Fallout Equesrtia

«Если ты чувствуешь себя одиноко и всё ещё ищешь настоящих друзей, просто посмотри в небо. Кто знает, может вы... смотрите на одну и ту же радугу.»
Потеря.
Война пришла с громом и смертью. И вся Эквестрийская Пустошь была в трауре. В этот темнейший час все мы молились о луче света.
Все мы понесли потери.
Я и мои друзья потеряли одного из нас - СтилХувза. Он наконец-то обрёл покой, воссоединившись со своей любимой Эплджек и их ребёнком в ином мире. Но я ощущала, что его уход оставил зияющую рану в моей душе. Ничто не могло заполнить ту пустоту, что образовалась в нашей группе на месте СтилХувза. Призрак его смерти навис надо всем, заслоняя собой все наши личные потери. Делая нас ещё более уязвимыми и слабыми.
Я боролась с потерей самой себя. Я больше не была собой. Не была Литлпип. Я была чужаком в собственном теле, превратившемся в нечто, совершенно отличное от пони. И я была чужаком в собственном разуме, не зная правды о том, что сделала. Слова Вельвет ранили не потому, что она была жестока, а потому что она была права. Взрыв жар-бомбы был чудовищным злодеянием. И тем не менее, как уверяла Вельвет Ремеди, это было необходимо сделать. Возможно, я просто не задумывалась о последствиях... или они не волновали меня - без моих воспоминаний я не могла сказать точно.
СтилХувз поплатился за это. Он расстался с жизнью из-за того, что я сделала.
Я знала, что никогда не стала бы смотреть те воспоминания. Ну, может, за исключением восьмого шара (моя душа жаждала каждого исцеляющего прикосновения Хомэйдж), но не другие. Я не хотела знать, насколько хорошо я всё осознавала. Я бы не вынесла, если бы выяснилось, что я предвидела этот холокост. Это стало бы окончательной и бесповоротной потерей себя.
Вельвет Ремеди страдала от потери веры. Ей было больнее, чем любому из нас, потому что она потеряла всё, во что верила. Пустошь была слишком холодным, жестоким и отвратительным местом для любой пони, а уж тем более для той, чья душа была полна доброты и заботы о ближних, чьим основным желанием было помочь, излечить, сделать лучше. Для неё не имело значения, было ли страдающее существо пони, зеброй или монстром. Друзья, незнакомцы, враги - в глазах Вельвет Ремеди все были достойны сострадания. Я помнила, как она пыталась помочь адской гончей и облегчить страдания умирающей аликорницы. Вельвет Ремеди выдержала всё, что Эквестрийская Пустошь обрушила на неё, пусть и давая иногда слабину, но её вера в то, что помощи достойны абсолютно все, была непоколебима. И она продолжала верить в это, борясь с отчаянием и уродством Пустоши и своими внутренними демонами, цепляясь за её личную религию Флаттершай. Доброта Кобылицы Мира была её защитой и опорой.
Но теперь, когда воспоминания СтилХувза открыли ей истину, эта опора рухнула. И она тонула.
Каламити боролся с потерей всего, что было ему дорого, и он чувствовал, что проигрывает эту битву. Один из его друзей уже был мёртв, и он видел, как те, кем он особенно дорожил, включая его любимую, ускользают, теряясь во тьме своих страданий.
Но этот страх был ничем по сравнению с разрушением его собственного мира. После встречи с одним из братьев Каламити (который, похоже, был не самым худшим членом его семьи) я по-новому взглянула на "политику" Каламити и его реакцию на Брыклинский Крест. Каламити был моим лучшим другом, но только сейчас я по-настоящему начала узнавать и понимать его. И сейчас Анклав спустился на нас с операцией "Выжигание". Одно дело - быть не согласным с политикой Анклава и покинуть его, и совсем другое - быть свидетелем тому, как Анклав стал величайшей угрозой для Эквестрии.
Как и мы, Рейнджеры Эплджек потеряли СтилХувза. Он был их Старейшиной, их стержнем. Пони, собравшим их всех вместе, давшим им толчок. Теперь молодые силы добра сами вели мучительную борьбу за выживание.
И так было не только с нами. Страдала вся Эквестрийская Пустошь. С разрушением Кантерлота, пони пустоши потеряли величайший символ легендарной эпохи мира и спокойствия, которые царили до войны. Со смертью СтилХувза и разрушением этого города, как будто порвалась последняя нить, связывающая прошлое с настоящим. Доказательство того, что мы когда-то имели; робкое обещание, что мы, возможно, могли бы иметь это снова. Теперь же мы дрейфовали в море тьмы.
В тот же самый день пустошь лишилась больше чем символа. В кровавой резне мы потеряли город Дружбы, один из величайших центров поникультуры. Мы потеряли маленький островок мира в пустоши. Мы потеряли уверенность в том, что хотя бы укрывшиеся за стенами укреплённого города увидят новый день. По всей Эквестрии пони оплакивали умерших и страшились за живых.
И словно эти раны были недостаточно глубоки, пони пустоши потеряли ещё и голос, который взывал к ним во тьме, открывал правду и дарил надежду - голос диджея Пон3. Но хотя бы эта потеря не была невосполнимой. Хомэйдж была где-то там, боролась, и голос диджея Пон3 мог иногда прорываться сквозь тьму, даря искру света, хоть и ненадолго.
И даже наши враги понесли большие потери.
Аликорны потеряли свою Богиню, их проводника, наставника. Они потеряли Единство, объединявшее их, дававшее им Цель. Голос, которому они подчинялись, который постоянно звучал в их головах, пропал. И многие из них начинали терять рассудок.
Сердце цивилизации адских гончих, самых жестоких и смертоносных тварей на пустоши, было разорвано на кусочки, а большая часть их популяции просто испарилась в единой вспышке зелёного некромантического пламени. Очень привязанные к дому, они потеряли его.
Даже Анклав понёс потери. Они потеряли одного из своих лидеров и очень многих своих пони в том, что для них было отвратительной и трусливой террористической атакой. Сколь многие их зверские убийства были порождены горем и гневом раненой нации?
Операция "Выжигание" стоила им больше, чем они готовы были потерять. Они не ожидали сопротивления ни от врагов, ни тем более от своих. Их победы были в лучшем случае пирровыми. Пегасы столкнулись не только с потерей солдат, но и с потерей веры, идеалов. И чем дольше они тут находились, тем хуже становилось для них.
Из всей пустоши, возможно, только Красный Глаз ещё не понёс потерю. Но это скоро изменится.
Потери. Они не делают нас лучше или хуже, хотя и могут. Не показывают нам, кто мы есть на самом деле. Просто причиняют боль. Перед их лицом все равны. Даже самый садистский рейдер, неспособный к сочувствию, наслаждающийся созерцанием боли других, будет страдать от своих потерь.
В чёрной яме потерь мы все молили о свете.
* * *
Дитзи Ду взорвалась... и взрыв был колоссальным!
Чудесное зеленовато-золотое сияние в самом центре было столь ярким, что едва не обожгло мне глаза, и эта вспышка ещё долго стояла перед ними, даже когда я отвернулась. Из эпицентра взрыва вместе со взрывной волной во все стороны разошлось кольцо света всех цветов спектра, но таких странных оттенков, что казалось токсичной радугой.
Ракеты, что преследовали Дитзи Ду, отбросило назад, и они взорвались в считанных метрах от неё. Жидкое содержимое ракет разлетелось в стороны шлейфом жуткого адского пламени, заполнив огнём всё небо над Дитзи Ду и под ней. Хотя в неё ракеты и не попали, прогремевший двойной взрыв отбросил гуля, словно какую-то тряпку, и тело Дитзи Ду, усеянное шрапнелью (либо без сознания, либо уже мёртвое), кувыркаясь в воздухе, резко устремилось вниз. Её сияние потухло.
Но огонь и энергия, которыми вспыхнули ракеты, были едва заметны за той яростью, что только что высвободила Дитзи Ду, и их жалкие взрывы потонули в оглушительном грохоте её достижения. Взрывная волна промчалась по небу, сорвав пару крыш с тех домов Новой Эплузы, что не были сделаны из вагонов, и разбросала во все стороны обломки и бывших в воздухе пегасов Анклава.
Ну, есть ток один способ очистить такую большую территорию так быстро, - сказал мне Каламити, когда я спросила, можно ли избавиться от облачной завесы. - Эт сверхзвуковой радужный удар.
Я ещё не вполне осознала тот поразительный факт, свидетелем чего сейчас была, как взрывная волна отбросила четырёх Хищников Анклава от города, а кольцо неземного света пронеслось мимо них, унеся прочь окружавшие их облака. Они использовались в Хищниках как рабочие компоненты всех систем, компьютеров, конструктивных элементов... а грозовые тучи держали их в воздухе. Величественные военные корабли Анклава падали на землю, рассыпаясь на части. Три рухнули прямо за стенами города. Четвёртый отнесло не так далеко, и его остов опускался прямо на дома и других пони, но его вовремя подхватило поле левитации карамельного цвета и сдвинуло в сторону ровно настолько, что он упал на прочное сооружение из торговых вагонов прямо рядом с таверной «Шлагбаум».
Хотя все мои мысли вертелись вокруг названия этого феноменального зрелища, я метнулась магией к Дитзи Ду и бросила телекинетические силки под её обмякшее тело, крепко его обхватив. Она падала так быстро, что всё равно разбилась бы, но я не могла просто стоять в стороне.
Вокруг моего поля левитации возникли ещё два. Одно - мощное, знакомого карамельного цвета, а второе - тусклое, бледно-серебристого. Но даже втроём мы не смогли остановить её падение, а только немного замедлили.
Ровно настолько, чтобы её поймал Каламити.
В тот самый момент, когда Каламити, прорываясь через наши левитационные поля с вытянутыми передними ногами, подхватил тело Дитзи Ду, взрывная волна достигла небес, разорвав облачную завесу. Солнечный свет, чистейший и сияющий так ослепительно, что и представить невозможно, озарил Новую Эплузу своим теплом. Чувство было такое, будто Сама Селестия снизошла с небес и заключила город в свои объятия.
Воздух переливался разными цветами, тяжёлые грозовые тучи высвобождали свою ярость, тая на глазах. Моя ПипНога тихонько затрещала. Дождь был радиоактивен. Токсичен.
И хотя я всего того не видела, позже я узнала, сколько всего ещё сделало чудо Дитзи Ду.
В стенах Новый Эплузы Ксенит стояла на краю дорожки из металлолома, откинув капюшон плаща, и зачарованно глядела на чудо в небе над нами. Это зрелище настолько увлекло её, что она не заметила маленькую кобылку лавандового цвета, чей заново отросший рог сиял бледно-серебряным светом. Она проскочила между ног Ксенит и галопом припустила к только приземлившемуся Каламити, и тогда лишь уши Ксенит уловили её счастливый крик:
- Мамочка!
Сверхзвуковой радиоактивный удар Дитзи Ду не ограничился одной лишь Новой Эплузой, я поворачивалась, глядя на всё расширяющееся кольцо взрыва, на радугу восхитительных и вместе с тем неестественных цветов, а вслед за ней неслась взрывная волна, поднимая на своём пути пыль и обломки, словно ураган.
Сверхзвуковой радиоактивный удар пронёсся над Вечнодиким лесом, очистив небо над ним от дыма и раздув те языки пламени, что не погасил. Взрывная волна тряхнула окна Собора. Уверена, в тот момент Красный Глаз отвлёкся от своих дел, чтобы выглянуть в окно, поняв, что только что произошло нечто очень важное.
Удар был ощутим и в Понивилле, отчего окупировавшие город поселенцы забились под землю. Токсичная радуга вспыхнула над Прекрасной Долиной, погнав перед собой ветер, полный чудовищной радиации.
Сквозь пелену облаков, застилавших всё небо, пробилось зарево необычного цвета. Скорбевшая перед холодным надгробием угольно-чёрная единорожица взглянула на его отражение в озере позади хижины СтилХувза.
Громоподобный грохот сверхзвукового радиоактивного удара отозвался эхом и в каньонах мэйнхэттенских руин. Стоя у окна в Башне Тенпони, коричневый в яблоках единорог со свитком на боку увидел, как на город вдали пролился солнечный свет, и один из лучей отразился в его очках.
Даже среди холодных, продуваемых всеми ветрами утёсов Разбитого Копыта, где из тёмных туч валил летний снег, на мониторах внутри центральной станции башни Разбитого Копыта увидели радиационный удар Дитзи Ду, озаривший часть горизонта вспышкой необычного сияния.
А прямо рядом со стенами Новой Эплузы маленькая единорожка с ПипБаком на боку почувствовала, как у неё в голове кусочки всего этого невероятного пазла наконец встают на свои места. Всю свою жизнь я искала своё призвание, смысл своего существования. В юности я томилась от желания поскорее получить свою кьютимарку, чтобы узнать, чем же я отличаюсь от других, чем же я лучше... и было ли во мне хоть что-то особенное. Вне Стойла мои поиски вытекли в длительное скитание, в которое я отправилась ради того, чтобы обрести добродетель и, в конечном итоге, своё место в этой необъятной и жестокой пустоши.
