Глава 5.
-... это один большой кусок идиллии, икона нашего общего сознания, так называемая «разумная единица из неразумных тысяч крупиц». Каждая внушаемая нам мысль не является верной, но каждая внушаемая вера в мысль - абсолютно правдива.
Мы не получаем в своё распоряжение открытий, мы получаем палку, с помощью которой нам внушают, что мы умны. Якобы, доходим до сбивания кокоса сами, когда самые влиятельные уже давно его едят на наших шеях. Средство от рака давно изобрели, но использовать его невыгодно. Уничтожать опухоли и смертельные болезни - слишком просто, куда сложнее доказать, что это возможно.
Чтобы внедрить новые идеи нужна фигура, способная правильно их преподать, способная стать иконой этой идеи. И не всегда это оказывается сам изобретатель, чаще всего он заканчивает жизнь не на пьедестале, а в психушке. Мы потребляем, когда потребляют нас, мы живём, когда кто-то живёт вечно. Никто не станет давать доступ к тому, из чего нельзя сделать денег и выжать души. Нам преподнесут всё на блюде спустя много лет так, словно каждый мог додуматься, - Ремингтон посмотрел в глаза детективу настолько презрительно, насколько это было возможно, - А потом мы считаем себя глупыми, думаем, что недостаточно старались, что плохо работали и подчинялись. Пытаемся подняться по лестнице вверх, а она не является лестницей. Это всего лишь ржавое колесо в мраморной крошке, которое крутиться вечно, а мы - всего лишь хомяки, которые сменяют друг друга, не давая колесу остановиться. Знаешь, кто руководит колесом? Тот, кто вешает морковку перед носом... Он всегда стоит за спиной...
- Кто это?
- Это твоя жажда... Твоя жажда жить...
Анали роняла на ворот бирюзовой рубашки крупные капли солёных слёз. Губы были поджаты, руки дрожали, она боялась. Смотрела в глаза Ремингтона. Такие жестокие, странные, страшные. И бесконечно холодные.
«Проснись...»
Она отвернулась, прикрыла глаза. Слёзы продолжали мочить ворот рубашки, губы продолжали размазывать помаду, руки дрожали, расплёскивая кофе. Она боялась. Боялась, что обернувшись, снова встретиться с ним взглядом. Холодным, пронзительным, бесконечным.
«Проснись...»
Она собрала волю в кулак, не стала смотреть на свои руки - знала, что их не унять. Обернулась. Его не было перед ней, не было и в нескольких шагах, не было нигде, кроме... Она посмотрела в окно своей маленькой квартирки на девятом этаже и увидела его лицо, увидела его тело.
Плащ мягко развивался на ветру, ботинки блестели, пуговицы чёрной рубашки слепили. Он стоял на подоконнике, в пяти сантиметрах от девятиэтажной пропасти и улыбался. Страшно, отвратительно, лучезарно. Она знала, что Ремингтон мёртв, но не была готова. Он расправил руки, сделал шаг назад.
«Проснись...»
Он пропал. Когда девушка подбежала к окну и уткнулась носом в стекло, пытаясь высмотреть его где-то внизу, он исчез. Ведь он давно уже мёртв.
У неё на руках свидетельства всех, кто хоть как-то относился к делу. Показания каждого были записаны в блокнот чёрной ручкой, которую ей когда-то подарил отец. В тот день она в первый раз пришла на работу, а он в последний. Её первым делом стало расследование смерти собственного отца.
Девушка слегка постукивала ручкой по зубам, смотрела перед собой. Кофе давно закончился, нервы были на пределе, в голове ни единой идеи. Она сопоставила факты и выявила, что в день смерти Ремингтон был пьян и бредил, чего-то боялся и готовился к худшему, говорил непонятные вещи и постоянно поглядывал на часы. Он явился на крышу в половину одиннадцатого и пробыл там до двенадцати. Был один. Или нет? Она смертельно устала и хотела есть.
