Ransom

После череды унылых выстрелов глазами поверх своего меню, Галлагер всё же нашёл в себе силы разорвать неловкую тишину, повисшую между ними — С тобой всё в порядке? Ты мне и двух слов не сказал за всё это время, что мы здесь сидим.

— Я пытаюсь сосредоточиться на грёбанном меню, есть, блять, возражения?

— Да, — произнёс рыжий, вздохнув и опустив своё меню на стол — Да, я просто знать не знал, что в Чипотловском меню появились всякие хитросплетения, приправленные загад…

— Иди нахуй, — резко кинул Милкович, явно не намереваясь шутить.

— Да ладно, блять! — воскликнул подросток — Что с тобой снова не так? Я думал, что сегодня выдался неплохой денёк, что ты развеялся, все дела, но нет, ты снова находишь причину, по которой бесишься.

Микки продолжал сверлить дыру в злополучном куске картона в своих руках, тогда как бурлящая злостью кровь во всю прилила к мозгу, желая рассказать Йену о том, какого же именно хрена он в таком бешенстве. Да, чёрт, день выдался действительно неплохим, но успокоиться не давал тот самый факт, что Милкович как раз и думал о том, как хорошо он провёл время, каким же беззаботным он себя чувствовал, впервые за чертовски долгое время, забыв о том, в какой глубокой жопе они сейчас. В то время, как сам Йен думал лишь о том, как будет трясти своей задницей перед лицами всех этих стариканов. Вот, блять, почему он был так взбешён.

Но это, определённо, не было тем, что он скажет рыжему.

— Неужто всё из-за подработки в клубе?

— Какого хрена, меня должно это ебать? Делай всё, что, блять, душе будет угодно, твоё тело — твои правила.

— Я и собирался, — сказал Галлагер, подлив масла в разрастающийся темноволосый огонь, сам того не осознавая.

— Ну тогда, будь, блять, так добр, завалить своё ебало и дать мне прочесть это блядское меню.

Йен лишь откинулся назад, хмуро скрещивая руки на груди.

***

После того, как еда-таки оказалась в их желудках и в кафе они просидели исключительно молча — настало время идти домой вопреки страшному холоду улицы.

— Без понятия, что тебя так возмущает, — Йен снова попробовал разговорить Милковича, пока тот благополучно шёл на пять шагов впереди него — Это просто танцы.

Но Микки всё так же молчал.

— Я же не собираюсь пихать свой член в дыру какого-нибудь парня, Микки.

— Да плевать я хотел и на тебя, и на твой член, Галлагер. Суй свой член в любую грёбанную дыру, какую только захочешь.

— Вот! Вот, прошу, о чём я и говорю! — рыжий ускорил свой шаг, сократив расстояние между ними — Ты всё время, чуть ли слюной не брызжешь, заявляя, что тебе на меня наплевать, но бля, чувак, твоё поведение смахивает на то, что тебе как раз на меня-то и не наплевать. По какому бы ещё поводу ты так взъелся?

Милкович резко развернулся, хватая того за воротник пальто и прижимая его к стене кирпичного здания, перед которым они находились. Давным-давно стемнело и в данную секунду не виднелось ни единой души поблизости к ним.

Йен буквально задержал дыхание и замер, в упор глядя в лицо Милковича, выжидая момента, когда тот заговорит.

Руки парня слегка ослабили хватку и казалось, будто вся та ревность вкупе со злостью — медленно растворяются при одном взгляде в глаза Йена. Матерь божья, когда он успел стать сопливой сучкой?

— Если ты, блять, знаешь, что мне не плевать, то какого чёрта ты предлагаешь это?

— Микки, потому что… Я пытаюсь найти лучший выход для нас, — сказал Йен, выпрямляясь, когда Микки полностью его отпустил. — Это на самом деле, не такое уж и большое дело. Просто танцы. Никто меня не тронет и ты будешь там. Это, блять, на десять голов безопаснее того, чтобы завалиться в какой-то магазин с пушкой.

Милкович отступил на несколько шагов, его выдохи выливались в белый клуб пара, растворяющийся в морозном ночном воздухе.

Йен улыбнулся, подходя к парню и уже сам схватив его за перед воротника, притягивая того ближе.

— Ты только что признал, что я тебе небезразличен.

— Похуй, в любом случае.

— И на этот раз заберёшь слова обратно?

— Иди в задницу, — голос Милковича стал звучат мягче.

— Ты становишься ещё сексуальнее, когда ревнуешь, ты знаешь это? — прошептал рыжий еле касаясь губ брюнета, обхватив его шею ладонями.