Теперь, в свете солнца, подаренного Дитзи Ду, я увидела его. С каждым кусочком пазла, встающим на своё место, я всё чётче осознавала свою цель. Цель, что я всю свою жизнь так жаждала найти.
* * *
Я левитировала себя через стену Новой Эплузы. Плевать я хотела на изгнание из города. Сейчас было не до того. Каламити приземлился внутри с Дитзи Ду. Моё сердце вопило - я не знала, жива она или нет. Два дня назад я уже потеряла СтилХувза. Навряд ли я смогла бы перенести потерю ещё одного друга. Слишком скоро.
Я опустилась среди луж и поскакала к Каламити, сидевшему на железнодорожном рельсе, купаясь в лучах солнца, и Дитзи Ду, лежавшей на его передних ногах. Сукровица вытекала из её бесчисленных ран. Сильвер Белл и Ксенит стояли рядом, и вокруг них собиралась большая толпа. Если Рейлрайт решит вышвырнуть меня, пускай только попробует, подумала я.
Сердце тяжело стучало, когда я добежала до Каламити. Со слезами на глазах взглянув на гуля-пегаса, я взмолилась Селестии и Луне, чтобы она лишь только пошевелилась. Показала, что жива.
В голове всплыла картина, как Вельвет Ремеди держит СтилХувза, и я не смогла сдержать рыдания.
Шёрстка была неприятно мокрой от дождя, но тепло солнца и его чистый свет были слишком чудесны, чтобы прятаться внутри. Мой взгляд поднялся вверх, к зияющему провалу чистейшего голубого цвета, и утонул в этой перевёрнутой бездне. Совершенно непохожее на то страшное ночное небо, которое я увидела в просвет между облаками в первый день в пустоши, сейчас оно было прекрасным и безграничным, и одного взгляда на него было достаточно, чтобы развеять одолевавшие меня раньше ужасы.
- Нет, - тихонько скулила я, обращаясь к самой себе и Богиням. - Пожалуйста, нет. Она должна выжить. Она должна это увидеть. Она заслуживает увидеть это.
Пони Новой Эплузы выходили из домов и магазинов, где они прятались. Все смотрели на небо, впервые в жизни увидев солнце. Большинство выглядело как после контузии, но один за другим многие начали улыбаться.
Несколько цветных пятнышек закружилось в голубом небе. Некоторые начали спускаться, гоняясь друг за другом. Это были пони-пегасы из мира над пеленой облаков, собравшиеся посмотреть на невиданный доселе феномен.
- Ч-что это было? - спросил жеребец где-то слева от меня.
- По-моему... Дитзи Ду только что спасла нас, - ответила кобылица.
Я наблюдала за тем, как пегасы, движимые любопытством, нерешительно спускались к Новой Эплузе. Эти разноцветные пегасы совсем не походили на солдат Анклава. Они не были одеты в чёрное, и их движения не таили в себе угрозы.
Они не плохие пони, Лил'пип, - раздался тихий голос Каламити в моей голове. - Если бы большинство пони сверху понимало, чё тут внизу творится, они б уже давно послали в задницу этот чёртов Анклав и отправились на помощь.
Надеюсь, что это так, подумала я, вновь обратив взор на Дитзи Ду. Сильвер Белл шагнула вперёд и осторожно касалась её, хныкая.
Тык. Ой.
- М-м-мамочка?
О Богини, прошу, только не это...
Позади меня голос маленького жеребёнка взывал к своей матери:
- Ма! Ты видела это? Видела? Дерпи спасла нас! И Дерпи... поранилась!
- Да, Тролли, - мягко сказала мать жеребёнка. - Я видела.
Она заслуживала увидеть всё это. Я рыдала, молилась, слёзы наполняли мои глаза, затуманивая взгляд. Дитзи Ду продолжала лежать неподвижно.
Пожалуйста!
Едва заметное движение. Дрожание глаз. Вдруг один повернулся и уставился прямо на Сильвер Белл. Потом Дитзи Ду прошептала что-то... что-то едва понятное, но, как показалось мне, даже несмотря на то, что у неё нет языка, это было очень похоже на "Прости милая, мама просто вздремнула."
Я рухнула на землю, разразившись рыданиям даже большими, чем когда-либо, но в этот раз я плакала от радости и облегчения. Дитзи Ду была жива!
- Мамочка! - Сильвер Белл, подскочив, обняла истекавшую сукровицей гулю. Будучи слишком слабой, чтобы двигаться, пегаска приобняла восторженную кобылку крыльям. - Мамочка, - радостно затараторила маленькая единорожка, - ты сделала всё таким красивым!
Солнечный свет обволакивал нас, а на горизонте позади токсичная радуга рассеивалась, постепенно исчезая.
* * *
Сильвер Белл забралась на Дитзи Ду, её копыта скользили из-за гноя, истекающего из многочисленных ранений умирающей кобылы. Я обернула их в магический кокон и левитировала к магазину Дитзи Ду, где рядом уселась Паерлайт на бочку для сбора дождевой воды.
Мы должны были отнести её внутрь, я знала это. Положить её рядом с Паерлайт. Найти бинты... бинты лежали внутри. Они должны были быть там. Это ведь "Абсолютно Всё".
- Простите меня, - сказала Ксенит. - Я пыталась не пускать её наружу, но ваша дочь... оказалась хитрее.
- Ты вернулась домой, мамочка? - взмолилась Сильвер Белл. - Мисс Ксенит... хорошая. Но она не мамочка. - Кобылка, понизив голос, прошептала в изорванное, отвратительное ухо: - Она немножко жутковата.
Глаза Ксенит расширились на мгновение, но уже через секунду она смотрела вдаль как ни в чём не бывало. Слова Сильвер Белл лишь сильнее убедили её в том, что она не могла быть хорошей матерью для своей дочери.
Я поморщилась, хотя понимала, что Сильвер Белл не хотела никого обидеть. Я могла только догадываться, насколько странной и отчуждённой для неё была Ксенит. Даже сейчас зебра была одета в свой стелс-плащ. Вероятно, большую часть времени, проведённого с кобылкой, Ксенит была невидима, чтобы не сталкиваться с городскими пони. Но всё равно эти слова ранили её.
Искоса смотря на малышку, Ксенит предложила:
- Вы не думали насчёт того, чтобы обучить её Стилю Падшего Цезаря? - Вдруг я осознала, что мне хочется больше узнать о своей полосатой подруге, о её воспитании, её бывшем племени, ведь её ответом неуловимому жеребёнку стало предложение отточить её навыки убийств и калечения.
Дитзи Ду покачала головой и вновь обняла Сильвер Белл своими крыльями.
Дозиметр в моей ПипНоге всё ещё щёлкал, но я не могла точно сказать, реагировал ли он так на Дитзи Ду или же на воду в луже под ней. Я подозревала, что пегаска всё ещё была радиоактивна, даже после сверхзвукового радиоактивного удара. Но уровень излучаемой ею радиации был неопасен для маленькой единорожки. Ничего такого, от чего Антирадин (буэээ!) не помог бы. А сейчас им просто нужно было побыть вместе.
Щёлканье участилось, когда Паерлайт уселась на мою голову. Не дожидаясь нашего приглашения, жар-феникс сама устроила для раненого гуля ванну в зелёно-золотом свете радиации.
- Не-а! - настаивала на своём Сильвер Белл. - Я буду художницей! Видите?
Лавандового цвета кобылка указала куда-то копытом. Я проследила за направлением её ноги, и мой взгляд упал на один из близстоящих домов-контейнеров, на котором было грубое, но красочное изображение Новой Эплузы.
Настоящая настенная роспись.
Я прошлась взглядом по городу, разглядывая его впервые с момента моего последнего визита. Рисунок на контейнере был не единственным. Детские росписи были повсюду: на вагонах, бочках, машинах. Везде, где только народ Эплузы позволял Сильвер Белл творить. По рисункам можно было проследить то, как она учится рисовать. В свете закатного солнца её картины, и без того яркие, делали город, похоже, самым привлекательным местом на Пустоши.
Свет искрился на поверхности заражённых луж. Солнце приятно грело мою шёрстку. Я чувствовала, как тёплые лучи притронулись к моей душе, как солнечный свет прорвался через завесу потерь и страданий, которые копились всё это время. Свет солнца вновь зажёг надежду, и вся тьма прошлых дней казалась не столь значимой. Моё сердце сжалось от боли, жалея о том, что СтилХувза больше нет с нами. Я бы хотела, чтобы он увидел это.
Диковатого вида пони с шипастой гривой и кьютимаркой в форме черепа, пронзённого окровавленным клинком, проскакал мимо меня, держа дробовик в зубах.
Я проследила за тем, как он добежал до одной из упавших пегасок Анклава. Она пыталась встать, когда жеребец, вставая на дыбы, с размаху ударил ей по голове, бросая её обратно на землю.
- Лефать!
Забрало костюма пегаски было сломано, и я смогла разглядеть её пурпурные глаза, смотрящие с ужасом на пони. Жеребец приставил дробовик к крылу кобылы, продолжая придавливать копытом её голову и не забывая при этом поглядывать за смертельным хвостом.
Я услышала скрежет металла, когда ещё один пегас, облачённый в зловещие чёрные доспехи, выбрался из-под груды обломков, которая до этого была сараем. Что-то затмило солнечный свет надо мной, и, подняв голову, я увидела трёх пегасов, перелетевших через стену и зависших над городом. Вся Новая Эплуза стояла в молчаливом благоговении... Стар и млад повалил на улицу из своих домов, чтобы полюбоваться на небо, искупаться в живительных лучах солнечного света. Пегасы Анклава жили над облаками всю свою жизнь, всю жизнь они провели под ярким солнцем, и поэтому сейчас не обращали на него внимания. Всё, что они видели - это город, который снова нанёс им сокрушительный удар.
Бой ещё не окончился.
* * *
Бззззак! Бззззак!
Только я присела в дверном проёме "Абсолютно Всего", как лучи яркого света ударили в косяк, превращая входную дверь Дитзи Ду в кучу золы. Жар, пышущий от плавящейся двери, опалил мою шёрстку.
Снаружи царил хаос. Мы сражались при солнечном свете, и это казалось абсолютно неправильным. Постыдным. Маленькая пони у меня в голове волновалась, что горожане начнут ассоциировать что-то столь прекрасное, как солнечный свет, с отвратительными ужасами войны.
Я воспользовалась телекинезом, пытаясь пристроить наушник в своё ухо, одновременно отстреливаясь из Малого Макинтоша. Верный револьвер Эплджек был единственным оружием, которое у меня оставалось. Я с сожалением вспомнила, что мои снайперская и зебринская винтовки до сих пор оставались запертыми в ящике где-то в Мэйнхэттене. Если, конечно, их ещё не стащили.
"...цели миссии прежние," - возник голос жеребца на военной частоте Анклава. Я была почти уверена, что он транслировался с одного из сбитых Хищников. Новая Эплуза была атакована десятками солдат Анклава, вместо ожидавшихся сотен, позволяя предполагать, что либо пегасы с тех Хищников были до сих пор заперты внутри, либо за городскими стенами развернулась борьба между силами самого Анклава. - "Мы здесь, чтобы избавить Эквестрию от этого гнезда терроризма. Будьте стойкими, солдаты! Во имя Совета! Во имя Анклава!"
Пегаска в чёрной броне бросилась за перевернутую дрезину. Одна из моих пуль разбрызгала лужу позади неё, другая обрела покой в деревянном каркасе дрезины. Пегаска, захлопав крыльями, взлетела, снова открывая огонь.
Грифон-телохранитель Дитзи Ду подхватил молниевую винтовку и скрылся наверху. Каламити был чуть дальше в магазине, вместе с Паерлайт охраняя Дитзи Ду, пока Сильвер Белл несла медикаменты. Я оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как кобылка лавандового цвета опасно балансирует на нескольких коробках, пытаясь дотянуться до ключа, лежавшего на верхней полке. Я сумела поймать и малышку, и ключ, когда весь стеллаж обрушился вниз, рассыпая повсюду фотокамеры и плюшевых мишек.
Отвлекшись, я дала атакующей меня пегаске шанс, которым она не преминула воспользоваться. Я крякнула от боли, когда мне обожгло бок, но кантерлотская полицейская броня спасла меня от серьёзных повреждений.
КРЭК! Белая молния сверкнула из окна второго этажа надо мной. Пегаска свалилась с криком, её чёрная силовая броня дымилась. Возможно, она была ещё жива, но её броня, лишённая матрицы заклинаний, была слишком тяжела, чтобы двигаться в ней.
На расстоянии я могла видеть тела жеребца, смахивавшего на рейдера, и фиолетовоглазой пегаски Анклава. Они упали рядом, обменявшись смертельными ударами. Её фиолетовые глаза смотрели безжизненно. Его тело было пронзено лезвием её хвоста.
- Тролли, а ну СЕЙЧАС ЖЕ внутрь! - раздалось откуда-то левее снаружи.
В панике я выскользнула за дверь. Слишком много смертей жеребят я видела. Я чувствовала вес бутылки с прахом в одной из седельных сумок. Я не могла допустить, чтобы что-нибудь случилось и с этим маленьким жеребёнком.
