Ransom

Йен всё ещё сидел на Микки, сплетя свои пальцы с пальцами Милковича, а их языки продолжали лениво увязать в ртах друг друга. Парень правда хотел перейти дальше, как можно, блять, дальше к следующей ступени, но он знал, что для Микки, поцелуи — это уже нечто запредельное. Ему лишь оставалось надеяться, что это скоро изменится. Рыжий, решив быть джентльменом, первый оторвался от поцелуя, прислонившись ко лбу брюнета и пытаясь выровнять дыхание.

— Эй, я могу сбавить оборот, если захочешь, — рвано дыша сказал Йен — Я понимаю, что на тебя сейчас очень много чего свалилось, — он немного отстранился, чтобы можно было взглянуть в глаза Микки — Как бы далеко ты зашёл… Ну я имею ввиду, с парнем?

Милкович отвёл взгляд, почувствовав себя не в своей тарелке от заданного ему вопроса — Твой блядский рот всегда всё портит, Галлагер.

— Что ж, я могу показать на что ещё он способен, — томно шепнул рыжий — Я просто хотел понять готов ли ты к этому, — Галлагер улыбнулся и уже было потянулся к Милковичу, чтобы поцеловать его ещё раз.

Микки увернулся, убрав свои руки от рук Йена и заставляя того с него слезть.

Парень медленно и неохотно слез с брюнета, сев обратно и облокотив голову на изголовье кровати, наблюдая за тем, как тот встал с неё, подходя к тумбе и закуривая сигарету.

— Ладно, — невнятно протянул подросток, почёсывая свой затылок. Он не мог понять, как с шестидесяти процентов они опустились до нуля в течение всего нескольких секунд — Прости, если я сказал что-то, что могло тебя разозлить, я правда не хотел.

— Ты уже, блять, сказал, — пробурчал Милкович, затягиваясь сигаретой — Я уже пятьсот раз говорил тебе - я не гей.

— Да, но слушай… Я более, чем уверен, что это не пульт от телека мне в ногу упирался минуту назад, — увидев гневное лицо Микки рыжий замолчал, искренне надеясь, что у него всё-таки появится способность сначала думать, а потом уже говорить.

— Пошёл нахуй, хуйло, — прошипел Милкович — Целоваться — это одно. Да вообще, блять, похуй, это всего лишь языки. Но всё, что касается наших членов — отпадает само по себе, не начиная даже вести об этом разговора.

— Ну не знаю. Для меня, поцелуи — это нечто более интимное, чем секс. Я не знаю ни одного натурала, кто бы так охотно целовал другого парня.

— Отъебись.

Подросток продолжил наблюдать за тем, как Милкович подходит к этому ужасному зелёному креслу, чтобы сесть.

— Эм, так ты никогда не был с другим парнем? Имею ввиду, вообще ни с одним? Я — первый, кого ты целовал?

— Какую именно часть предложения «Я, блять, не гей» ты не понял, Галлагер? Боже мой, — сорвался Милкович, делая ещё одну нервную затяжку.

— Ага, значит… Ты со мной сосался — это раз, у тебя на меня встал — это два, ты буквально схватил меня за задницу — это три, но ты не гей? Я просто пытаюсь это всё соединить между собой, ну ты понимаешь.

Микки ничего не ответил. Просто наклонился вперёд, взяв свою обувь, с целью выйти на улицу, побыв одному, чтобы не задушить этого уебланского рыжего идиота с его блядскими веснушками.

— О, да ладно. Куда ты идёшь?

— Подальше, блять, от твоей рожи, вот куда.

— Ты не можешь просто сбегать каждый раз, когда у нас возникают разногласия, Микки.

— Как можешь заметить — я, блять, могу.

— Ну же, Мик, поговори со мной. Дай мне понять тебя. Клянусь, я ещё никогда не был настолько сбит с толку, как сейчас.

— Это было гребанной ошибкой, ясно? — холодно произнёс брюнет, отводя плечи немного назад — Мы не должны были, блять, делать этого всего. Ты, конечно, меня извини, но я вряд ли в ближайшее время, или вообще когда-то, буду трогать твой член, или что ты там хочешь, чтобы я сделал. Но неважно, в общем, я своё сказал. Дошло?

Галлагер резко встал кровати и подбежал к двери, как только Микки её открыл, запуская вселенский холод в комнату. Он поспешно встал, чтобы обхватить парня со спины и захлопнуть дверь перед ним.

— Не уходи, Микки, — прошептал рыжий куда-то в тёмный затылок.

— Отвали от меня нахуй, Галлагер.

— Твоё смущение — совершенно нормально, Мик. Я понимаю. Я сначала тоже не хотел признавать в себе всё это, — Микки внезапно повернулся и сильно его толкнул, от чего Йен напоролся ногой на угол кровати, упав на пол.

— Блять, сука, — вскрикнул подросток от пронзившей его боли.

