, никто и не будет, с идеально подстриженным газоном, снежно белым забором, назойливой трясущейся псиной перед ним и с блядски-раздражающей ярко-красной входной дверью.

Мысль о том, что Йен мог бы родиться и вырасти здесь, в этом идеальном месте, точно зная, что будет завтрашний день, завтрашний, такой же идеальный день, как и все предыдущие, вместо того, чтобы выживать в их дерьмовом районе, засыпая под вой сирен и крики бомжей, наркоманов, алкоголиков, а порой и всех вместе — просто не давала Милковичу покоя.

Они оба чувствовали себя не в своей тарелке, будучи одеты в свою потрёпанную, дешёвую одежду, вкупе с их взъерошенными волосами. Но они всё же вышли из машины, подходя к двери.

Встав позади Йена на несколько шагов и скрестив руки на груди, Микки наблюдал за тем, как тот стоял у дорогущей красной двери, с застывшей в воздухе рукой.

Галлагер медленно опустил руку, а его плечи заметно упали.

— Что не так?

— Не думаю, что я правда смогу сделать это, — скрепя сердце, выдал рыжий — Это так, блять, тупо. Чёрт. Я не могу просто постучать человеку в дверь и на вопрос о том, какими я здесь судьбами, ответить «Ой, ну ты знаешь, тут такая интересная история произошла. Ты как бы трахнул мою мать лет эдак шестнадцать назад и ты, как бы мой отец, а не помнишь, потому что был вусмерть обдолбан, вот.», вывернув весь его мир наизнанку и попросив отстегнуть мне две штуки.

— И почему, блять, нет? Он тебе должен.

Йен посмотрел на Микки через плечо, безнадёжно вздохнув — Это не так просто, ясно? Что, если он не захочет меня видеть? Не захочет… Не захочет мне помочь?

— Ну так, постучи и выясни.

— Я не могу.

Закатив глаза и опустив руки, брюнет подошёл к двери — Тогда я сделаю это, — прежде, чем Йен смог бы его остановить, Милкович постучал в неё.

— Микки, что ты, блять, творишь? — прошипел рыжий, схватив бледное запястье, но было уже слишком поздно. — Я просто не могу поверить, что ты это сделал. Блять!

— Кому-то нужно взять на себя инициативу, — пожал плечами Микки, небрежно зажав сигарету между губ и слегка обхватив её руками, чтобы зажечь.

— Я, блять, не могу поверить, — снова прошипел Йен, чуть ли не рыдая. Как только ему пришла мысль о том, чтобы спрятаться за кустом роз, росших совсем рядом — дверь открылась и он во второй раз в своей жизни встретился лицом к лицу с Клэйтоном Галлагером.

Он осмотрел Йена, несколько раз моргнув и слегка наклонив голову вперёд, пытаясь понять не обманывают ли его глаза — Йен?

Подросток повернулся к мужчине, его тело замерло, а во рту пересохло. — Эм… Привет, — он почувствовал, как Микки легонько коснулся его поясницы, пытаясь успокоить и придать уверенности. Это было мимолётное движение, но Йен до сих пор чувствовал кончики его пальцев.

Мужчина устало оглянулся через плечо, прежде, чем выйти, закрывая за собой дверь. — Что… Что ты здесь делаешь? У меня дома люди.

Галлагер слабо сглотнул, перед тем, как ответить. Он решил, что лучше разъяснить всё здесь и сейчас, не ходя вокруг, да около — Я… У меня проблемы. Очень и очень серьёзные проблемы и мне нужна твоя помощь.

Клэйтон скрестил руки, снова наклонившись и нахмурившись — Проблемы? Не понимаю. Какие проблемы?

— Я… Мне нужны деньги.

Опустив руки, старший Галлагер ещё больше нахмурился — Тебе нужны деньги? Ничего не понимаю. Зачем?

Йен отчаянно взглянул на Микки через плечо, и после его успокаивающего кивка, он продолжил — Мы должны… Я должен кое-кому две тысячи и, если я не верну их, как можно скорее, то меня убьют. Я имею ввиду, убьют, в прямом смысле. Без разговоров, причём.

— Эй, эй, парень, спокойно, — проговорил мужчина, протянув руку перед собой, заставляя свой «Ролекс» переливаться в лучах полуденного солнца — Без понятия, что ты хочешь от меня услышать или получить, но…

— Ты мой отец, — резко выдал Йен — Имею ввиду, я, вроде как, уверен, что ты мой отец. Ладно, ну на девяносто восемь процентов уверен. Вот. Ну или на девяносто девять. Или семь. Вот. Ну в смысле, взгляни на нас. Мы же оба рыжие, у нас у обоих зелёные глаза и прочее… Разве это не забавно? Я имею ввиду… Что… Боже… Я… Ты мой отец. Вот.

Микки повесил свою голову, закусив свою нижнюю губу, мягко улыбаясь детскому путанному лепету Йена.

Хмурость с лица мужчины буквально улетучилась, стоило словам Йена дойти до сознания. Просунув свои руки глубже в дорогие брюки и взглянув на свою двухстодолларовую обувь, он прочистил горло.

Йен поднял на него глаза. Его страх и все остальные непонятные чувства, не дающие ему внятно что-либо объяснить до этого, словно растворились в воздухе, когда он понял реакцию мужчины, горько и нервно улыбнувшись — Так ты знал. Ты знал, не так ли? Ты знал, что я твой сын. Всё это, блять, время, да?