Мать Тролли, чья соломенная шляпа и цветастое платье были пропитаны радиоактивными осадками, стояла между солдатом Анклава и своим жеребёнком. У неё не было оружия, но она стояла твёрдо, заслоняя собой сына, который, выскочив из своего укрытия за её ногами, побежал к ближайшей открытой двери. Я взяла пегаса на мушку в тот самый момент, когда застрекотало магическое оружие на его броне.
Ну неужели ни дня не может пройти без того, чтобы я убила другого пони? - печально взмолила к пустоши маленькая пони у меня в голове.
Бело-синяя полоса ударила в землю между матерью и солдатом Анклава одновременно с (Бззззак! Бззззак!) его выстрелами.
Белая пегаска с гривой и хвостом всех оттенков синего приземлилась лицом к лицу с солдатом Анклава. Она открыла рот, но, прежде чем успела сказать хоть слово, один из лучей смертоносной энергии ударил ей в грудь. Второй выстрел прошёл сквозь шляпу матери, превращая шляпку в пепел.
БАХ! БАХ! щёлк
Мои выстрелы пошатнули пегаса Анклава, одна пуля пронзила его броню, пока белая пегаска падала на землю. Судя по её прерывистому дыханию, выстрел разорвал, а возможно, и испарил одно из её лёгких.
Я поймала себя на том, что взываю к Вельвет Ремеди, но быстро вспомнила, что её не было с нами.
Пегас Анклава застыл ошеломлённый, глядя на стонущую белую пегаску.
"Командующий, у нас тут гражданские," - зазвучал новый голос на военной частоте Анклава. - "Предлагаю отвести войска для проведения операции 'Облачный занавес'."
Я забралась обратно в укрытие, перезаряжая Малый Макинтош, когда знакомый жеребчик цвета хаки с ванильной гривой выбежал из соседнего вагона и упал рядом с белой пегаской. Один из трёх молодых героев, которых мы встретили у домика Флаттершай.
- Кто-нибудь, помогите мне отнести её к Канди!
Искры, сопровождаемые звоном металла о металл, брызнули с пегаса, когда он попал под огонь с крыши. Посмотрев вверх, я увидела искалеченную, лишённую гривы кобылу в рейдерской броне, которая вела огонь железнодорожными костылями из чего-то, напоминавшего самодельную паровую винтовку. Рейлрайт, мэр города, прятался за перевёрнутым верстаком, держа в зубах связку костылей для перезарядки.
Через мой наушник стало просачиваться больше голосов:
"...встретили неожиданное сопротивление..."
"...не так, как в предыдущих поселениях. Здесь есть жеребята. Семьи..."
Солдат Анклава повернулся к ним, открывая огонь. Второй закованный в чёрную броню пегас пронёсся над нами, обрушивая на голову мэра град магических гранат. Сосредоточившись, я отправила их обратно. Заряды взорвались во вспышке разноцветного безумия, разорвав бомбардировщика на куски. Кровь и внутренности дождём обрушились на Рейлрайта. Я почувствовала приступ тошноты, взглянув на ярко-розовые кишки, блестевшие на солнце.
"Говорит Винтер, командующий Хищником 'Кучевой'. Не забывайте, что это террористы, снабдившие Красного Глаза мегазаклинанием, которое он использовал для своей трусливой атаки, во время которой погибли сотни граждан Анклава! Атаки, которая повлекла за собой смерть Харбинджера и множества наших братьев и сестёр! Этот день будет внесен в историю как день позора..." - вещал рычащий голос на частоте Анклава. Я была поражена тому, насколько велика была разница между пропагандой, которую Анклав вещал жителям Пустоши, и тем, что они говорили своим солдатам. - "...и позорное использование этих неприемлемых, ужасающих приёмов должно лишь укрепить нашу уверенность!"
Моя кантерлотская полицейская броня разогревалась всё сильнее. Верхние слои начали плавиться, когда две энергомагические молнии ударили в меня. Ещё одна поразила вывеску Дитзи Ду ("Да, я доставляю!"), уничтожая её предложение о бесплатных экземплярах "Руководства по Выживанию в Пустоши".
Осматриваясь в попытке понять, откуда в меня стреляют, я заметила пегаску в чёрной броне, которая приземлялась на балкон таверны "Шлагбаум". Похоже, что она привлекла не только моё внимание. Её стало обволакивать зелёное телекинетическое поле, постепенно поднимая крылатую воительницу вверх и придавая ей вращение. Маленькая пони в моей голове вздрогнула, осознав ошибку единорога за мгновение до того, как пегаска вытолкнула себя из магической оболочки одним сильным взмахом своих крыльев.
Атака единорога не только не помешала, но даже наоборот, помогла заклятию прицеливания пегаски обнаружить атаковавшего её эплузианца. Ещё до того, как я смогла взять солдата на прицел, она выстрелила, и удивлённый единорог испарился в свечении магической энергии анклавовского трёхствольного энергомёта.
БАХ! БАХ! БАХ! БАХ!
Я жала на спуск Малого Макинтоша так быстро, как только могла. Несколько пуль отрикошетило от её чёрной брони, но одна всё-таки попала в крыло висящей в воздухе пегаски. Теряя контроль и дико вращаясь, она врезалась в грузовой кран Новой Эплузы с отвратительным хрустом.
"...Будьте стойкими!"
Пегаска Анклава срикошетила от металлической стрелы крана и рухнула на землю. Я скользнула взглядом вдоль стрелы вверх и увидела платформу, которую он держал высоко над городом, и рельсы, лежащие на ней.
Та же идея пришла в голову кому-то ещё. Магическое сияние карамельного цвета прошлось по креплениям под одной из сторон платформы, и удерживающие её цепи дёрнулись, освободившись. Платформа опрокинулась вниз, обрушивая всю массу рельс на солдата Анклава, прежде чем она успела унести копыта. Звук, раздавшийся, когда все эти металлические балки столкнулись с землёй и другим металлом, прокатился по всей Новой Эплузе, подобный барабанной дроби какого-то жуткого оркестра. Я съёжилась, закрывая уши.
"...И помните, что вашими действиями здесь вы гарантируете вашим братьям и сёстрам, вашим семьям, оставшимся дома, безопасное будущ... Рэд? Что это ты?.."
Вещание в моём наушнике внезапно прервалось.
Краешком глаза я заметила единорожицу, рыдавшую над телом павшего жеребца. Я видела, как выражение безутешного горя на её лице внезапно сменилось слепой яростью, когда солдат Анклава приземлился на улице неподалёку, тыкая носом неподвижное тело другого пегаса в броне. Я знала, что сейчас должно произойти. Маленькая пони в моей голове молила остановить это, но с моих губ не сорвалось ни звука, когда она левитировала в воздух боевое седло-машинган мёртвого жеребца и, прицелясь, открыла огонь.
Первые пули попали в цель, пробивая броню солдата Анклава и разрывая его внутренности. Но отдача боевого седла выбила его из магического захвата кобылы, разворачивая ствол, и несколько пуль прошило саму несчастную единорожку. Ещё долгие три секунды после того, как боевое седло рухнуло на землю позади неё, она стояла, обливаясь кровью, с выражением удивлённого непонимания в глазах. Затем, зашатавшись, упала на тело жеребца, которого оплакивала, и жизнь ушла из её глаз.
Дыхание смерти чувствовалось над всей Новой Эплузой. Ухмыляющийся пони-жнец правил бал.
* * *
- ХВАТИТ! - кричал Каламити, стреляя через дверной проём позади меня в двух пролетавших анклавовских солдат. Они обстреливали горящей плазмой улицу под собой, оставляя лишь кричащих, сгорающих заживо пони в агонии. В голосе Каламити чувствовались гнев и горе. Его крик был душераздирающе надломленным: - ХВАТИТ УБИВАТЬ ПОНИ!

В ужасе я приказала заклятию прицеливания игнорировать врагов и переключиться на дружественные цели. Пони, объятые магическим огнём, были обречены. И я не могла оставить их страдать. Я хотела, чтобы Вельвет Ремеди была здесь, я тосковала по её анестезирующему заклинанию. Но единственным, что я могла им предложить, были пули.
БАХ...
...БАХ
Моё заклятие прицеливания позволяло идеально точно целиться сквозь огонь. Одна голова - одна пуля. Это было проявлением милосердия, и я ненавидела себя за это. Такое чувство, что моя кожа, скрючившись от отвращения, желала сползти с моего тела.
"Внимание всему персоналу Анклава!" - новый голос, принадлежавший кобыле, раздался в моих ушах по вновь заработавшей военной частоте Анклава. - "Говорит Рэд Глэр, действующий командующий Хищника 'Кучевой'. Командир Винтер был отстранён от командования. С этого момента приказы отдаю я."
Яростная битва ненадолго затихла. Многие солдаты Анклава остановились, чтобы послушать её и перезарядить оружие.
"Эта битва окончена. Я прибегаю к протоколу "Облачный занавес". Все силы Анклава должны немедленно отступить и оказать поддержку."
И вот так просто всё и закончилось.
Солдаты Анклава остановились, повернув головы к солнечному синему небу над нами. А потом все как один поднялись и улетели. Демоны убегали обратно в Ад.
Прошло несколько минут, пока пони Новой Эплузы не перестали стрелять по ним. Но пегасы были слишком быстрыми, и все, кроме одного, вылетели за радиус поражения до того, как горожане под ними начали стрелять в попытках их сбить. Та единственная кобылка пикировала, выделывая в воздухе пируэты. Падающая тень. Она врезалась в дождевую бочку, разнеся её на части. Она истекала кровью, раскрашивая облученную воду.
Я упала в дверном проёме, силы покинули меня. Отвращение и ужас сменились оцепенением, отчего мне стало ещё хуже. И кроме оцепенения я почувствовала, что меня трясёт.
Дитзи Ду спасла Новую Эплузу. Если бы не она, то от города остался бы лишь дымящийся кратер. Но всё вокруг меня (мёртвые тела, плачущая толпа) говорило, что эта победа была не без тяжёлых потерь.
Я наблюдала за тем, как Каламити приземлился рядом с упавшей белой пегаской с фантастической синей гривой. Ее грудь то вздымалась, то опускалась - она боролась за каждый вдох, но всё ещё была жива. (И пока я смотрела, я приметила, что у неё на ремне висел ПипБак. Замок на нём был заперт, наверняка его сняли с трупа предыдущего владельца. Неспособная сама его открыть, она просто повесила ПипБак на себя, как какую-нибудь фляжку.) Каламити помог пони цвета хаки положить её на кусок листового металла и отнести к клинике Канди. Было ещё много пони, направлявшихся к этому зданию. У Канди уже закончилось место внутри, и поэтому она приказала всем раненым выстроиться в очередь у крыльца клиники.
Я перевела свой взгляд, уставившись в темноту внутри "Абсолютно Всего". Грифон-телохранитель Дитзи Ду всё ещё сидел у окна на втором этаже, как ястреб высматривая поднимавшихся пегасов... или, ну, как грифон.
Ужас пробежал по мне, как только я осознала, что ещё никто не позаботился о Дитзи Ду. Я видела её в дальней части здания, освещённую свечением Паерлайт. Неподвижную. (То, что она не двигается, ведь нормально, да? - отчаянно спросила маленькая пони в моей голове. - Это ведь ещё ничего не значит. Гули и так мало двигаются. СтилХувз мог стоять на одном месте часами... Богини, бедный СтилХувз.) Сильвер Белл сидела рядом с кроватью гуля, жар-феникс свернулся у её передних копыт. Маленькая пони в голове вздрогнула, на мгновение переставая оплакивать моего Рейнджера, внезапно вспомнив, насколько вредным могло быть свечение Паерлайт для маленькой кобылки. Я молилась Богиням, что Дитзи Ду не потеряла весь свой запас Антирадина в тот момент, когда её фургончик разлетелся на кусочки.
Я попыталась подняться на копыта, надеясь доскакать до них, но ноги не выдерживали моего веса. Я взглянула на медицинский дисплей Л.У.М.а, надеясь, что меня не так уж и сильно поранили во время битвы. Да, броня защитила меня, но я была исчерпана, эмоционально жестоко избита, и в последний раз я спала перед похоронами. И только солнечный свет давал мне силы и энергию для того, чтобы идти вперёд, хоть и впечатление от него изрядно подпортили.
И тут свет начал тускнеть.
Я обратила взгляд к небу. Высоко над нами анклавовские пегасы летали от одного края синего круга к другому, рисуя параллельные полосы из облаков на просвете. Странно, я вспомнила старую историю о фигуристах, разрезавших таким способом лёд во время Зимней Уборки. Но когда тонкие линии из облаков начали густеть, разбухать одна за другой, заполняя синие промежутки, я поняла, что это выглядит так, будто кто-то медленно закрывает жалюзи на окне. Пегасы снова заперли солнце.
Облачный занавес.
* * *
Мои мысли казались мне тёплыми, умиротворяющими и слегка пушистыми, словно плюшевый медвежонок, которого я обычно обнимала, засыпая. Лечебная микстура Канди содержала приличную дозу рома.