— Какого чёрта? — Милкович бы сам удивился тому, как часто на него может накатывать паника, если бы видел себя со стороны. Стоило ему убедиться, что самый близко находящийся к ним свидетель был на расстоянии почти двух улиц от них и это была старушенция с какой-то трясущейся псиной в грёбанном свитерочке, он сразу вернул взгляд к Йену, который всё это время не сводил с него своего пристального взгляда.

Рыжий, не ожидавший ничего подобного, в один миг сам оказался прибит Милковичем к стене, который также выбил из него весь воздух.

— Ты тоже становишься сексуальнее, даже тогда, когда умудряешься охренеть как раздражать, — шепнул в ответ Микки.

Йен снова улыбнулся, медленно расстёгивая пальто брюнета — О, правда?

— Да, блять, правда.

— Тогда замечательно.

Милкович наклонился ближе, упирая ладони в стену за Галлагером. Он прислонился своим лбом ко лбу рыжего, вырвавшего из него сдавленный стон, когда просунул палец за ремень брюк, притягивая того ещё ближе.

Йен облизнул слегка сухие губы, смело принявшись за ремень и ширинку Милковических джинсов. Немного приподняв голову, он провёл кончиком носа по скуле Микки, шутливо укусив его за мочку уха — Похоже, что ты уже полностью ко мне готов, — возбуждённо шепнул парень, поглаживая выступившую в брюках брюнета выпуклость.

— М-мы не можем делать это здесь, — пробормотал в ответ Микки, несмотря на то, что его ноги ещё чуть-чуть и стали бы подкашиваться от того, что делает с ним рыжий. Было уже около восьми часов пятничного вечера и на улице не было ни души, но он прекрасно понимал, что им лучше остановиться прямо сейчас. Вот он и остановился, резко застегнув свою молнию.

— Хорошо, понял, — проговорил Галлагер, опуская глаза в пол.

Милкович знал, что сейчас Йен чувствовал себя отвергнутым, поэтому он коснулся пальцем его подбородка, слегка приподнимая голову, чтобы взглянуть в его глаза — Когда вернёмся в номер, ладно?

Это снова заставило Йена улыбнуться и коротко кивнуть, во всю сияя глазами.

Они продолжили свой путь, на этот раз бок о бок к друг другу. Микки взглянул на Йена, усерднее приглядываясь ко второму.

— Боже, я каждый раз думаю, что ещё больше бесить ты меня уже не сможешь, но ты каждый раз находишь способ. Убери уже это грёбанную, раздражающую ухмылку со своей морды. Какого хрена ты такой радостный?

— Чуть позже я попаду в наш номер и начну делать с тобой всякие грязные вещи, это ли не причина?

— Господи, Галлагер.

Рыжий игриво толкнулся своим плечом в плечо Микки и засмеялся, когда брюнет толкнул его в ответ.

— Придурок, — его собственный смех разносился по всей улице, сплетаясь с Йеновским.

***

Как только парни подошли к бару, они снова медленно, но верно начали спорить на одну и ту же тему, но по совершенно разным причинам.

Йен взглянул на Милковича, чьи глаза были словно прибиты к земле, а сам он выпускал дым от сигареты.

— Микки, только скажи и мы сразу продолжим свой путь, а я никуда не зайду. Мы лезем в это дело вместе, верно?

Парень наконец поднял глаза, делая ещё одну глубокую затяжку.

— Нет, мужик. Делай, что должен и что считаешь правильным. Нам нужны деньги и я буду здесь, не сдвигаясь с места, так что никто даже думать не будет, чтобы тронуть тебя. Всё в порядке.

Галлагер подошёл к нему ближе, как можно незаметнее взяв парня за руку.

— И знай, что тебе совсем не нужно ревновать, Мик. Ты — единственный, кого я по-настоящему хочу.

— Ты не можешь знать это наверняка, — кинул Милкович, почти раздражаясь — Мы знаем друг друга чертовы две недели, ни больше, ни меньше.

— Знаю.

Микки не знал, что на это можно ответить, поэтому просто промолчал, наблюдая за тем, как Йен зашёл в клуб. Открыв дверь, он выпустил наружу целый сборник всякого рода попсы, которую крутят только в таких местах. Он не ловил себя на этом раньше, но сейчас он понял, что на самом деле надеется на то, что рыжий выйдет, распустив нюни и повествуя о том, какой же менеджер, мать его, мудак и не принял его.

Тем не менее, спустя десять минут, Йен появился на горизонте, сверкая глазами и широкой улыбкой.

— Мне сказали — да! Мне даже не пришлось его уговаривать. Нет, ну я, конечно, не хочу звучать настолько уж самодовольным, но он взглянул на меня всего один раз, тут же сказав, что я в деле! Мне всего лишь нужно было подписать несколько бумаг и я приступлю к работе через час, ещё он сказал, что я могу задержаться здесь ещё и на выходные. И ещё, и ещё, значит, он сказал, что я принесу ему неплохой доход. Но про возраст он так и не спросил. С ума, блять, сойти можно, да?!

