Совершенство в новой жизни

Семья Танака и Джун покинули ужин раньше всех, но на улице и так стояла ночь. Они не спешили куда-то, поэтому просто наслаждались прогулкой но ночному городу, что не смотря на время суетиться так же, как и днём. По ходу Джун рассказывал всё то, что случилось с ним, после ухода Амайи.

– Я ждал тебя, каждый день, надеясь, что следующий будет тем самым, но нет... Ожидания длились, а тебя всё не было, я уже стал волноваться. За два года я впал в отчаяние и кроме как обыденных дел: учёбы и подработки, больше никуда не ходил. – Смотря прямо он произносил слова спокойным голосом, пока за заденем плане были слышны двигатели машин и другой городской суеты. – Когда мне исполнилось девятнадцать, я получил письмо о том, что меня приняли в Токийский университет. Я долго сомневался, покидать ли родной город, ведь в глубине души верил, что ты вернёшься.

– Когда я приходила к тебе, везде был погром и лужа давно пролитой крови. – Проронила свой голос Амайя, наконец нарушив тишину, в которой остальные внимательно прислушивались к рассказу белобрысого.

– Да... Понимаешь, мне нужны были деньги, а с ними возникла проблема. Вот и задолжал у одних людей, но стоило мне чуть задержаться с возвращением долга, как коллекторы сразу заявились ко мне и устроили погром, и я немного пострадал. Это заставило меня покинуть Йокогаму и заняться учёбой, но я всё равно вернул деньги.

– Твари...

– Ну а когда закончил университет с красным дипломом, вернулся сюда, вернулся только четыре дня назад и тоже сразу нанялся на подработку в том ресторане. Сегодня был мой первый день, хех... Вот так повезло. – После того, как он закончил говорить, повисла ещё одна тишина. Танака переваривали новую информацию.

– Это судьба! Как очаровательно! – Первой нарушила эту тишину Киёка, в своей радостной манере воскликнув и подняв руки вверх.

– А кем ты планируешь работать, Джун? – Спросил его Аки.

– Я уже даю уроки игры на синтезаторе, просто пока уроков нет, я подрабатываю официантом. Да и вообще умею играть на любом клавишном инструменте.

– Ещё и музыкант, вот это да!

– Здорово наверное, заниматься тем, что нравится, да? – И снова последовал вопрос от младшего.

– Ещё как! Лучше заниматься с большим энтузиазмом тем, что нравится, чем с недовольством каждое утро подниматься с кровати и идти на работу тем, кем не хочешь.

– Вот-вот! Золотые слова!

Прогулявшись ещё десять минут они добрались до парка, но Киёка, решив оставить своих голубков наедине, забрала брата и потащила домой, хотя ему этого совершенно не хотелось, но против сестры сопротивляться не мог. В конце концов оба медленно прогуливались по парку, в котором в это время суток никого не было.

– Слушай, Амайя... – Остановившись, парень развернулся к ней, но не успел продолжить предложение, как красноглазая снова резко обхватила его руками.

– Я скучала... – Джун мягко поглаживал её по волосам, улыбаясь.

– Я тоже и очень счастлив, что мы снова вместе.

Постояв ещё пару минут в тишине и тёплых объятиях друг друга, они продолжили прогулку до дома Танака. А так же Харуми, всё ещё отчётливо помня то, что любит девушка, порадовал её мороженым. Как же приятно, когда рядом есть тот, кто знает тебя лучше всех и тот, кто может заставить улыбку на устах ослепляюще сиять. Они прогуливались, держась за руки и бодро обсуждая разные темы разговора.

– А ты совсем и не изменилась. Такая же красивая, милая и умная. – Какими бы слова парня не были приятными, однако мафиози нервно почёсывала шею, всё ни как не набираясь смелости взглянуть ему в глаза.

– Знаешь, Джун, в этом ты не так прав... Я изменилась и не в лучшую, наверное, сторону. – Начала она, постоянно отводя взгляд. – Я убила стольких людей, большую часть которых замучила до смерти. Я убивала даже детей и ни в чём не винных людей без такой либо жалости! Я чудовище... Я монстр, не заслуживающий заботы и любви от таких как ты, Киёки и Аки. Я заслуживаю только боли и страданий.