Милкович наблюдал за Йеном, который сидел на полу. Его кулаки сжимались и разжимались, а грудь вздымалась и опускалась с нечеловеческими темпами.

Рыжий опёрся о кровать, чтобы встать и сесть на неё, всё ещё ощутимо дрожа от боли.

— Какого, блять, хуя, Микки? Ты несколько минут назад буквально толкал свой язык мне в глотку, показывая, как тебе не противно , а сейчас готов меня убить нахрен. Что с тобой не так, блять?

Брюнет смотрел на него ещё несколько мгновений перед тем, как стремительно выйти из комнаты, захлопывая за собой дверь. Снова.

Йен ошарашенно смотрел на дверь ещё несколько секунд, затем безжизненно рухнувши на матрас. Устало простонав, он пробежал рукой по лицу. Микки Милкович — был самым блядски чокнутым и непохожим ни на что другое персонажем.

***

Спустя почти час, Микки вернулся в комнату, обнаружив Йена лежащим на кровати и смотрящим ночное ток-шоу, при выключенном свете и с натянутым до самой шеи одеялом.

— Где ты был? — спросил рыжий, его голос звучал совсем тихо из-за одеяла.

— Не нужно, блять, об этом беспокоиться.

— Я думал, что ты не вернёшься.

— Мне и не стоило этого делать. Мне нужно было просто, блять, кинуть тебя здесь на произвол судьбы нахуй, а самому благополучно съебаться.

— Ах, вот оно как, да? — спросил Йен — Мы возвращаемся к началу, будто ничего и не было?

— Пока я на чеку — ничего и не будет, — огрызнулся брюнет, снимая с себя пальто и бросая его в сторону.

— Ох, ладно-ладно.

— Послушай, давай разъясним несколько вещей, хорошо? — твёрдым голосом проговорил Милкович — Всё то, что происходило в этой комнате — больше никогда не произойдёт. Это был порыв какой-то несусветной уебашности с моей стороны. Мы с тобой находимся здесь по одной, до боли простой причине, чтобы сохранить твою задницу в целости и сохранности. Ничего более, понимаешь? Когда всё это дерьмище, случившееся с нами закончится — наши пути раз и, блять, навсегда разойдутся. Я ни коим хуем не пидор. И да, я никогда не был ни с одним парнем, я тебе даже больше скажу, не было ни одной причины, по которой мне стоило бы быть с ним. Так что давай ты просто, блять, это примешь.

Йен пристально следил за тем, как Микки сел на то самое зелёное кресло, показывая, что разговор окончен, а на душе рыжего, словно повис тяжкий груз. Но он уже решил,как бы ему не хотелось получить большее от Милковича, что сделает всё то, что сказал брюнет. Если Микки хочет, чтобы было именно так, то, как бы не была велика сила притяжения между ними, нужно просто смириться с этим, как бы не было трудно.

Тем временем, Милкович ерзал по креслу до тех пор, пока не принял лучшую позу, которую оно позволяло. Он сразу подготавливал себя к длинной и совершенно беспокойной ночи, которую ему предстояло пережить. Потому что для него был очевиден тот факт, что всяко лучше, чем в постели с Йеном. Парень был полон решимости покончить с этой хренью, раз и навсегда забыв о существовании рыжеволосого мудака по имени Йен Галлагер. Он давно уже вышел из игры. Всё внутри чудовищно бурлило, эмоции ни к чёрту, а он сам был на грани нервного срыва., но в его голове была лишь одна неизменная мысль — сделать всё так, как нужно до того, как всё окончательно пойдёт по ещё более глубокой пизде, чем шло до этого.

Галлагер принял сидячую позицию, включая маленькую настольную лампу и озаряя всю комнату светом.

— Да ты, блять, поиздеваться на ночь глядя надо мной решил, — простонал Милкович, направляя взгляд к потолку.

— Ради бога, остынь уже наконец, — раздражённо ответил подросток — Если ты больше не хочешь слышать о том, как совал свой язык в мою глотку или хватал меня за задницу, то так уж и быть, ладно. Я больше об этом не вспомню в наших разговорах. И я вовсе не собирался сходить с ума или лишаться сна из-за этого.

Микки послал ему мрачный взгляд, затем быстро отведя взгляд в сторону. Ну конечно.

— Я хочу поговорить с тобой совсем о другом. О той моей идее. Ну ты понимаешь… О том, как нам заработать денег.

— Да ладно, блять? У тебя есть идея? Я имею ввиду та, которая бы не требовала колотящих хренов в твоей заднице.

— Ага, — пожав плечами, ответил рыжий — Пока ты где-то шлялся, я думал над тем, как мы можем побыстрее заработать. Я имею ввиду, это же именно то, почему мы здесь, ведь так?

— Да, именно, блять, так, — отрезал брюнет, кое-как садясь прямо из той странной позы, которую он принял минуту назад.

— Как ты можешь помнить, я предлагал продавать своё тело. То бишь, спать за деньги. Ты ведь помнишь, да?