Каламити обнаружил меня рухнувшей в дверном проёме, пытающейся доползти до Дитзи Ду, и настоял на том, чтобы отправить меня в госпиталь. Я протестовала, так как не считала себя раненой настолько серьёзно, чтобы отвлекать на себя внимание, необходимое другим пони. Но я зря волновалась. Мне нашли койку примерно в полуквартале от переполненной клиники, освободили от доспехов и напоили из "исцеляющей фляги", содержимое которой сильно отдавало алкоголем.
Стоны и рыдания обволакивали меня, как густой дым. В воздухе витали запахи алкоголя, крови и жжёной плоти. На койке рядом со мной лежал пожилой земной пони с зелёного цвета шкуркой. Он вышел на улицу только для того, чтобы увидеть солнце, и лишился задней ноги. Канди с горечью в голосе говорила его внукам, что их дедушка крепко уснул и может проспать ещё очень долго. Молодая кобылка, обняв жеребёнка, который был немногим моложе её, разразилась в рыданиях.
Мне тоже хотелось разрыдаться. За СтилХувза. За Вельвет. За молодую кобылку, чей прах я носила в бутылке. За Дитзи Ду... Хотя я надеялась, что она выкарабкается. И за тех, кто не смог. Но я не могла. Я слишком устала для этого. И вокруг было чересчур много пони. Маленькая пони в моей голове шептала, что моя боль, моя скорбь - это моё, личное. Я могла плакать вместе с Каламити. Или с Хомэйдж. Но не перед всеми этими пони.
Каламити лежал недалеко от меня, шляпа сдвинута набок, а взгляд направлен в грязь под его ногами. Мой друг не плакал, но даже он не мог скрыть свою боль. Всем сердцем мне хотелось подойти к нему, обнять, но мои ноги меня не слушались.
- Мы исправим это, - заверила я его.
Каламити замешкался. Он смотрел не на меня. Взгляд моего друга был направлен на ряды бугорков, покрытых простынями. В каждом из них угадывались знакомые до боли формы - это были тела погибших сегодня пони.
- Нельзя исправить смерть.
Его тихий голос был унылым, разбитым. Мне хотелось зарыться в землю, лишь бы только не слышать его.
Я представила СтилХувза, мрачно шагавшего среди тел под простынями, отдававшего дань уважения павшим. Он должен был быть здесь, рыдала маленькая пони в моей голове. Затем моё извращённое воображение представило его как одно из этих тел. Я поперхнулась и отвела взгляд.
Я посмотрела на Канди, мои глаза следили за белой земной пони в жёлто-розовом халатике медсестры. Я фантазировала о ней один раз, и она стоила того. Но сейчас я жалела, что она не Вельвет Ремеди, навыки единорожки были крайне необходимы.
Или не Хомэйдж. Это было эгоистично, но я ничего не могла с собой поделать. Хомэйдж могла вылечить и успокоить меня куда лучше, чем какая-то флажка разбавленного лечебного зелья с ромом. Хомэйдж была солнцем для меня. Её присутствие согрело бы меня, её нежные слова прогнали бы мрачные мысли из моей головы. А её язык, спускающийся всё ниже, к...
Мои фантазии прервал Рейлрайт. Чёрно-серому жеребцу составила компанию безгривая, покрытая шрамами кобылка, которую я уже видела с ним. Её рейдерская броня не скрывала кьютимарку: чёрный, иглоподобный кинжал, с которого капает кровь.
Мои глаза сузились.
- Ты дал Красному Глазу жар-бомбу, - выпалила я, когда он открыл рот, собираясь что-то сказать. Рот резко закрылся. Воздух между нами стал холоднее и начал потрескивать от странной, невидимой энергии.
Каламити встал, мрачно смотря на него.
Лысая пони вклинилась между нами, не обращая внимания на распри между мной и мэром, или не в состоянии понять, что к чему.
- Ничёсе. Терь я понимаю, каково это, - заявила она. - Чертовски здорово разок оказаться богиней проклятой героиней. Биться вместе с ангелами и типа того.
- Кто ты такая, чёрт побери? - проворчала я. Она выглядела как рейдер. И разговаривала так же.
- Стилетто. - Её лицо перекосила дикая улыбка. - Рейдеры Разбитого Копыта... хотя какие мы теперь, к чёрту, рейдеры. Защищаем пустошь за крышечки и забавы ради.
Пони Гауды. Разбитое Копыто нанимало наёмников. Водилось с шипастыми пони, которых я видела раньше, и с грифонами-телохранителями, как у Дитзи Ду. Я знала, что Гауда не только объединяла свои силы, но и думала, что делать с "червивыми яблочками" в их рядах. Может, она решила, что эти бывшие рейдеры недостаточно мерзки или недостаточно безнадёжны, чтобы поближе познакомиться с её когтями, но не настолько, чтобы позволить им ошиваться рядом с домом?
- А ты её для него рванула, - с каменным лицом сказал Рейлрайт.
- Он угрожал этой бомбой Хомэйдж! - прошипела я. А поняв, что это имя для него ничего не значило, добавила: - Он угрожал всей Башне Тенпони. Тысячам пони!
- Твои действия поставили меня в трудное положение. Мне надо было показать Красному Глазу, что Новая Эплуза не против него, - негодовал Рейлрайт. - К тому же, ты бы предпочла, чтобы мы держали неразорвавшуюся жар-бомбу у себя в городе? Да никто бы так не поступил. Это же чистой воды безумие!
Я чувствовала, что мои нервы напряжены до предела. Несмотря на истощение, я прилагала огромные усилия (Будь милым), чтобы не врезать ему копытом по морде.
- Между прочим, ты, кажись, по-любому на Красного Глаза работаешь, - прошептал Рейлрайт. Жеребец непонятно усмехнулся. - От уничтожения его работорговцев и к уничтожению его врагов... Хрен бы кто догадался, что до такого дойдёт.
Чрезвычайное усилие. Каламити ощетинился, предостерегающе заржав.
- И у него, кажись, на тя планы.
Что ещё?
Очевидно, Стилетто заскучала. Она отошла в сторонку, села и стала начищать шипы на своей броне, глядя на небо.
- Ты о чём? - спросила я, неуверенная, что хочу знать ответ.
Рейлрайт пожал плечами.
- Не уверен. Но я пришёл сказать, что ты можешь возвращаться в Новую Эплузу, - сказал он. - Нет смысла тебя избегать, если ты в активе у Красного Глаза. Не буду говорить, каким непопулярным это решение сделало меня среди орды любителей этого диджея Пон3. Мне вообще повезло, что мэром остался, - пробурчал Рейлрайт.
Стилетто подошла и ткнула Рейлрайта копытом.
- Грифоны на подходе. Похожи на больших шишек.
Я подняла глаза к небу. Облачная завеса была полностью восстановлена. Примерно за полчаса больше сотни пегасов заделали дыру в небе, погружая Пустошь обратно во мрак. Отдалённая вспышка осветила грозовые облака, и вторая вспышка ответила ей уже чуть ближе. Она высветила стаю грифонов. Двое поменьше летели по бокам от лидера стаи, направлявшейся в Новую Эплузу.
С неба начали падать тяжёлые капли дождя.
Холодная чистая вода полилась из почерневших облаков над нами. Капли колыхали поверхность радиоактивных луж, пополняя их. Мягкий металлический перестук дождя по крышам вагонов был похож на звук похоронных барабанов. Гроза, которой угрожало небо, начиналась медленно, но вскоре Канди заставила всех добровольцев, которых нашла, заносить раненых внутрь, пока они совсем не промокли.
Каламити подошёл к моей койке и остановился, одарив Рейлрайта и Стилетто неласковым взглядом.
- Так, один взялся с другой стороны, и понесли её в "Абсолютно всё", или я вам...
- Ага, ага, - оборвала его Стилетто и, схватившись за другой конец койки, добавила сквозь зубы: - Какой крутой. Очень убедителен, слов нет. Меня аж трясёт всю.
Я была не единственной, кого отправили к Дитзи. «Абсолютно Всё» было одним из самых больших зданий Новой Эплузы, и больше полудюжины коек с ранеными пони левитировали, отнесли или же просто притащили по земле туда.
- Что ж, мы сделали большой крюк, - пробормотала я, когда мою кровать поставили около дверного проёма в комнату Дитзи Ду. Похоже, что пегаска-гуль не двигалась с того момента, как я видела её в последний раз. Сильвер Белл дремала, свернувшись на ней калачиком. Рядом лежал пустой пакетик Антирадина. Я заметила несколько капель светящегося апельсинового сока на мордочке спящей кобылки. Благодаря радиоактивному свечению Паерлайт можно было с уверенностью сказать, что эта комната в полном распоряжении Дитзи Ду.
- С ней всё будет хорошо? - спросила я у Паерлайт. Несмотря на то, что я была в окружении множества пони, мне больше не у кого было это спросить - Ксенит опять куда-то испарилась.
Окружённая мягким свечением, птица издала нежную трель. Мне снова захотелось, чтобы Вельвет Ремеди была тут, я не была уверена, смогла бы она помочь раненой гуле, но она уж точно смогла бы растолковать мне чириканье Паерлайт.
Кто-то ткнул меня в плечо.
- Почему ты не сказала нам, кто ты на самом деле?
Обернувшись, я увидела кобылу с янтарной шёрсткой и жеребца цвета хаки, которым мы помогали прорваться в домик Флаттершай. Копыто, ткнувшее меня, принадлежало кобыле, которой как-то удавалось выглядеть одновременно и восхищённой, и рассерженной. Я поняла, что краснею. Маленькая пони в моей голове тут же начала уверять, что это происходит под воздействием рома, а вовсе не от смущения или под взглядом хорошенькой кобылки. Ах да, фляга. Мне нужно было выпить прямо сейчас. Прежде чем ответить. Агась.
- Я распиналась о Героине Пустоши, а ты была прямо там и ничего не сказала! - настаивала кобыла.
Она злилась на меня?
- Я не... - попыталась оправдаться я. - В смысле... Я просто пытаюсь поступать правильно. Как и любой другой.
- Ну конечно, - перебила меня кобыла, закатывая глаза. - Как и любой другой. Потому что кто угодно станет рисковать своей жизнью, чтобы пробраться на территорию самых опасных тварей в Эквестрии, заложить жар-бомбу и стереть их с лица земли. - Она ухмыльнулась.
Я округлила глаза, застыв в тревоге.
- Что? Как... Откуда ты... Но... - Слова застревали у меня в горле. Ну разумеется, об этом знали все. Диджей Пон3 позаботился об этом. Но это было не то, чем я могла бы гордиться.
- Ага, - добавил жеребец. - На мой взгляд, на неразорвавшуюся жар-бомбу в Пустоши обязательно нашёлся бы какой-нибудь злобный засранец, чтобы использовать её для убийства охрененного количества пони. - Я вздрогнула. - Но ты не только избавилась от неё, чтобы она не смогла причинить кому-либо вред, но попутно уничтожила... Сколько? Сотни? Тысячи тварей, которые охотились на пони ради развлечения? Как сделал бы любой другой, - добавил он с сарказмом.
Мой разум пошатнулся. Я чувствовала, что мой мир сходит со своей оси. Я была в смятении. Воспоминание о том, что я сделала, сливалось с видением СтилХувза, стоявшего на разверзшейся земле, и острых когтей, которые, рассекая его броню, перерезали шею.
Жеребец в трёх койках от меня очнулся и начал кричать, а его тело - трястись в судорогах. Два других подбежали к нему, пытаясь удержать на месте, пока Каламити бегал за болеутоляющим в магазин Дитзи. Даже в такой ситуации мой друг не забыл оставить несколько бутылочных крышечек в уплату лекарства. Сквозь крики жеребца я услышала голос мэра Рейлрайта, который объявил, что все медикаменты Дитзи Ду были изъяты для лечения пострадавших в ходе битвы. Маленькая пони в моей голове возмущённо топнула, услышав это. Даже несмотря на то что в глубине души я знала, что в подобной ситуации такая замечательная пони как Дитзи Ду не только не стала бы брать деньги с нуждающихся, но и сама бы принесла им свои медикаменты, мне всё равно отчаянно хотелось, чтобы мэр сперва спросил разрешения на это. Хоть он и не мог.
Вдруг дверь с шумом распахнулась, впустив в переполненный магазин капли дождя и двух пегасов без брони, с гривами необычайно ярких цветов. Крик жеребца стал утихать по мере того, как начинало действовать болеутоляющее, которое вколол ему Каламити. Один за другим пони начинали поворачивать головы в сторону гостей, а их голоса постепенно опустились до шёпота или вовсе замолкали. В одном углу одинокая кобыла продолжала рыдать над своим мужем, замотанным в окровавленные повязки с головы до хвоста, но даже она бросила на вошедших взгляд.
- Я уверена, что они принесли её сюда, - сказала подсолнухового цвета кобыла - у неё была необычная, вьющаяся, малинового цвета грива, а на её боку красовалась кьютимарка в виде улыбающегося солнца - перед тем как застыть в оцепенении. Глаза пегаски округлились от осознания того, что все пони в этом зале смотрят теперь на неё. Следом за кобылой в помещение вошёл пегас со шкуркой нефритового цвета и коротко подстриженной гривой. Он выглядел так, будто собирался утащить кудрявую спутницу подальше от этого места прямо за её кудрявый хвост.