– Ну что за чушь ты несёшь? – Снова остановившись, уже не так далеко от дома Амайи, Джун развернул её к себе, чтобы та наконец удосужилась взглянуть на него. Он обхватил её щёки руками и продолжил, мягким, но полностью уверенный своими сказанными словами голосом. – Ты, Амайя, лучшее, что случалось со мной. Будь ты демоном, кицуне или настоящим сказочным чудовищем, для меня это не имеет ровным счётом никакого значения. Ты для меня всегда останешься самой прекрасной девушкой на земле, что подарила мне такие чувства, как счастье и любовь. Ты для меня ангел, что спустился с небес. Принцесса, укравшее до конца веков моё сердце, а я буду твоим рыцарем, что будет служить своей принцессе верой и правдой до последнего вздоха. Что бы не случилось, знай, я буду рядом и никогда больше тебя не покину, моя милая Амайя...

В кроваво красных глазах загорелись искры восхищения. Её щёки, наверное впервые за долгое время окутались алым, а блики в сиящующих глазах означали надежду. Любовь окутало в один миг всё её тело, даруя теплоту. Слова белобрысого так её тронули, что наверное она в любую секунду могла пролить слёзы, но держалась, всё ещё показывая себя сильную. Хотелось прижаться к нему и никогда не отпускать, но увы, всё когда-то кончается.

– Я... Даже не знаю, что и сказать...

– И не надо ничего говорить, и без слов всё понятно. Кстати, моё предложение всё ещё в силе?

– Предложение? – Переспросила она, ничего не понимая, пока тот убрал свои руки.

– Помнишь, я обещал, что женюсь на тебе, когда мы вырастим. Сейчас это наверное может подождать, но мы всё равно можем быть просто парой, что ты ответишь? – На вопрос она почему-то не спешила отвечать, слегка колеблясь.

– Прости... – Опустила она голову и отошла на шаг назад, спрятав руку, а которой хотел прикоснуться парень, за спину. – Я... Вынуждена отказаться.

– Что?.. – Ответ его в какой-то степени поразил и заставил серце вздрогнуть, пропуская удар. Его тело пошатнулась, а уверенность как рукой сняло.

– Прости за моё чёрное сердце, но ты заслуживаешь лучшего, а не такую, как я. Если ты всё равно хочешь продолжить общение, я буду только рада. – Ещё с минуты постояв, Джун снова пришёл в себя и только грустно улыбнулся.

– Конечно, ничего страшного, мы всё равно можем остаться друзьями, мне главное, что ты будешь рядом и всё.

Сероглазый на прощание обнял подругу и медленно стал наклонятся к её лицу, но быстро отдёрнул себя от мысли первого настоящего поцелуя. Он только склонил голову в бок и мягко чмокнул женскую щёку, погладив шелковистые тёмные волосы.

– Я всё равно люблю тебя. Сладких снов, принцесса.

– И тебе доброй ночи, Джун. Увидимся завтра. – Они помахали друг другу на прощания. Амайя грустным взглядом проводила уходящий силуэт Харуми, после чего наконец зашла в помещение, надеясь, что брат и сестра давно спят.

Закрыв за собой дверь, она сразу скатилась на пол, прижав к себе колени и спрятав отчаянное лицо в чаще дрожащих ладоней. Больше не имея и не видя значения, она отдалась порыву чувств, позволив слезам катиться по щекам. Тихим и одновременно дрожащим голосом она рассказывалась, прося прощения у Джуна и с большей силой возненавидя себя, с новой волной покрывая собственную личность грязными словами. Она никогда не считала себя хорошей и такой, какими комплиментами её одаривали окружающие люди, считая себя лишь монстром и порождением людской жестокости без капли сострадания.

– Ничтожество...

Думаете чувства покинули её? А вот и нет, она всё ещё любила Джуна, очень, до того любила, что больше не могла бы пережить его потери. Угроза, что может ему навредить, это она сама, как считает Амайя. Опасная работа в мафии, особенно её личность, как одну из руководителей, могла принести за собой беды всем дорогим и близким ей людям, которых и без того только троя. У неё много врагов, и каждый из них захочет любым способом сломать убийцу, потратив любые усилия. Пытки – это то, чего больше всего не хочет, чтобы почувствовали эти троя, зная на своём теле, какими жестокими они могут быть, особенно когда они не захотят говорить, ведь преданности им не занимать. Ах, как же её сердце сейчас разрывается на куски, а ещё больно от того, что Джун возможно теперь будет винить себе в чём-то, да и она заставила парня загрустеть.

За всё ещё опечаленным видом сестры наблюдали Аки и Киёка, что не спали и с радостью потопали к входной двери, надеясь увидеть счастливое личико Амайя, но только почувствовали не ладное и медленно, стараясь не шуметь, взглянули за угол. Они бы хотели подойти и утешить красноглазую, но знали, что если она их увидит, то сразу скроет печаль, снова показывая себя сильной. Оба решили позволить ей поплакать, чтобы потом запечатать в клетку тёплых семейных объятий...