Часть 15.
Прошло двое суток, как Ким Тэхён пришёл в себя. Четверо незнакомых ему людей не оставляли омегу одного даже на ночь, говоря, что он находится в опасности и тот, кто попытался убить его, может прийти в больницу и закончить начатое. Только Тэхёну никто не рассказал, почему его вообще попытались убить.
– А где Чимин и Тэён? Почему они не приходят? Вы не сказали им, что я пришёл в себя? – обиженно дует губы Тэ, сжимая края больничного белого одеяла в руках. Почему то Ким, как очнулся, помнил только двух друзей, которых ему так сейчас не хватает рядом.
Чонгук, который на протяжении этих дней почти не отходил от его кровати, даже кормил с ложки, виновато опускает взгляд и поджимает губы, а Хосок с Юнги, до этого ведущие беседу, резко замолкают и переглядываются.
– Честно, мы...мы не знаем, где сейчас Пак. – на выдохе произносит Юн, пожимая плечами.
– Что между Вами двумя такое произошло, что он не выходит на контакт ни с одним из нас? – Хорс щурит глаза, поджимая губы, –Джун сказал, что он не появлялся на работе уже давно и Мэн Хо из-за этого начинает нервничать, но они с Джином прикрывают Минни как могут.
– Да посрались мы немного...Ещё до происшествия с Ви.– Мин мнётся и опускает взгляд, проведя кончиком языка по уголку губ. Только сейчас, под тяжёлыми взглядами друзей он начинает чувствовать свою вину за сказанные слова в адрес Чимина. – Ну, вы же знаете, что я пытаюсь добиться этого пирожочка, но он умело смог сделать так, чтобы у меня отбило желание. Рассказал о том, что он принимал наркотики, а в один прекрасный день, будучи обдолбанным сбил человека.
– Что же ты ему такое наговорил, Мин? – Чонгук поднимается на ноги, и буквально шипит на своего хёна, стискивая руки в кулаки. Чон всегда защищал Пака, зная, что тот лишь пытается казаться сильным, а в связи с последними событиями и вовсе расклеился. Гук боится, что Чимин может натворить неисправимых глупостей.
– Ну, так...ничего особенного...Я чутка психанул, сказав, что Тэ тут по его вине, из-за того, что он накосячил, а его друг теперь расплачивается за это.– Мин ёрзает пятой точкой по дивану, не сводя взгляда с закипающего от злости Чона. – По обижается, да вернётся.
– Так он рассказал тебе. А не рассказал о том, что на протяжении нескольких недель ему и Тэхёну угрожают? То, что это всё психологически на него давит? О том, что когда ты с Джином бухал в клубе Ви, ему позвонили и сказали, что Вас убьют, если он не приедет, о том, что он чуть не попал в аварию, мчась к вам на помощь. Не сказал? А как он готов отказаться от своего кресла начальника крупной сети компаний? То, что просто хочет застрелиться к чертям, лишь бы из нас никто не пострадал! То, что он всё это время ищет этого ублюдка, не сказал? – Хорс трясётся от злости, он поднимается на ноги и встаёт перед блондином и заглядывает в бесстыжие глаза друга. Мин просто оседает и прикрывает лицо ладонями, стыдливо пряча взгляд. Внутри всё сжалось от страха и хочется хорошенько себе врезать.
– Пиздец...я мудак. – его голос дрожит, а осознание разрывает голову. Альфа поднимается на ноги и спешит покинуть палату. Он просто обязан найти Пака и вытащить из него всю информацию, которую он до этого от него скрывал.– Я...я найду его, обещаю. Найду.
– Если с ним что-то случилось, Мин, я убью тебя. Даю слово, я убью тебя! – с рыком кричит в след блондину Гук, готовый сейчас догнать друга и наброситься на него, чтобы разорвать на мелкие кусочки и скормить их собачкам.
***
Мин раздражён до предела. Он плотно стискивает челюсть и буквально прожигает взглядом двух амбалов, ещё чуть-чуть и кажется, они могут вспыхнуть от пронзительного и злого взгляда карих глаз. Первым делом, Юнги помчался домой к Паку, только того он там и не застал, мучал кнопку звонка, барабанил по двери со всей дури, обрывал телефон директора настойчивыми звонками – тщетно. Пока на лестничную площадку не вышла молодая девушка с квартиры напротив и не сообщила, что Чимин не появлялся дома уже двое суток.
Поэтому, сейчас Юнги стоит перед входом в клуб Кима, в который его никто не хочет пускать. Но альфа знает, что Минни здесь, и он просто обязан вставить тому мозги на место.