- Ты с ума сошла? - прошипел он, стараясь говорить тихо. Нельзя сказать, что ему это удалось. - Они же убьют тебя! И её, наверное, уже убили. И почём нам знать, может, мы сейчас к ним на кухню вошли!
Кобыла нервно улыбнулась. Можно было заметить бусинки пота, скатывающиеся с её лба, когда она обводила взглядом уставившихся на неё единорогов и земных пони. Подняв копыто в робком приветствии, она шепнула своему спутнику:
- Тсс, они же могут услышать тебя.
- Я передумала насчёт того, что пегасеры классные, - потоптавшись на месте, тихонько проржала янтарная кобылка рядом со мной.
Взгляд пегаски скользил по комнате до тех пор, пока не остановился на ближайшей книжной полке.
- Специальное предложение к началу учебного года: все карандаши и тетрадки за полцены, - прочитала она мягким голосом, перед тем как повернуться к своему спутнику. - Не кухня. Если только ты не думаешь, что они предлагают салат из жеребят с изумительным карандашевым кобблером на десерт.
Я услышала несколько смешков, но мне её замечание лишь напомнило о ужасах, с которыми я столкнулась в Арбе.
- Они же шутят насчёт поедания жеребят? - жеребец цвета хаки выдохнул в ужасе.
- Они шутят насчёт того, кем мы, по их мнению, являемся, - ответила янтарная кобылка.
Всё ещё стоявший в дверях пегас нефритового цвета вцепился зубами в гриву кобылы и дёрнул её к двери.
- Мы должны уйти отсюда, - настаивал он, топнув ногой. - Здешний воздух отравлен, ты что, забыла? Она умрёт до того, как снова сможет взлететь. Чёрт подери, да мы тоже, скорее всего, уже трупы.
- Я ещё жива, - послышался слабый голос. Вверх поднялось белое копыто. Я чуть подвинулась, чтобы увидеть раненую белую пегаску. - И, согласно моему ПипБаку, воздух не отравлен, Трекер.
- Разумеется, он отравлен, - возразил нефритовый пегас. - Ты используешь этот прибор неправильно. Они не работают, если не надеть их на себя.
Вообще-то, собиралась я возразить (испытав моментальную гордость своими знаниями), счётчик радиации всё равно бы работал, как и радио. А вот монитор состояния здоровья, надо признать, уже нет. Внезапно мысль ушла, так до конца и не сформировавшись. Под воздействием "медицинских препаратов" и усталости я туго соображала.
- Если воздух был отравлен, - возразила жёлтая пегаска, - как же выжили все эти пони?
- У них развился иммунитет, - парировал жеребец. - Ты что, никогда не слушаешь научные передачи по радио?
Их перепалка была прервана рыжим пегасом в чёрной ковбойской шляпе.
- Во-первых, - авторитетно заявил Каламити, - уж будь, бля, уверен, что действительно существуют места, где воздух ядовит, но эт не одно из них. Во-вторых, вы всё равно не сможете вернуться домой, так что примите всё как есть.
Глаза жеребца расширились в тревоге. Затем сузились. Белая пегаска ахнула.
- Что ты имеешь в виду, говоря, что мы не сможем вернуться? - прохрипела она. - Я обязана вернуться. Эти солдаты атаковали безоружных гражданских пони. Стариков и детей! Когда мой Сенатор услышит об этом...
Когда её кто?
Каламити повернулся к ней с выражением некоторого сочувствия на лице, но его голос звучал твёрдо:
- Солдаты Анклава видели, что вы спустились сюда, вниз. И наверняка уже доложили об этом начальству. Для них вы сейчас по другую сторону облачной завесы, к тому же контактируете с местными. Неофициально вы заражены. - Взглянув с грустью на пегасов, он добавил: - А официально - скорее всего, уже мертвы.
- Не слушайте его, - выпалил нефритовый пегас.
- В течение недели Анклав вышлет соболезнования и разрешения на рождение нового ребёнка... - продолжил Каламити.
- Санглинт, Морнинг Фрост, не слушайте его. - Трекер вышел вперёд. Несколько легко раненых горожан встали и преградили ему путь. - Он Дашит! Все его слова полны лжи и вредных идей!
Каламити посмотрел на Трекера, даже не дрогнув.
- Да я прост говорю всё как есть. Спасаю вас от болезненных попыток вернуться.
- Думаешь, я тебя не узнал? - заявил Трекер. - Ты Дедшот Каламити. Ты убил всю свою группу и скрылся от наказания за облаками. Я видел тебя на плакате "В розыске"!
Каламити легко вздохнул и, оглянувшись на меня, пробормотал:
- Опять историю переписали. - И, снова посмотрев на жеребца, мой друг здраво сказал: - Верьте во что хотите, но когда я говорю вам не возвращаться, прислушайтесь. - Он посмотрел на двух пегасок. - Эт ничем хорошим для вас не закончится.
- Мы должны попытаться! - заявила белая пегаска с восхитительной голубой гривой. Я решила, что это она была Морнинг Фрост. - У меня здесь всё записано.
- А она мне нравится, - заявила янтарная кобылица рядом со мной, и маленькая частичка моего сердца с ней согласилась. Хорошая девчушка!
- Так ты, значит, невиновен? - глумился Трекер. - Так чего ж ты тогда сбежал?
Каламити опустил голову и потянул за один из ремешков на своём боевом седле. Остальные развязались, и боевое седло соскользнуло на пол.
- Я не отрицаю, что я Дашит, - сказал он. - Забудем о том, с чем я не согласен. Итак, если я избежал правосудия, как, ты думаешь, они меня заклеймить умудрились?
- Да, в этом есть смысл, - оценивающе сказала жёлтая кобыла (Санглинт, как я предположила). - Может быть, Анклав... солгал.
- Они не могут нам лгать, - заявил Трекер таким голосом, которым объясняют простейшие вещи глупым жеребятам. - Они же правительство.
Я чувствовала, что Каламити прямо-таки лучится желанием фейсхуфнуть. Анклав... не имел для меня смысла. Мои мысли поплыли, пытаясь зацепиться за что-нибудь. Я поняла, что давно пора было спросить моего друга о пони, с которыми мы столкнулись. Но самое главное - мне нужно было отдохнуть. Поспать. А ещё сильнее - перевести дух. Оплакать пони, которых я потеряла. Моё сердце истекало кровью изо многих глубоких ран. Страдать будешь завтра - помоги им сейчас. Но сейчас уже завтра, так ведь?
Я потеряла нить диалога между пегасами. Да, никудышный из меня друг, раз вот так оставляю Каламити одного против них. Я попыталась навострить уши и понять, о чём разговор.
- ...после того как они ничего не сделали с тем драконом, граждане не потерпели бы, если бы они не отреагировали на Резню в Прекрасной Долине... - говорила Санглинт.
- ...не могут меня игнорировать. Я член Партии... - настаивала Морнинг Фрост.
- ...последний раз, когда я попёрся куда-то за вами двумя! - раздражался Трекер. - Да с такими подругами...
Я сдалась, уши снова прижались к голове. Я подняла взгляд к крутящемуся вентилятору, свисавшему с потолка "Абсолютно Всего", и попыталась отрешиться от мира.
Могла же я страдать сегодня, так ведь? Плакать сегодня. И вновь сражаться завтра.
Первая слеза зародилась в моём глазу, потом набухла, чтобы скатиться по щеке. Я попыталась её сморгнуть. Не здесь. Я должна быть одна.
- Эй, - поражённо сказала кобылка янтарного окраса. Она положила копыто мне на плечо. - Эй, не плачь. Пожалуйста, не плачь.
Я обернулась к ней.
- Если ты заплачешь, я тоже заплачу, и тогда начнётся вся эта рыдательная фигня.
За её голосом скрывалась искренность. Не только мне было плохо. И не только я пыталась это скрыть. Я слабо улыбнулась ей.
У СтилХувза всегда была боль в душе, напомнила мне пони у меня в голове. Он всегда держал её в себе.
Но это не обязательно было правильно, так ведь. Моя душа, казалось, плавала во тьме, с трудом удерживаясь на поверхности воды, и если бы я не дала волю слезам, то я бы в них утонула.
- Кто вы? - раздался голос в дальней стороне комнаты. Раньше чем кто-нибудь смог ответить, началась лавина.
- Вы из Анклава, да?
- Чё вы на нас набросились?
- Селестия ведь там? Почему вы её не отпускаете?
Кто-то был любопытен, но большинство просто обезумело. В каждом вопросе был недобрый подтекст.
- Успокойтесь! Успокойтесь все! - громко сказал Каламити, поднимая копыто.
- Не один ли ты из них, Каламити? - спросил кто-то с ядом в голосе.
Каламити запнулся.
- Послушайте меня...
Вдруг я услышала глухой удар и следующий за ним пронзительный визг, как мне показалось, из соседней комнаты.
Кто-то из толпы указал на меня... Нет, ЗА меня. Многие пони обернулись. Пронзительный визг прекратился.
Дитзи Ду стояла в дверном проёме. Моё сердце словно подскочило в груди, она была жива. Она выглядела слабой, хрупкой, казалось, едва стоит на ногах. Пегаска стояла, слегка наклонившись на бок, как будто опираясь на что-то невидимое. Я догадалась, что этой опорой была зебра, надевшая свой стелс-плащ. Но главным было то, что она была жива и в сознании. Один из её глаз скосился в сторону потолочных вентиляторов, вторым она смотрела на пони, собравшихся в магазине. Гуль медленно опустила голову, взяла в зубы мел и начала писать на доске.
Закончив, она подняла её так, чтобы было видно всем:
"Будьте милыми.
'Абсолютно Всё' оставляет за собой право выгнать пони, которые не будут милы по отношению к другим.
P.S Медикаменты сейчас за маффины потом.
Улыбки бесплатны."
В зале стояла гробовая тишина.
Потом янтарного цвета кобылица, имени которой я до сих пор не знала, робко подошла к Дитзи Ду и обняла её, выражая благодарность.
Уже через несколько секунд пегаска была окружена пони, каждый из которых старался обнять её, поблагодарить и помочь ей с выздоровлением. Их было так много, что помощь невидимой зебры уже была не нужна, да и ей просто негде было стоять.
* * *
- Может, тебе принести чего? - предложила янтарная "молодая героиня". - Содовую? Белку на палочке? Хоть что-нибудь?
Вначале я хотела отказаться, но, подумав ещё раз, ответила:
- Воды, если можно. Спасибо.
Я наблюдала за тем, как кобылка и её друзья встали и начали проталкиваться сквозь толпу пони, пришедших увидеть Дитзи Ду. Бедную кобылу полностью окружили.
Дитзи Ду была жива.
Она была нездорова, даже по меркам гулей. Но она была жива. И будет жить. Возможно, она даже полностью вылечится благодаря Канди. Возможно.
Была также большая вероятность, что она никогда полностью не вылечится, что она уже не будет такой энергичной и бодрой, как раньше. Но она спасла город. Спасла дочку. Совершила чудо. По меркам цен в Эквестрийской Пустоши это была малая, легко переживаемая потеря.
- Ну как, держишься, Лил'пип? - спросил Каламити, приземлившись рядом.
Ответ был "нет", и мы оба его знали, поэтому, чтобы не врать, я спросила:
- Что там насчёт её Сенатора?
- Я восхищаюсь её мужеством, - сказал Каламити. - Но это ж самоубийство. У анклавовских Небесных Стражей приказ стрелять по ним без предупреждения... - Он горестно поморщился. - ...Чтоб предотвратить распространение инфекции, конечно ж.
Я застонала, закрыв глаза.
- Прости. Ты можешь их переубедить?
- А хрен его знает, - признался Каламити. - Но я попытаюсь. Слушай, Лил'пип, мне тут нужно свалить ненадолго. Рейлрайт требует наших новых друзей-пегасов в свой офис. Хочет задать несколько "вежливых вопросов".
Мне не понравилось, как он это сказал.
- И я намерен провести там с ними всё время, - заявил Каламити, топнув. - Нравится эт мэру или нет.
Я слабо протянула ногу, чтобы коснуться его груди.
- Хорошо, позаботься о них.
Я не думала, что Рейлрайт хочет навредить им, но я подозревала, что он мог бы отправить их за решётку "для их же защиты", и я сомневалась, что допрос носил бы дружеский характер, если бы не было Каламити.
- А кто такой Сенатор? - спросила я.
Каламити сдвинул шляпу на затылок.
- Член Сената, Нижнего Совета. Он "творит" политику.
- А что делает Высший Совет?
- Следит за её исполнением. В него входят верховные судьи, военачальники... - Каламити сделал паузу, уставившись на меня. - Лил'пип, по-твоему, сейчас лучшее время для этого?
Я застонала.
- Нет, но я должна узнать. Я должна понять.
В своё время я была благодарна тому, что ничего не знала о политике пегасов. Но это время прошло. Прошло, когда они начали убивать пони пустоши.
Мой друг нахмурился, закрыв глаза.
- У народа здесь внизу нет ничего похожего на Анклав. Эт трудно объяснить. А ещё труднее объяснить эт кому-то, кто всю жизнь прожил в Стойле.
- Рейлрайт тоже захочет это понять.