— Да, блять, помню я, ближе к сути давай, — осторожно ответил Милкович, поднимая брови выше и отмечая, что ему совсем не нравится то, куда заходит эта беседа.

— Что, если я не буду продавать своё тело, как таковое? А просто буду заманивать парней «в сети»? Сечёшь?

— Заманивать… А это, что за хуерга такая? Куда, блять, заманивать? Нихуя я не секу, рыжий.

— Да, именно это я и сказал. Боже мой, — ответил подросток, казалось, всё больше и больше упивающийся своей идеей — Что, если мы будем зависать в клубах и барах для мужчин. О, простите, для богатых иженатых мужчин. Затем я просто, ну ты понимаешь, буду, дескать, колдовать над ними, заманивая их сюда, прямо в эту комнату.

— Да, потому что это, блять, звучит очень безопасно, — вставил и свою долю брюнет. Да, с каких это, блять, пор, он начал задумываться о безопасности? Что творится с этим парнем, боже?

— Ты спрячешься в шкафу или ещё где, будучи готовым напасть. Я буду делать всё то, что от меня требуется. А когда всё станет слишком горячо, кхм, и как бы подойдёт к своеобразному пику, то ты просто выскочишь из него, клацнешь пару фото. Всё сведётся к тому, что мы сможем угрожать мудакам рассылкой, вымогая деньги, — с веснушчатого лица не сходила ухмылка всё то время, пока он рассказывал о своём гениальном плане.

Микки же, в свою очередь, пытался просто пока переварить всю ту информация, которую только что получил. С одной стороны ему казалось, что план действительно проработанный и может спокойно прокатить. Но с другой стороны,стороны, которую он, блять, хотел пережевать и нахуй выплюнуть, мысль о том, что Йен будет флиртовать и соблазнять каких-то левых мудаков — просто не уживалась в его голове. Но, чёрт… А какой ещё у них есть выбор? Вот и всё. Нет никакого иного выхода или выбора, они и так торчат здесь довольно долго.

— Ну и? — не выдерживая такого длительного молчания, спросил подросток.

— Я подумаю.

— О чём ещё ты, блять, думать собрался?! Это невъебенно крутой план и ты, блять, это знаешь! Нахуя ты так упираешься постоянно?

— Ладно, дерьмошник хренов, а что, если что-то пойдёт не так?

— Что может пойти не так? Ты будешь здесь, следя за тем. чтобы всё шло, как по маслу. И да, кстати, просто, чтобы ты знал, если даже кто и попытается что-нибудь вытворить, то я смогу охрененно справиться с этим сам.

— Точно. Совсем забыл, что ты у нас такой крутой перец.

— Послушай, сейчас именно моя задница на кону, ясно? Я хочу сделать это. Я в состоянии сделать это. Всё, что нам требуется — это заманить сюда парочку мужчин, вот и всё. Деньги будут у нас уже через несколько дней.

— На кону не только твоя блядская задница, Галлагер. Я тоже замешан в этом дерьме, не забывай.

Йен встретился взглядом с Микки и медленно кивнул — Знаю.

Милкович отвёл свой взгляд, этому ещё кто-то удивляется? Быстро пробежавшись рукой по лицу, вопреки здравому смыслу, кивнув — Ладно. Хорошо. Мы это сделаем. Только вот, давай хоть немного ко гребанному сну в гости завалимся? А утром это всё обговорим ещё раз.

Галлагер улыбнулся, будучи чрезвычайно собой доволен. Он лёг обратно, натянув одеяло до груди — Вот знаешь, ты можешь спать в кровати. Я буду держать руки и член при себе, обещаю.

— Отсоси.

Рыжий попытался удержать, в кой-то веке, все свои саркастичные комментарии, не желая добивать Милковича своими сексуальными намёками, вместо этого он просто ответил — Микки, ты не можешь спать в этом кошмарном кресле. Просто, блять, тащи свою задницу в кровать. Да боже, можешь спать ногами ко мне, если так принципиально.

Милкович выпрямился, упрямо уставившись на подростка в течение нескольких минут, прежде, чем всё-таки встать и подойти к кровати.

— Ладно, блять. Вот он я, здесь. И да, будет лучше, если я не буду чувствовать, что что-то ошивается рядом с моей задницей под одеялом.

— Поверь, не смею об этом даже мечтать.

Брюнет наконец забрался под тёплый плед, кладя свою голову к ногам рыжего, а свои ноги к его голове. Он всё ещё пытался казаться жёстким, даже в такой странной ситуации. Он мог поклясться, что это, безусловно, самая странная. Тот факт, что полуголый Йен находится в нескольких сантиметрах, буквально выпотрошил все нервы из него.

— И знаешь, я-таки скажу, — разорвал неловкую тишину рыжий — Ножки у тебя, и вправду, ничего.

Милкович не мог собой управлять, смех сам вырвался из его груди, разлетаясь во тьме — Вот ты сучара, ебанный в рот.