— Парень, п-послушай, — слегка заикнувшись, произнёс мужчина, осторожно оглянувшись и подойдя ближе, понижая голос — Тебе нельзя здесь находится. Тебе здесь просто не рады, понимаешь? У меня есть своя жизнь и семья. Я не могу ничего поделать с тобой. Для тебя в моей жизни просто нет места. Я не хочу думать о какой-то ошибке, произошедшей семнадцать лет назад.

— Ты, что, блять, ебу дал? — вскипел Микки, прежде, чем до Галлагера могло дойти, что ему только что вообще сказали.

Глаза Клэйтона стрельнули в сторону Милковича буквально на секунду, перед тем, как боязно вернуться к побелевшему лицу Йена — Послушай, парень…

— Йен. Его имя — Йен, — плюнул брюнет, стиснув челюсть и не моргая смотря на мужчину.

— Йен, — нервно подправил себя Клэйтон — Мне жаль, но я не знаю, что ты ожидал от меня услышать. Если я дам тебе деньги, которые тебе нужны, ты больше сюда не вернёшься?

Мальчишка лишь смотрел на него, не в силах сказать хоть слово и концами своего разума, чувствуя, как Микки сжал его плечо.

— Ты его подкупаешь? Серьёзно, что ли?

— Всё должно быть так, прошу поймите, — продолжил мужчина после того, как открыть дверь и зайти внутрь, сказав о том, что он сейчас вернётся.

Йен смотрел на закрывшуюся дверь, пытаясь в каком-то смысле прийти в себя. Это было чувством, режущим тебя изнутри. Так точно и… Так больно.

— Йен, блять… С тобой всё нормально?

— Да, — кинул рыжий — Просто ещё один родитель, который не хочет меня видеть и которому я не нужен. Ничего нового, верно? — сказал он, развернувшись и идя обратно к машине.

Милкович беспомощно смотрел на него, не зная, что делать в данной ситуации. На самом деле, это было просто ужасное чувство. Дверь открылась и Клэйтон вышел вместе с чеком в руке.

— Две тысячи долларов, — прошептал мужчина, чтобы их никто не услышал, нервно обернувшись и посмотрев в дверной проём, откуда слышались звуки смеющихся людей — Скажи Йену, что мне жаль. Я не могу предложить ему ещё что-то. Моя жена…

— Тебе даже не хочется узнать о проблеме, в которой он погряз с головой? Или может о том, кто хочет его убить? Он твой сын, твой ребёнок.

Клэйтон ещё раз тревожно оглянулся через плечо. Это, собственно, и могло быть ответом. Есть вопросы? Получите, распишитесь.

— Знаешь, да пошёл ты нахуй, — окончательно сорвался брюнет, злобно сжимая чек в руке, и подойдя уже было к забору, но тут обернувшись и подходя обратно — Ты даже представить себе не можешь, что ты, блять, теряешь, слышишь меня? Этот парень? Он, блять, просто потрясающий. Это самый лучший человек, который мог бы быть в твоей жизни, если бы ты не был так туп.

Мужчина просто не мог поверить своим глазам, когда парень плюнул на его дорогие ботинки, затем развернувшись и уходя обратно к машине.

***

Милкович ехал в Сауд Сайд на скорости в 10 миль ниже положенной, не желая спешить, то и дело глядя в сторону Йена.

Парень не сказал ни слова ровно с того момента, как они покинули дом дерьма, называемого человеком, только благодаря его физической составляющей. И Микки понимал, что им придётся поговорить об этом.

— Эй, с тобой всё в порядке?

— Да. Нормально, — нехотя ответил Галлагер, продолжая безучастно смотреть в окно.

— Йен, ничего с тобой не нормально. Я знаю, что не нормально. Ты и слова не сказал с тех пор, как мы выехали.

— Я не хочу об этом говорить. Мы получили то, зачем туда шли, мы получили деньги. Я ничего другого и не ждал.

— Ладно, хорошо, даже, если ты и не ждал, то то, что он сказал всё равно дерьмово, знаешь ли.

— Я уже привык. Фрэнк и Моника тоже относились ко мне, как к дерьму.

Милкович тяжко сглотнул, выбирая следующие слова — Но ты этого совсем не заслуживаешь, — брюнет украдкой посмотрел на него. Парень наконец совсем немного развернул свою голову, можно было видеть, как он впивается зубами в свою дрожащую нижнюю губу.

Вздохнув, Микки вернул взгляд на дорогу — Я остановлюсь, чтобы заправить машину.

— До дома всего десять минут, — проговорил Галлагер, в конце-концов наконец посмотрев на Милковича. — Ты собираешься заправить машину в качестве возмещения за кражу?

Ухмыльнувшись, брюнет заехал на ближайшую заправку. На самом деле, машина бы спокойно доехала и с тем количеством бензина, которое уже имелось. Ему просто хотелось немного оттянуть время, уже и так неизбежного расставания. К тому же, мысль о том, что совсем скоро он встретится уже со своим отцом — повисла на его плечах, точно тонна кирпичей. Но то ли ещё будет, когда Тэрри их ему сломает.

Плюс, вы знаете, он ещё не совсем был готов к тому, чтобы прощаться с этим раздражающим рыжим чудиком.

— Тебе что-нибудь купить? — спросил Микки, открывая ржавую дверь.

— Нет, наверное, я только в туалет выйду, — выходя, кинул Галлагер.

Милкович оставил машину заведённой, закрывая за собой дверь и направляясь к зданию. Его глаза продолжали следить за Йеном, отправившимся к противоположному концу заправки.

Подросток замер посреди дороги, проводя пальцем по губе и задумавшись всего на миг, прежде, чем пойти в том же направлении, что и Галлагер.