- Агась, знаю, - Каламити тяжело вздохнул, собираясь с духом. - Ладно, я знаю, то, чё ты услышишь, может показаться те странным, но просто выслушай терпеливо.
Я кивнула, слушая его. Я не должна была делать это сейчас. Я слишком устала, была полностью истрепана и пьяна из-за рома. Но часть меня чувствовала, что надо выслушать его, сейчас или никогда. И ещё одна часть меня думала, что Каламити стоило попробовать вначале объяснить всё своему другу, перед тем как начать объяснять это мэру.
Каламити молчал, двигая глазами. Я решила, что он думает, с чего бы начать.
- Ты перед этим какие-то комитеты упомянул, - предложила я.
- Да, сейчас, - сказал оранжевый пегас, обдумывая всё. - Анклав управляет правительством пегасов через комитеты. По сути, Советы - большущие комитеты из пони, избранных для принятия национальных решений. Также Советы создают малые комитеты, которые будут решать локальные или особые... да блин, на сам деле эт значит, что они нифига ничего не делают.
Я уже запуталась.
- Так... А Анклав... Это государство, армия или правительство?
Каламити засмеялся, покачивая головой.
- Черт подери... - Махнув хвостом, он мысленно вернулся к тому, с чего начал: - Ладно, Анклав это... ну... эт не государство. Все пегасы - граждане, независимо от их принадлежности к Анклаву. Все пегасы могут голосовать за представителя из своего города в Нижнем Совете и за того, кого они хотят видеть членом Высшего Совета. И ток члены Анклава могут баллотироваться на правительственные должности.
- И.. Как же пегасы становятся членами Анклава?
- Не неси чушь, Лил'пип, это ж и так понятно! - ухмыльнулся Каламити. - Они вступают в армию.
Так... Значит, на должности в правительстве годились лишь те, кто служил в армии? Я попыталась осознать это, но это вызвало лишь головную боль. Анклав ведь вырос из движения за изоляцию, из пегасов, не желавших участвовать в войне.
- Чёрт, видать, они считают, что у того, кто смог пережить три года обучения военному делу и три месяца практики с моим отцом, достаточно стойкости, чтобы помогать управлять страной.
Брр. Анклав быстро занял одно из первых мест в списке "Вещи, из-за которых у меня болит голова". Он уже обогнал "Ферму Камней" и шёл нос к носу с "Двигателями поездов".
- Как так получилось, что у вас есть армия, в то время как войн нет уже двести лет? - выпалила я, пытаясь разобраться в этой путанице.
- Ну, было несколько стычек, - ответил Каламити. - Движение за отвоевывание небес у грифонов остановилось во времена Радара. В основном же военные выполняют роль службы внутренней безопасности и патрулируют облачный покров.
- Все равно не понимаю, - покачала я головой. - А кто тогда у вас Смотрительница? - Вспомнив Стойло Двадцать Четыре, я добавила: - Ну или Смотритель, если у вас там жеребец во главе.
Это ведь правительство. Государство. Кто-то должен быть главой, быть Принцессой.
- Нет таких, Лил'пип, - сказал Каламити со вздохом. - В том-то и дело.
Я сломала голову, пытаясь понять то, что шло вразрез со всем, что я знала о том, как управляются общины. Идея советов звучала немного похоже на город Дружбы, но такой большой и замысловатый, что я не смогла бы построить вокруг него структуру.
Каламити оглянулся на дверь. Рейлрайт выталкивал двоих пегасов, в то время как Стилетто стояла около кушетки Морнинг Фрост.
- Лил'пип, я побёг.
- Иди. Помоги им. - Я махнула ему на прощание. Сделай всё возможное, друг.
Каламити повернулся и замахал крыльями, поднимаясь в воздух. Ветерок от его крыльев охладил меня.
- Каламити? - окликнула я его, едва он полетел к выходу. Он остановился и обернулся.
- Мы сможем всё исправить, - ещё раз заверила его я. Он горько посмотрел на меня, и я согласилась с его взглядом: - Ты прав... смерть не исправить. Но мы добьёмся того, чтобы все эти смерти не были напрасны.
- Как, Лил'пип?
- Я не знаю... - призналась я. - Пока что. Но я даю тебе слово, мы сможем. Сможем сделать это началом чего-то большего. Того, за что стоит умереть.
Каламити улыбнулся. Слабо, но с неподдельной теплотой.
- Ловлю тя на слове.
Я улыбнулась ему. Моему первому другу.
- Спасибо.
Каламити посмотрел в сторону двери. Рейлрайт, Трекер и Санглинт уже ушли. А Стилетто никак не могла провести Морнинг Фрост мимо всех этих кроватей.
Я видела, как взгляд Каламити мечется от койки к койке. Тут был старик, который потерял ногу. Жеребёнок, полностью замотанный в окровавленные бинты - пострадавший от шрапнели - плакал на груди у матери. Один из осколков задел его кьюти-марку, которой не было и недели. Жеребец в трёх кроватях от него спал под действием успокоительного. Его жене не повезло оказаться на улице, когда Анклав начал заливать их пылающей плазмой. Вероятно, она была одной из тех горящих пони, которых я милосердно застрелила. Он сильно обгорел, пытаясь подобраться к ней, но его ожоги были ничем; для него намного мучительней было наблюдать, как его любимая кричит в агонии, объятая плазменным огнём... и сохранить это воспоминание как последнюю память о ней.
На этот раз меньше всех пострадала я.
- Но чё нам до этого-то делать? - не оглядываясь спросил Каламити.
Я закусила губу, не в силах унять дрожь. К глазам подступали слёзы, но я не давала им выйти наружу. Не здесь. Не сейчас.
- То же, что избрал бы СтилХувз, - ответила я. - Бороться.
Он вышел, и я снова уставилась на вентилятор, мои мысли крутились, как его лопасти.
Мы будем бороться. До тех пор, пока не найдём способа всё исправить, сделать мир лучше. Мы будем упорно шагать к этой цели. И будем помогать пони всем, чем сможем.
Так бы поступил СтилХувз.
- Вот твоя вода, - раздался голос янтарной кобылицы, она скакала ко мне. Я ощутила прикосновение стекла к груди. Послышался хлопок и шипение, когда она открыла свою бутылку Рассветной Сарсапарели. И этот звук напомнил мне кое о чём.
Мы что, на свидании?
Напомнил о СтилХувзе. О Богини, как же я по нему скучаю.
И после этого шлюзы прорвало окончательно. Плевать, где я и кто рядом. Я свернулась калачиком и начала плакать. Глубокие, щемящие рыдания. За ту боль, что вынесла Вельвет Ремеди. И за Каламити. За Дитзи Ду, которая едва не погибла. Я плакала за мужа, который потерял свою жену, и за старика, который потерял свою ногу, за город, который потерял радость от солнечного света и получил взамен кровавую бойню.
Я плакала за маленькую кобылку, чей прах был в бутылке. И за Стар Спаркл.
Но сильнее всего я плакала за СтилХувза.
* * *
Быстро выбившись из сил, Дитзи Ду отправилась наверх с Паерлайт, оставляя Сильвер Белл "присматривать за магазином", а грифона-телохранителя присматривать за Сильвер Белл и не позволять никому из пони подняться следом за ней. Пока все остальные были заняты, Ксенит оттащила мою койку в комнату Дитзи, давая мне немного покоя и уединения.
Сегодня плачь. Сегодня отдыхай. Завтра снова в бой.
Я проплакала несколько часов. Ксенит бдительным стражем стояла у двери, в основном прилагая усилия, чтобы держать подальше от меня трёх молодых героев в их безудержном стремлении помочь. Я не хотела ничьей помощи и не нуждалась в ней. Я хотела поплакать ещё немного. И мне нужен был сон.
Но слёз уже не осталось. Моё тело обессилело. Мой разум был в смятении. И я по-прежнему не могла заснуть. Я слишком устала, чтобы спать. Шестерёнки в моём мозгу крутились вхолостую. Они вращались у меня в голове со скоростью мысли, не производя при этом ничего.
Столько жизней находилось на грани. Столько могло погибнуть, пока я спала. Красный Глаз и Анклав... так много нужно было сделать. Слишком много, чтобы осмыслить это. Мне нужен был способ сделать всё правильно. Чтобы всё это обрело смысл.
Я пыталась сосредоточиться, в надежде, что если я смогу собрать свои мысли в кучу, направить их в правильном направлении, то, возможно, смогу наконец отдохнуть.
Но мои мысли отказывались отправляться в счастливые места. Вместо этого они вновь и вновь возвращались в Прекрасную Долину и то местечко прямо за её чертой.
Мои воспоминания остановились на ощущениях, которые я испытала за пределами комнаты безопасности, когда супер-аликорница тащила меня в безопасное место. Дитзи Ду нашла меня. Твайлайт Спаркл спасла меня. По крайней мере, мне очень хотелось верить...
Она смотрела на мои седельные сумки. Тогда я не придала этому значения, но сейчас я вспомнила это чётко. Казалось, она не видела ничего, кроме них.
Во внезапном озарении я вдруг абсолютно точно поняла, что это действительно Твайлайт Спаркл (по крайней мере то, что от неё оставалось) управляла аликорницей. Контролировала её. И я поняла, как она меня нашла.
Будь сильным! Будь милым. Будь непоколебим! Будь потрясным!
Она спасала не меня. Я сомневалась, что то, что оставалось от Твайлайт Спаркл, даже догадывалось, что я была там. Она спасала своих друзей. Спасала их от судьбы, которая, в буквальном смысле, была её собственной. Или, возможно (Будь умным), она ощутила только саму себя. И, во власти некоего кошмарного дежавю, она занималась собственным спасением.
Я не могла быть уверена.
Мои мысли скользнули в более путанные воспоминания, сопровождаемые звуком развергающейся земли.
Нашла что-нибудь в этот раз? - прозвенел в моих мыслях голос Каламити, когда я представила голову СтилХувза, катящуюся от его тела.
Я задохнулась, заставляя свой разум отбросить эту сцену, и она сменилось перед моим мысленным взором образом рыдающей Вельвет Ремеди в объятиях Каламити.
Мы сражаемся, калечимся, истекаем кровью ради того, чтобы сделать Эквестрию лучше. Но нельзя разобраться с проблемой, пока не избавишься от её причины.
Я не могла остановить рейдеров. Они - порождение ужаса и жестокости пустоши. Всё, что я могла сделать - это продолжать убивать их, пока не утону в их крови, величайшая в истории массовая убийца.
Красный Глаз. Анклав.
Красный Глаз утверждал, что он собирается удалить себя из уравнения. Как бы странно и глупо это ни звучало, я верила ему. Он был своего рода честным ублюдком. Но Анклав... Как бы я смогла остановить что-то столь могучее, как целая армия? Целое правительство (если я понимала хоть половину из того, что, как я думала, я знала о нём)?
Они могут действовать как один пони, ток когда чувствуют ся под угрозой.
А-а-а! Я просто хотела спать! Я сходила с ума!
С удивлением я обнаружила, что думаю о Рэйнбоу Дэш. Вспоминая, как кольца дыма расплывались с электрическим треском над столом с картой Эквестрии.
Вот так начнётся дождь. Я разработала это из инверсионного следа Вондерболтов! - хвасталась Рэйнбоу Дэш. - Всё по поводу Проекта Одного Пегаса проходит через мои копыта. И получает моё одобрение, только если это действительно круто!
Начнётся. Не знаю почему, но мой разум ухватился за это слово.
Начнётся. Я слышала, как дождь барабанит по крыше "Абсолютно Всего". Начнётся. Магазин содрогнулся от грохота грома в небесах.
Башни могли начать дождь. По всей Эквестрии, если это было необходимо. И они же могли дождь остановить. Даря солнечный день. Всей Эквестрии.
Я почувствовала, что шестерёнки в моей голове встают на место, образуя новую конфигурацию. Новоиспечённый механизм в моей голове собирал новую картинку.
Сельское хозяйство, глупая единорожка, - утверждал Радар. - Без башен... Анклав падёт.
Единственный способ остановить Анклав... спасти Эквестрию... это взять под контроль облачную завесу. Расчистить её. Вернуть Эквестрии солнечный свет. Это бы не только лишило Анклав власти, но и раскрыло бы его ложь, показав пегасам, что на самом деле происходило здесь внизу.
Вот, чего боялся Анклав. И не без оснований. Если облачная завеса исчезнет, это не только уничтожит Анклав, но и заставит пегасов вернуться на поверхность. Они будут не в состоянии далее обеспечивать себя самостоятельно. В конечном счёте, всё сводилось к сельскому хозяйству.
Пегасы либо воссоединятся с земными пони и единорогами, либо попытаются их оккупировать. Если верить словам Каламити и судить по тем трём пегасам, что встретились мне сегодня, большинство из них захочет помочь.
Но нет, это было бы слишком ужасно, слишком быстро. А вот Красный глаз наверняка посчитал бы это приемлемым. У него были планы по созданию большой сельскохозяйственной базы в Вечнодиком лесу, но годы ушли бы на их реализацию. До тех пор пони пришлось бы выживать на оставшихся клочках плодородной земли. И кто знает, было бы их достаточно?
Но... было нечто другое. Ещё одна возможность, о которой Красный Глаз не мог знать.
