Глава 12: Зимний свет
— тёплая, тихая, почти волшебная. Первая настоящая зима в доме, где раньше жили только тени. А теперь — живут сердца.
---
Снег шёл уже третью неделю. Густой, мягкий, словно кто-то наверху наконец решил — этот дом заслуживает покоя.
Лилит проснулась раньше Брама. Окна покрыты морозными узорами, кухня пахла апельсином и корицей. Она разожгла камин, натянула его старый кардиган (он всё ещё был немного колючим, но теперь — любимым), и тихо приготовила завтрак.
Брамс спустился босиком. Волосы растрёпаны, взгляд сонный. На губах — едва заметная улыбка.
— «Ты всегда встаёшь раньше меня», — буркнул он, подходя сзади и обнимая её.
— «Потому что люблю смотреть, как ты идёшь ко мне весь тёплый и взъерошенный», — она обернулась и поцеловала его в щёку.
---
После завтрака они наряжали ёлку. Лилит нашла старую коробку с игрушками. Некоторые — закопчённые временем, другие — совсем простые: деревянные, тканевые. Брамс взял в руки одну из них — пожелтевшего оленёнка, криво вырезанного.
— «Ты сам делал?» — спросила она, трогая игрушку пальцем.
— «Да... когда был в заперти. Делал их ночью, в тишине. Я мечтал, что когда-нибудь снова увижу Рождество... не через щель в стене».
Лилит подошла к нему, прижалась лбом к его груди.
— «Теперь ты будешь видеть его каждый год. Со мной. Обещаю».
Он закрыл глаза, вдохнул запах её волос.
— «Я верю тебе. Первый раз — по-настоящему».
---
Днём они вышли во двор. Брамс помогал лепить снеговика, хотя лепка у него вышла... суровой. Снеговик получился угрюмым, с ветками вместо рогов. Лилит рассмеялась:
— «Он как ты — молчаливый и угрожающий, но тёплый внутри».
Он хмыкнул и протянул ей снежок.
— «Осторожно. Я умею метко кидать».
— «Не смей!» — она завизжала, но было поздно.
Через секунду — война. Снежки, падения в сугробы, смех, визги. И в этом смехе — та самая свобода, которой не было ни у него, ни у неё. Никогда.
---
Позже, ближе к вечеру, Брамс исчез.
Лилит нашла его в старой комнате на чердаке. Он стоял у окна, держа в руках что-то обёрнутое в ткань.
— «Я делал это... давно. И прятал. Потому что думал, что мне это никогда не пригодится».
Он развернул ткань.
Это был... дневник.
Тяжёлый, кожаный, с деревянной обложкой, изнутри исписанный детским почерком, потом — взрослым. Некоторые страницы были разорваны, на других — рисунки, записи, тёмные мысли. И вдруг — чистая, белая страница.
— «Я думал, что умру, прежде чем снова запишу туда что-то светлое», — сказал он. — «Но теперь... я хочу, чтобы это был наш дневник. Чтобы ты писала в нём тоже. Всё. Нашу жизнь. Наш путь».
Лилит взяла дневник. Листнула. И на последней странице — было написано:
> *"Если кто-то когда-нибудь найдёт это — знай: я был. Я боялся. Но я дождался. Её."*
Она не смогла сдержать слёз.
Подняла глаза. Он стоял перед ней, нерешительно.
— «Это глупо. Это не кольцо. Не ключ. Просто... книга. Но для меня — всё».
Она подошла и прошептала:
— «Знаешь, что делают с такими книгами?.. Их хранят вечно».
И она положила дневник на стол. Открыла первую чистую страницу.
Взяла перо и написала:
> *"Зима. Год, когда всё началось. День, когда сердце, скрывавшееся за стенами, снова начало стучать. Имя ему — Брам. Имя мне — Лилит. Имя нашему дому — Надежда."*
---
Ночью они лежали под одеялом, у камина, глядя, как за окном падает снег.
— «Я больше не боюсь быть собой», — сказал он. — «Ты дала мне не маску — а лицо. Не убежище — а дом».
— «И ты дал мне любовь, которую я не знала, что заслуживаю», — ответила она. — «Мы — вытащили друг друга. Из тени. Из страха. Из прошлого».
Он прижал её к себе. Словно оберегал от всего мира.
И в этой тишине, в этом снежном свете, в старом доме... началась их новая глава.
---