— Ага, уморительно просто.

— Слушай, Микки, ты уверен, что ты…

— Стоп, а что мы будем делать весь этот час? — как можно скорее перебил рыжего Милкович, совсем не желая выглядеть раздосадованным, каким он, собственно, сейчас и был. Брюнет не хотел выглядеть, как какой-то ревнивый пиздюк-бойфрэнд. Это от начала до конца было далеко от правды. Йен — не был его собственностью и у него не было ни единого права указывать ему, что делать.

Плечи Галлагера слегка опустились и он взглянул через них на клуб ещё раз — Наверное, навернём несколько кругов здесь пока час не пройдёт. Уверен, что там должна быть какая-то специальная форма, которую мне нужно будет надеть.

***

Чуть позже, Милкович уже неуклюже склонялся у раздевалки, находящейся в конце бара. Хотите — верьте, хотите — нет, но ему ещё никогда, блять, не было настолько не по себе. Эта совершенно уёбищная музыка, которую и музыкой-то назвать сложно, была слишком громкая, эти блядские, сука, огни уже выжигали ему глаза, а апогеем всего этого были кучи пидоров, трясущих своими задами на возвышенных сценах, в то время, как другая кучка отборных жиробасов — пидорасов, пихали целые пачки денег в их короткие гейские недошорты.

— Не видел тебя здесь раньше. Люблю грубых.

Голова Милковича поднялась, а эти брови снова доказали, что могут подниматься всё выше, стоило взглянуть на пухлого бородатого мужчину, стоящего перед ним — Пардон?

— Не хочешь снять напряжение, сладенький? — спросил мужчина, намеренно обхватив свою соломинку губами.

— Что? Какого ху… Нет, не хочу я снимать никакое, блять, напряжение, отъебись.

Именно тогда вышел Йен, странно оглядев новоявленного воздыхателя Милковича, а затем и самого брюнета — Прости, что пришлось ждать так долго. Уолтер решил показать мне всё здесь.

— Ох, — мужчина усмехнулся, взглянув на рыжего — Тебе нравятся тощие?

— Тебе что, блять, жить надоело? — вспыхнул брюнет, направившись на него.

Пухлый Казанова ещё раз ухмыльнулся, одарив Галлагера ещё одним осуждающим взглядом перед тем, как окончательно от них отойти.

Милкович пронаблюдал за тем, как мужчина отходит, затем покачав головой, не желая принимать то, в какой же пиздец ввязался, прежде, чем взглянуть на Йена — Если бы он простоял со мной ещё две секунды, то его член бы был в его же заднице, клянусь.

— Думаю, ты бы нашёл себе здесь мальчика-игрушку.

— Бля, прошу, съеби от меня с этим, а.

Йен рассмеялся, потирая того за плечо, ибо он прекрасно понимал, как Милковичу неуютно в этой атмосфере.

— Он просто посчитал тебя горячим, вот и всё. И не сказать, что я виню его.

Брюнет провёл рукой по своим волосам, размышляя об ужесточении своих методик, но тут же замерев, когда до него допёрло во что был одет рыжий — Что, блять? Ты… Ты, блять, серьёзно сейчас?

Парень сделал один шаг назад, взглянув на себя. По его мнению крошечный галстук и узкие шорты золотой расцветки были на грани фола, но он чувствовал себя сексуальным в этом. Без сомнений, все его тренировки не прошли даром и тело выглядело поистине шикарно.

— Что? Я не кажусь тебе горячим в этом?

— Ты кажешься мне пиздецки смехотворным в этом.

Рыжий ухмыльнулся и уже было открыл рот, чтобы возразить, но тут из-за двери раздевалки появился и сам менеджер, хлопнув и потерев ладони. Взгляд, которым он оглядел Йена — заставил Милковича снова расслышать свой неистовый рвотный позыв.

— Так-с, Кёртис, готов показать себя во всей красе?

— Да, конечно, — произнёс Галлагер с кивком полным решимости, и последовав за Уолтером к центральной сцене.

— Кёртис? Это, блять, твой сценический псевдоним?

— Я не захотел использовать своё настоящее, — закатив глаза, ответил подросток.

Микки ухмыльнулся, но раздражение всё росло и росло.

— Вот твоё место, шеф, — проговорил менеджер, резко развернувшийся к Милковичу.

Милкович втянул в себя вздох горечи, смотря, за тем, как Йен продолжал идти, но уже без него. Он пристально следил за тем, как Уолтер наклонился и что-то шепнул на ухо рыжего, а тот согласно кивнул, забираясь на возвышенную сцену.