Для того, чтобы остановить Анклав, не нужна была армия. Достаточно всего одного пони. Пони, которым можно было бы пожертвовать. Не являющимся необходимым для того, чтобы всё исправить.
Но ты никогда не была вынуждена отказаться от своих принципов ради высшего блага, - сказал мне когда-то Красный Глаз. - Принести себя в жертву и стать монстром, потому что это было бы правильным.
Внезапно я поняла. Я осознала свою цель.
Вернуть солнце.
Кольца дыма с электрическим треском. Пони в моей голове задумалась. А что будет, когда башни остановят дождь и разгонят облака? На что это будет похоже? Так же, как образовали?
Конечно по-другому. Это было бы скучно, ответила Рэйнбоу Дэш. По крайней мере, так она сказала у меня во сне. Слова Каламити эхом отозвались в моей голове:
Ну, есть ток один способ очистить такую большую территорию так быстро. Эт сверхзвуковой радужный удар.
Несмотря на одолевающую меня усталость, я вскочила.
Солнце и радуги.
- Будь я проклята.
* * *
Где-то в другой комнате нахлынул и спал гул возбужденных голосов, сопровождаемый тем, что кто-то увеличил громкость радио Дитзи Ду достаточно для того, чтобы слышать искажённый голос диджея Пон3.
"...вернулся, детишки. Но ненадолго. Итак, несколько вещей, о которых я должен вам рассказать.
Во-первых, наши сердца и молитвы обращены к пони города Дружбы и всем, кто с ними связан. Вчера, в самом пока что ужасающем изо всех их нападений, воздушная чума, называющая себя Анклавом, жестоко уничтожила город Дружбы. Города больше нет, дети мои. Сотни пони погибли. Если вы не верили мне до этого, то поверьте сейчас. Анклав пришёл не за тем, чтобы защищать пони. Они не наши друзья.
Но я не принёс вам тёмные вести без проблеска света, детишки! Вот хорошие новости: пони Эквестрийской Пустоши восстали против Анклава. И я говорю не только лишь о нашей Дарительнице Света, хоть она и была в самой гуще событий. Когда Анклав пришёл в город Дружбы, она дала им отпор. Благодаря нашей Героине Пустоши Анклав потерял все силы, что бросил на город; и что более важно, около двухсот пони смогло пережить это нападение.
Но она не единственный герой, осмелившийся выступить против Анклава. Помните тех Стальных Рейнджеров - отступников, о которых я вам рассказывал? Так вот, они теперь называют себя Рейнджерами Эплджек. И пока я говорю, они не покладая сил вывозят выживших с острова Дружбы, охраняя их на пути к новому дому.
Где они могут найти новый дом, спросите вы? Ответ - всюду, куда бы они ни пошли. Даже обычно консервативная Башня Тенпони открыла свои двери для беженцев... после того как группка единорогов поднялась и выпинала анклавовские жалкие хвосты из своей башни. Й-й-е-ху! Одно очко в пользу хороших пони!
Ко мне поступает ещё множество сообщений. Герои сомкнули ряды от Разбитого Копыта до Хуфингтона, чтобы противостоять ужасам небес. У меня как раз есть история именно о двух таких героях, которые разнесли один из тех боевых кораблей немного южнее Сталлионграда. Они даже оставили визитку: Лев и Мышь. Знаете что, Лев и Мышь, остановитесь как-нибудь в Башне Тенпони. Как только моя помощница выйдет из отпуска, мне бы очень хотелось, чтобы вы дали ей интервью. И ещё. Тем грифонам и пони, которые разбили Анклав у Разбитого Копыта: чертовски хорошо сработали.
Однако же самый сильный удар по Анклаву нанесла не кто иная, как наш возлюбленный автор 'Руководства по Выживанию в Пустоши', Дитзи Ду. Вы все его видели. Блин, да я мог видеть это сияние аж от самого Утёса Разбитого Копыта. У нас даже нет названия для того, что эта любимая пегаска Пустоши сотворила этим утром. Сверхзвуковой Радиоактивный Удар? Токсичная Радуга? А-а, ладно, не важно, как назовёте это вы, а я назову это чудом."
Как и я, любимая.
"А теперь, дети мои, только не волнуйтесь. Я знаю, что только что вроде как раскрыл своё местоположение. Но Анклав уже знал его. С мониторов башни я видел, как целая их воронья стая летит сюда ещё до начала передачи. Они могут быть у меня на на пороге в любой момент, и я не думаю, что эти ребята хотят пригласить меня на чашечку чая. Но не волнуйтесь за меня. Я не боец. Никогда не был, даже во бытность мою исследователем Пустоши. Я был скорее хакером и ремонтником. Починить что-нибудь, построить по схеме, заставить технологии и магию старины работать на меня. Я даже почти не умею стрелять. Но это не значит, что я просто лягу и сдамся им."
Сон при этих словах как копытом сняло. Я легла на кушетку, напряжённо вслушиваясь в каждое слово, в каждый фоновый звук. Тут я вспомнила, что у меня есть наушник, и включила передачу на своей ПипНоге.
"И ещё два слова, прежде чем я покину вас снова. Первое, я хочу посвятить эту трансляцию памяти Старейшины СтилХувза, основателя Рейнджеров Эплджек. Я знаю, что на фоне всех тех смертей, свидетелями которым мы были, может показаться странным оплакивать гибель одного отдельно взятого пони. Но СтилХувз был не просто пони.
СтилХувз был героем. Защитником пони. Он рисковал жизнью, спасая других, и вдохновлял других своим примером. Целый легион Стальных Рейнджеров откололся от братства, чтобы последовать за ним.
Кроме того, СтилХувз был верным товарищем нашей Героини Пустоши. Его присутствие придавало ей сил. Её победы часто были и его победами тоже.
Когда я встретил СтилХувза в первый раз, он сделал так, чтобы шеф Грим Стар погиб героем в глазах пони, которых защищал. Я узнал его достаточно хорошо за последнюю пару недель."
Конечно узнала, подумала я. Она смотрела мои воспоминания.
"Не буду врать, СтилХувз был не без своих недостатков. Он не всегда был хорошим пони. Он вершил правосудие по своему усмотрению, и я не всегда соглашался с ним, когда он брал на себя роль судьи и палача. Но таков суровый закон Эквестрийской Пустоши.
Но он никогда не колебался. Он был верен своей любви и своим принципам, за которые сражался, до самой смерти. СтилХувз прожил невероятно долгую жизнь. И погиб в бою, быстро и безболезненно. Я уверен, именно такой смерти он бы и желал. И теперь наша очередь быть справедливыми, бороться и никогда не отступать."
Слеза скатилась по моей щеке. Я плакала снова.
"А теперь, дети мои, я должен сделать признание. Это не совсем прямой эфир. И у меня есть сообщение для солдат в чёрной броне, которые ломятся сейчас на станцию в Башне Утёса Разбитого Копыта: видите штуковину, переливающуюся голубым светом? Это небольшой подарочек домашнего приготовления, подсоединённый к батарее от оружия, сделанного самими чёртовыми звёздами.
Прощайте..."
Передача оборвалась волной помех. Её не сменило радио Анклава. На всех частотах просто была мёртвая тишина. И длилось всё это самые долгие десять минут, которые Эквестрийская Пустошь когда-либо переживала.
Только слова Хомэйдж удерживали меня от того, чтобы провалиться во тьму. Я тогда не могла знать, что моя любовь нанесла Анклаву глубочайший, самый опасный удар. Я не понимала, что Хомэйдж зарядила весь энергозапас того страшного оружия в эту бомбу. Я не видела бриллиантово-голубой взрыв, стёрший в порошок больше чем просто передающую станцию и дюжину тяжело бронированных пегасов Анклава в ней. На протяжение двух сотен лет почти пятьдесят башен Проекта Одного Пегаса стояли, непроницаемые для всего, что враги и Пустошь могли на них бросить. Я не была свидетельницей тому, как на снежно-белом хребте одна из этих башен раскололась и обрушилась на землю.
* * *
Я проснулась, совершенно дезориентированная во времени. Я не помнила, как я уснула и сколько проспала. Но тем не менее я чувствовала себя отдохнувшей. Я была в состоянии встать и оглядеться вокруг, что я и сделала. Тяжёлые капли дождя стучали по металлической крыше над моей головой.
Обрывки сновидений стали всплывать в моей памяти. Что-то про солнце и сверхзвуковые радиоактивные удары, но они были серые и расплывчатые.
Хотелось есть. И пить. Слегка болела голова, и хотелось в туалет.
Вернувшись в магазин, я очень удивилась, что в нём больше нету медицинских коек; вместо этого я увидела там грифонов.
Раскаты грома доносились снаружи.
Гаудина Грознопёрая разговаривала с телохранителем Дитзи Ду. Недалеко от неё стояло два грифона-подростка (как я поняла по их меньшему размеру относительно своих старших товарищей). Схожесть в их сложении и росте навела меня на мысль, что эти двое были близнецами. Грифина из этой парочки разговаривала сейчас с Каламити; дискуссия, казалось, развернулась вокруг двух пистолетов, которые она носила в кобуре, привязанной к груди. Один из пистолетов сейчас находился в когтях грифины и был разобран, вероятно, для того чтобы мой друг оценил его состояние своим опытным взглядом. Она немного походила на Гауду, но была немного стройнее и гораздо привлекательнее, и я бы несомненно обратила на неё внимание, если бы не подозрение, что она младше меня как минимум лет на пять. Я могла с уверенностью сказать, что она вырастет довольно симпатичной, если Пустошь позволит ей. Её брат-близнец стоял, облокотившись на прилавок, и с легким ошеломлением наблюдал, как Сильвер Белл пытается продать ему одну бесполезную вещицу за другой. Похоже, ему уже пришлось купить утюг, три бильярдных шара и пустую консервную банку, лишь бы только улыбка не сползала с лица малышки.
Дитзи Ду порхала над своим верстаком (в буквальном смысле), работая над чем-то очень похожим на мою кантерлотскую полицейскую броню. Увидев меня, она схватила броню и мелок и подлетела ко мне.
Гуль показала мне то, над чем работала. Это действительно была моя старая броня, но Дитзи починила и укрепила её, сделав намного прочнее.
На её дощечке надпись: "Была как-то дырявовата."
Я покраснела.
- С-спасибо. Сколько я тебе должна?
Дитзи Ду, казалось, вот-вот расхохочется. Она поставила доску, стирая надпись с неё копытом, а потом написала: "Никакой платы. Героиня Пустоши носит броню от Дитзи Ду. Это будет шикарная реклама."
Пегаска-гуль улыбнулась мне. Улыбка вышла жутковатой, можно было увидеть не только чуть ли не все её зубы, но даже краешки её дёсен. Тем не менее, эта улыбка согрела мне душу. Она просто хотела помочь мне, а реклама была всего лишь отговоркой.
Я нежно обняла гуля (несколько нежнее, чем следовало бы). Она напряглась на мгновение, а потом обняла меня в ответ. Нежно.
- Ты хороший друг, - шепнула я ей. - И замечательная пони. Одна из лучших, которых только можно найти в этом мире. Спасибо тебе.
Она посмотрела на меня немножко странно и, покачав головой, ткнула меня копытом в грудь.
Я догадалась, что так она говорила "Не я - ты" (либо так, либо она ни с того ни с сего решила поиграть в догонялки). Прежде чем я успела ответить, к ней подбежала Сильвер Белл, её рожик засветился бледно-серебряным светом, и к Дитзи Ду подлетела горстка крышечек.
- Смотри, мамуля! Я сама заработала!
Нежная, кристально-чистая мелодия, звучащая словно звон дюжины серебряных колокольчиков, разлилась по магазину.
Каламити подошёл ко мне, сопровождаемый молодой грифиной с пистолетами.
- Лил'пип! Уже очнулась!
Часть меня хотела подбежать к нему, сказать, что у меня есть план, что каким-то чудесным образом на меня снизошло прозрение и что теперь я просто знала, что мне нужно сделать. Это, конечно, не могло исправить всего, но положило бы начало, дало бы нам ощутимый толчок.
Но я ещё не была готова к этому. Мне нужно было собрать больше информации. Я должна была знать, как Анклав отреагирует на всё то, что произошло здесь, внизу, на то, что сделала Дитзи Ду. И ещё мне очень нужно было в туалет.
- Сколько я пролежала? - спросила я, заметив, что за окнами уже потемнело. Очередной раскат грома легонько сотряс магазин. Надоедливый стук в голове стал ещё сильнее.
- Где-т двенадцать часов, - признался Каламити. Бо́льшую часть дня!
Но сначала мне нужно было кое-что сделать. Принять ванну и, возможно, немного болеутоляющего. Однако прежде чем я смогла убежать по своим делам, Каламити приобнял меня крылом и, повернув к близнецам, сказал:
- Ни за что не угадаешь, кто это.
- Эм... - сказала я смущённо.
- Литлпип, это Кейдж и Реджи, - сказал он, показывая сперва на грифона-парня. Тот криво улыбнулся, убирая свою новоприобретённую консервную банку в сумку. - Кейдж, Реджи, это Лил'пип...
Я робко подняла копыто, чтобы помахать близнецам.