Чудесный японский ресторан располагался на углу, как раз между местом происшествия и полицейским участком. Живописный район из искусственных вечнозелёных лужаек на крышах небольших многоэтажек, серых улочек из бетона и постоянно шумных толп, ставших чем-то вроде фишки района и его главной достопримечательностью. Как и во всех подобных местах, здесь пахло дешёвой едой и повышенной вероятностью заработать кишечные заболевания. Конечно, за отдельную плату, можно получить и другой не менее интересный и красочный «букет» болезней.
Она заказала что-то на японском за приемлемую цену во всем понятной валюте.
-... я чего-то опасаюсь, Лось... Ты слышал, что кто-то захотел разузнать про того парня? Дело завели, теперь деваха поговаривает с его друзьями из этого... света... того света... - за барной стойкой, буквально в паре метров от столика детектива, сидели двое.
Один был высок, худ, от него разило потом и дешёвым одеколоном. Из одежды на нём были лишь грязная футболка и протёртые джинсы. Отличительными особенностями стали золотые часы, дугообразный шрам вокруг глаза и татуировка на шее в виде небольшого динозавра, выполненная в крайне неудачном мультяшном стиле.
Второй казался более солидным и серьёзным. Его, как поняла Анали, и звали Лосём. По виду он, в действительности, был похож на небольшого пони. Большие ноздри, нахмуренные брови, неуклюже серьёзное выражение лица. В одном ухе висел кусок тонкой цепочки, видимо, из бронзы. Правую руку украшала татуировка в виде дракона, на которую, судя по всему, мастер потратил времени не больше, чем на динозаврика. На щеке, чуть ниже тёмно-коричневого глаза, была ещё одна тату, которую, увы, Анали рассмотреть никак не удавалось из-за неподходящего ракурса.
Видимо девушка была слишком внимательна и слишком любопытна для обычного посетителя, так как в процессе детального изучения предполагаемых подозреваемых к ней подсел солидного вида молодой человек.
- Не советую Вам. - начал он презрительным и слишком скучным для повседневных бесед тоном.
- Простите?
- Не советую Вам. Наблюдать за этими молодыми людьми слишком опасно для здоровья.
- Вы мне угрожаете?
- Я предупреждаю.
- Я на подобные предупреждения отвечаю подозрением. Вы, должно быть, знакомы с «молодыми людьми» раз так предостерегаете меня. С уверенностью могу сделать вывод, что Вы относитесь либо к их компании, либо к компании людей, тесно знакомых с ними. Ни то, ни другое доверие к Вам не увеличивает, а значит и предупреждение Ваше мне не к чему. - в это время официантка, мило улыбаясь, принесла нечто вроде супа с рисовыми лепешками.
- Ваш, с позволения сказать, дедуктивный метод поражает. Не сказал бы, что у меня есть время и желание послушать ещё каких-нибудь «выводов». - слово «выводов» молодой человек в деловом костюме выделил жестикуляцией, подчеркнув сомнение в правильности употребления термина.
- В таком случае - не тратьте время, которого у Вас нет.
- Я предупредил. Внимательные взгляды и отличная память может вредить двигательному аппарату, - «костюмчик» посмотрел на часы, - Через семь минут после того, как Вы покинете сии апартаменты, Вас ждёт нелицеприятная встреча с такими же внимательными «молодыми людьми». - последняя фраза была выделена жестикуляцией.
- А что же будете делать Вы?
- Объясните?
- Вы владеете информацией о надвигающемся преступлении и будете молчать? Не пойдёте в полицию, не вызовите помощь? Это может и на статью потянуть.
- Я Вас предупредил, но Вы отказались принимать предупреждение. Вы ведь относитесь к органам полиции, так? Значит и гражданский долг я выполнил. До свидания. До новых встреч. - «костюмчик» встал, поправил пиджак, брошь на воротнике в виде небольшого динозаврика в мультяшном стиле и удалился.
Трапеза удалась. Выходя из толпы посетителей, сбившихся у двери, Анали пообещала себе, что непременно проведает заведение ещё не один раз. С противоположной стороны дороги на неё уже смотрели две пары глаз. У девушки было не более семи минут.