Брюнет отправлял каждого проходящего к их праотцам, не чувствуя ни единой вещи, за которую можно было бы зацепиться, ослабив чувство дискомфорта такой степени. Он покосился на целое облако мужиков, собравшихся возле Галлагера, начавших ухать и ахать, хотя тот ещё даже и не начал танцевать.

— Блять, — сам для себя выругался парень, проводя рукой по лицу.

— Вот этот горячий, да? — заорало сквозь чудовищно громкую музыку одно из многочисленных убожеств сие заведения, в попытках донести мысль сидящему рядом парню.

— Это ещё мало сказано! Поражаюсь, откуда они его нашли?

Микки точно застыл на месте, а его кулаки сжимались и разжимались, но он пытался держать себя в руках ради Йена. Началась другая песня и он поднял глаза, находя ими парня, принявшегося-таки за работу. Он входил в знойный ритм, а его рельефное тело блестело под голубыми, зелёными и пурпурными прожекторами.

Милкович попытался проглотить ком, подступивший к горлу, как только посмотрел на то, как Галлагер танцует, а все эти крики и совершенно несуразные реплики встали на второй план. Он был действительно потрясён тем, как мастерски рыжий управлял своим телом. Парень позади него был прав — ладно, слишком много чести для какого-то малолетнего мудозвона — Йен — был самой, блять, сексуальной вещью, которую он только видел.

Быть может, эти шорты не так уж и безнадёжны?

Он чувствовал, будто бы его грудь натягивают на что-то, подобно струне, лицо буквально горело, а во рту пересохло.

— Взгляни на эту маленькую блядскую задницу, — упивался мужчина из-за спины Микки — С таким лицом и с такой задницей, не знаю даже, какую дырку трахнуть первой.

Милкович резко развернулся, не желая больше этого терпеть и схватив этого мудака за ворот его рубашки, буквально ткнув своим носом в нос мужчины — Следи за своим языком, уёбище, — прорычал сквозь стиснутые зубы брюнет.

— Какого чёрта? — чуть ли не задыхаясь пробормотал посетитель, широко раскрывая глаза — Кто ты, чёрт возьми, такой?

— Парень, с которым лучше не спорить, вот кто, сучара.

— Послушай, чувак, я не понимаю, что происходит, но…

— Скажешь о нём что-то такое ещё раз, я оторву тебе яйца и затолкаю их тебе в глотку настолько глубоко, что они из задницы лезть начнут. Дошло?

Моментом позже Милкович был резко отведён охранником от озадаченного мужчины.

— Давай, дружок, на выход, — констатировал громила.

— Успокойся, тоннель ходячий, я уже, — сорвался раздражённый Микки, выбиваясь из хватки двухметрового мужчины. Но вместо того, чтобы направиться напрямую к выходу, он подошёл к сцене, поднявшись на три ступени выше, останавливая Йена, беря его за руку и спуская с собою вниз.

— Время закончилось, Александра Оуэнс, собирайся.

— Микки, какого хрена? Что происходит?

— Мы уходим.

— Эй, эй, какого чёрта? — воскликнул Уолтер, резко возникший перед ними и уперевшийся рукой в грудь Милковича.

— Советую убрать свою блядскую руку с меня.

— Кёртис согласился на…

— Кёртису шестнадцать лет, — снова прорычал брюнет — Ты хочешь, чтобы я продолжил?

Мужчина выглядел ошарашенным, он поднял руки в примирительном жесте и отошёл назад.

— Да, блять, Микки, объясни, что происходит? — зашипел подросток, пытаясь вырваться из хватки Микки, а его лицо покраснело от неловкости — Один чувак просунул мне сто долларовую купюру.

— Я не могу, блять, это делать, — кинул брюнет, притягивая рыжего ближе к раздевалке.

— Мик, можешь остановиться на секунду и просто поговорить со мной?

Как только они оказались в ней, где музыка была не такой громкой, а сами они были в какой-то степени уединены, Микки повернулся к Йену, прислонившись лбом ко лбу Галлагера и прикрывая глаза — Я… Я просто не хочу, чтобы ты это делал, ладно? — боже, как же он ненавидел так себя чувствовать. Он был таким уязвимым, ревнивым и… Открытым. Но сейчас он не беспокоился на этот счёт. — Можешь ты просто пойти, блять, надеть свои вещи и мы уйдём отсюда нахрен, пожалуйста?

Рыжий сдавленно кивнул, только что осознав, насколько же важным это было для Микки. — Да, хорошо. Да, мы можем уйти.

Милкович сделал шаг назад, коротко кивнув и зажав нос между пальцами — Спасибо, — и прежде, чем Йен успел скрыться за дверью кабинки, он добавил — И да, прибереги эти шорты, они нам ещё могут понадобиться.