- ...Дарительница Света и Героиня Пустоши.
Мое копыто упало, а лицо залила краска. Как же я сейчас ненавидела Каламити.
- Я б сказал, что Дерпи подарила сегодня куда больше света, чем ты, Лил'пип, - усмехнулся Кейдж, протягивая свою когтистую лапу. Я заколебалась, чувствуя одновременно смущение и смутную обиду из-за того, что кто-то ещё, кроме маленького жеребёнка, использовал это прозвище, даже несмотря на то, что Каламити когда-то уверял меня, что Дитзи находит его милым.
Я подняла копыто, и он мягко пожал его с особой осторожностью. Хотя, даже при такой нежной хватке, его когти впивались довольно больно. Я отвела копыто назад, осматривая его в поисках капель крови, уверенная, что он смог бы оторвать мне его, если бы захотел. Я переключила внимание на хорошенькую молодую грифину и с лёгкой дрожью протянула копыто ей. Чувствуя, что краснею ещё сильнее.
- Кейдж и Реджина Грознопёрые, - шепнул Каламити мне на ухо.
Я застыла с отвисшей челюстью.
- Ага, всё верно, - ухмыльнулась Реджи. Я заметила, что Кейдж закатил глаза. - Мы дети Гауды.
У Гауды есть дети?!
Маленькая пони в моей голове начала нарезать круги, протестуя: "Я не засматривалась на её дочь, я не засматривалась на её дочь!"
Я обратила внимание на Гаудину, которая разговаривала с Дитзи и другим грифоном. Дитзи Ду подняла одну из своих табличек - я не видела, что на ней было написано - а Гауда ответила:
- Ну, я же не могу требовать с города оплаты за защиту, если мы в нём даже и не покажемся для этого, ведь так?
То, что Гаудина не только трясла деньги с Новой Эплузы за защиту, но и действительно защищала? Маленькая пони у меня в голове с любовью хихикнула, это было так по-Гаудински. Верна контракту.
Конечно же я не засматривалась на Реджину. Она была слегка молода для меня, не говоря уже о том, что она грифина. ("Гауда тоже грифина," - вставила моя маленькая пони.)
Ладно, сдаюсь. Однажды я нашла Гаудину достаточно привлекательной... для грифины. Но это было ещё до Хомэйдж, и я была так одинока...
Я внимательно посмотрела на грифину, пытаясь уверить себя, что это было лишь мимолётное увлечение.
Да, она сильна и хорошо сложена, а шрамы, несомненно, придают ей особый шарм... (и, видимо, мне действительно нравятся кобылы старше меня, - с издёвкой произнесла пони в моей голове). Но Гаудина не выглядела старой. (Сперва Вельвет, - не унималась моя маленькая пони, - теперь мамаша-грифон?) Мне ужасно захотелось, чтобы эта маленькая тварь наконец заткнулась. Гаудина не старая. Довольно взрослая, это да, но... (Ага, а дети у неё появились, когда ей было три?) ...не старая. Она все ещё выглядела энергичной и стройной, и... или я просто не умела определять возраст грифонов?
- О. Моя. Гауда! - внезапно громко воскликнула Реджи, выбивая меня из задумчивости. - Литлпип запала на маманю!
Во имя стонов лунной течкой мучимой Луны!
Я почувствовала, как вслед за щеками всё моё тело начинает пылать от стыда.
- Что?! Нет! Я... но... - Обернувшись, я увидела, что Гаудина смотрит на меня, высоко подняв брови. - ГГАХ!!!
Я рухнула на пол в полном смущении, пытаясь спрятать голову под своими копытами.
Убейте меня.
- А я-то как раз собиралась сказать тебе, что твой ухажёр ждёт тебя снаружи, - окликнула меня Гауда, милостиво давая мне повод, чтобы выскочить на улицу, под проливной дождь, так, как будто за мной гналась целая стая адских гончих.
* * *
Я оперлась на двигатель поезда, ставший частью разнохламовой конструкции "Абсолютно Всего". Была тёмная, глухая пора самого раннего утра. Время, когда тьма сильнее всего тяготит душу и голодные чудища снаружи скребутся в твою дверь.
Дождь лил как из ведра, превращая улицы в реки и смывая с них радиоактивный мусор и кровь. Огни Новой Эплузы пробивались сквозь стену дождя, заставляя капли сверкать и переливаться в темноте. Вода стекала с крыш и, весело бурля в водостоках, выплескивалась в переполненные сточные канавы. Я быстро промокла до костей.
Снаружи никого не было. Моё полное и безоговорочное унижение отошло на задний план перед желанием облегчиться. Я обежала здание и, убедившись, что меня никто не видит, начала пополнять ближайший ручеёк.
- Привет, Литлпип... - раздался голос из ниоткуда метрах в двух от меня.
Я подпрыгнула от неожиданности, сердце сделало попытку выпрыгнуть из груди. Смущение, раздражение и шок боролись во мне, когда я узнала механический голос Наблюдателя.
- ...о, прости. Я подожду вон там.
- Поздновато! - огрызнулась я. Чёрт! Нужно было сначала проверить всё вокруг с помощью локатора.
Глубоко вздохнув, я включила Л.У.М. и засекла спрайт-бота.
- Всё нормально? - спросила я. Что ж, теперь можно было и поговорить. Всё равно навряд ли после такого я смогла бы продолжить.
- Со мной? Да. Но... - В голосе Наблюдателя слышалась нерешительность. - Я хотел убедиться, что ты в порядке. - И вина. - Ты ведь в порядке?
Существовало множество причин ответу "Нет" на этот вопрос, но я решила сразу перейти к делу.
- Что случилось?
Наблюдатель молчал около минуты, спрайт-бот безмолвно покачивался под дождём.
- Я лоханулся, Литлпип. - Моё изображение нарисовало мне огромного, свирепого дракона, произносящего слово "лоханулся". Но это был Спайк. - И ты теперь в опасности.
Я закрыла глаза. Опасность не была чем-то новым для меня.
- Что произошло?
Позади меня раздался скрип открывающейся двери.
- Лил'пип? - раздался в ночи голос Каламити.
Я подняла копыто, призывая Наблюдателя немного повременить с рассказом.
- Сюда! - окликнула я Каламити.
Спрайт-бот молча ждал, пока Каламити подойдёт к нам, шлёпая копытами по ручейку, которым я пользовалась пару минут назад.
- У Анклава есть видеозапись вас с камер безопасности в Министерстве Крутости. И Верховному Главнокомандующему Харбинджеру удалось передать что-то из Марипони, прежде чем всё там взлетело на воздух. Они сложили два плюс два.
Это было вполне предсказуемо. Интересно, была ли я единственной пони, считавшей чем-то совершенно неправильным, что на должность "верховного главнокомандующего" назначались выборами?
- Анклав отправил за вами свой лучший ударный отряд, - продолжил Наблюдатель.
- От чёрт, - простонал Каламити.
- И кто это? - спросила я.
- Вондерболты, - сообщил нам Наблюдатель.
Я моргнула.
- Погоди, кто? - Анклав назвал своих лучших охотников за головами "Вондерболтами"? В глубине души (Будь потрясным!) мне хотелось дать им хорошего пинка под зад просто за то, что они используют это название. - Это пипец как неправильно!
- Это ещё не всё, - признался Наблюдатель. - Один из патрульных Анклава, который видел тебя в пещере, был младшим членом Вондерболтов. Он узнал тебя, Каламити. Они пришли ко мне в пещеру...
- Гатшот, - пробормотал Каламити.
Я вспомнила того пегаса: Это же Дедшот Каламити. Победитель соревнований за звание Лучшего Юного Стрелка четыре года подряд? Как уж забыть того пони, который побил тебя.
Один из Вондерболтов (мне очень хотелось как следует потоптаться на них!) был вторым по меткости после Каламити? А ведь Каламити никогда не промахивался!
Мои глаза округлились от осознания того, что, возможно, произошло.
- Спайк! - ахнула я, забыв обо всём на свете. - Твоя пещера! Они же не могли... - Нет, нет, нет! Пожалуйста, скажи, что ты не позволил Анклаву уничтожить Сады Эквестрии!
- Они в безопасности, - произнёс Спайк голосом спрайт-бота. Я почувствовала облегчение. - Но... ну, ты же сама понимаешь, что я должен был спровадить их оттуда как можно быстрее, верно? - Даже в изменённом спрайт-ботом голосе дракона слышалась горечь.
Каламити глубоко вздохнул.
- Чё ты им рассказал?
- Я никогда не был хорош в роли допрашиваемого! - продолжил Спайк.
- Чё. Ты. Им. Рассказал? - сказал Каламити с нажимом.
- Не много... честно... просто... - Спайк замолчал на секунду, собираясь с духом. - Я сказал им, что ты была на заводе Огненных Подков.
Каламити моргнул.
- Чего?
- Старая фабрика оружия. Как-то раз я встретила Наблюдателя неподалеку от неё, - объяснила я своему другу. - Давным-давно, - добавила я, хотя и понимала, что на самом деле с тех пор прошло не так уж и много времени. Два месяца. Но для меня эти два месяца были целой жизнью. - Ещё до того, как встретила тебя.
- Тааак... - произнёс Каламити, задумавшись. - Чёт все равно не догоняю. И чё с того?
Но я знала, о чём волновался Спайк. Моя память вернула меня к моменту, когда я узнала, что Стальные Рейнджеры были на пороге Стойла Два, и к моим страхам, что в этом могла быть моя вина. Что, когда я взломала дверь Стойла Двадцать Девять, я могла оставить после себя какие-то следы...
А на Огненных Подковах я была ещё менее осторожна и опытна. Я взломала офисный компьютер, как полный дилетант. Оставив всюду виртуальные отпечатки своих копыт.
- Насколько Вондерболты... подкованы в техническом плане? - медленно спросила я.
Каламити нахмурился.
- Эт зависит от... - Сделав глубокий вздох, он обратился к спрайт-боту: - Виндшир и Ленсфлэйр всё ещё с ними?
- Кто? - переспросила я, полагая, что это были имена, которые стоило запомнить.
Каламити зашуршал своими крыльями.
- Виндшир - мой старший брат, - объяснил мне рыжий пегас. - Любимчик отца. Мастер коммуникационных технологий. Был лучшим в выпуске, окончил академию с отличием. Потом стал капралом, членом Вондерболтов. - Он потряс головой. - Единственный из нас, кого отец по-настоящему поддерживал. Но, с другой стороны, как ему при всём этом не быть отцовским любимчиком?
Поморщившись, я спросила:
- А Ленсфлэйр?
- Лучший друг Виндшира, соперник, иногда любовник, - сказал Каламити. - Эксперт в починке, специализирующийся на магическом вооружении. Это он научил меня паре трюков, которые я использовал, когда собирал винтовки "Прибой" для своей брони. Лучший из тех, кто работает с чародейными технологиями.
Вот дерьмо. У нас были проблемы. В первую очередь, как мы могли пойти войной против старшего брата Каламити? С другой стороны, учитывая то, что я знала о его семье до сих пор, следовало как следует навалять этому жеребцу в воспитательных целях.
- Виндшир ушёл из Вондерболтов несколько лет назад, - произнёс Наблюдатель, отчего мне сразу полегчало. - Занялся делами в другой области, согласно пресс-релизу.
- Пресс-релизу? - переспросила я.
Каламити наклонился ближе и прошептал:
- Вондерболты - звёзды Анклава. Они проводят стоко же времени, выступая с шоу на патриотические темы, скоко и действительно охотясь. А возможно, и больше.
Знаменитости. Лучшая в Анклаве группа охотников-убийц... они выслеживали и убивали пони, и у них были фанаты. Они устраивали шоу. Пони выстраивались в очередь за их автографами. Они выпускали пресс-релизы, когда у них менялось расписание. Какого хера?!
- Но Ленсфлэйр всё ещё с ними. Он был одним из тех, кто заявился в мою пещеру позавчера.
Моя голова поникла. Мы были мертвы.
- Лил'пип? - Каламити заметил выражение моего лица.
- Они могут выудить метку моего ПипБака из компьютера в Огненных Подковах, - сказала я ему упавшим голосом. - И как только они сделают это, с помощью оборудования в их броне они смогут найти меня, где бы я ни была.
- Прости меня, Литлпип, - сказал Спайк голосом, полным раскаяния. - Но... ты ведь можешь просто снять свой ПипБак, верно? Пустить их по ложному следу?
Я подняла переднюю ногу, показывая спрайт-боту, насколько близка я стала в последнее время со своим ПипБаком.
Наблюдателю хватило мудрости промолчать.
- Я могла бы отрезать свою ногу, - подумала я вслух. Ведь она могла бы вырасти снова. - Или я бы просто ушла, чтобы отвлечь их. - Я взглянула на Каламити. - И уберечь тебя.
- Чёрт, нет! - Каламити топнул. - Даж не думай о таком, Лил'пип. Мы будем держаться вместе.
- Но...
- Никаких "но"! - строго сказал Каламити. А потом улыбнулся. - Кстати, у меня есть план. - Каламити, усмехаясь, слегка ткнул копытом мой нос. - Доверься мне, завлекалочка.
Ничего хорошего это не предвещало.
Заметка: Максимальный Уровень.