– Вы понимаете, что Господин Мэн Хо нервничает из-за того, что его сын пропал и не выходит на связь уже два дня? – сухо и раздражённо цедит блондин, сжимая и разжимая пальцы, готовый уже перебить двух тупоголовых преград на его пути. – Если я через полчаса не позвоню Паку и не сообщу о том, что нашёл его сына, то не только у меня будут проблемы, но и у вас, ребятки.
– Господин Пак в кабинете директора, он не выходит оттуда уже больше суток. – сдаётся один из мужчин и открывает дверь Мину, сам проходит следом и провожает блондина до кабинета.
Юн дёргает ручку несколько раз, вновь стучит и призывает Пака добровольно открыть. Но в ответ лишь гробовая тишина, а сердце сжимается от страха. Голова просто отключается в этот момент и альфа с ноги наносит удар по двери, а затем и ещё, пока та не отворилась с грохотом, встречаясь со стеной.
– Пак! – угрожающе повышает голос Юнги, проходя в глубь кабинета прогружённого в полумрак. Единственное, что слабо освещает часть кабинета – пару цветных лампочек над барной стойкой, на которой Мин сразу заметил шесть пустых бутылок дорогой когда-то выпивки. Он не сразу, но замечает на полу у дивана черноволосого омегу, что опустив голову к своим коленям, сидит неподвижно, плотно сжимая в руках какой-то пакетик.
Облизав пересохшие губы, альфа садится на корточки перед директором и грубо хватает его за чёрные прядки волос и запрокидывает голову назад, глядя в приоткрытые голубые глаза.
– Сука! – звонкая пощёчина отдаётся эхом в помещении, а затем и приглушённо мычание парня. – Ты какого хуя делаешь, Пак?!
– Отвали, – мямлит в ответ Минни, не в состоянии и взгляда сфокусировать на человека перед ним. Он только чувствует, жгучую боль на щеке и как неизвестный грубо вырывает у него из руки пакетик с заветными запрещёнными цветными таблетками, а затем очередную жгучую боль.
– Я тебя сейчас прямо здесь похороню, мудила. – Юн отшвыривает пакет в сторону и, схватив Пака за грудки футболки, силой поднимает на ноги, нанося удар в живот. – Опять начал употреблять эту дрянь, Пак?
Альфу трясёт от злости, а руки так плотно стискивают чёрную ткань на груди парня, и желание избить омегу до полусмерти растёт с неимоверной скоростью, как он ещё сдерживает себя – секрет.
– Юнги~я? – почти слёзно шепчет Минни, чувствуя этот запах мяты, держась на ногах только благодаря хватке блондина. – Ты настоящий? Это...это не галлюцинации? Пожалуйста, скажи, что ты не плод моих фантазий...– директор ладонью проводит по лицу подчинённого, чтобы убедиться в своих догадках, но в ответ получает лишь грубый толчок и он падает на диван, хмурясь от боли в животе.
– Ты так погрузился в этом дерьме, что забил на друга, – Юн до боли стискивает щёки Пака одной рукой и смотрит в помутневший взгляд голубых глаз напротив. – А Тэхён, между прочим, пришёл в себя и нуждается в тебе, а ты как самый последний трус, жалкий трус, поджав хвост и опустив свои лапки, сбежал и вновь погрузился в это дерьмо.
– Моя принцесска...Ви...– нервно сглатывает Чимин, еле выговаривая слова, а сам сидит неподвижно и смотрит в карие глаза напротив, не в силах отвести взгляда. – Ты прав во всём, Юнги, я слишком жалок и не в состоянии защитить Тэхёна. Все проблемы только из-за меня...я не хочу, чтобы кто-то из вас пострадал или умер. Я не прощу себя за это...
Тихо всхлипывая, Минни убирает чужую руку с лица и опускает голову, а Мин чувствует себя самым последним ублюдком на этом свете. Он и предположить не мог, что этот черноволосый парнишка так многое переживает внутри себя. А он столько ему наговорил. Тяжело вздохнув и взъерошив белые пряди, Юнги присаживает на диван, затягивая в свои крепкие объятия директора, утыкаясь носом в растрёпанные чёрные пряди.
– Никому из вас нельзя находиться рядом со мной. Это слишком опасно, понимаешь? – неуверенно, но всё же Пак обвивает талию альфы ручонками и утыкается своей кнопочкой ему в шею. – Почему ты пришёл сюда после всего, что я тебе рассказал? Ты должен ненавидеть меня, призирать и чувствовать отвращение. Лучше мне сдохнуть от передоза в одиночестве и тогда все проблемы канут за мной.
– Захлопнись, придурок. – голос Юна уже звучит мягче, а сердце щемит от сказанных слов. Он не вправе осуждать Пака за его тёмное прошлое, которое есть абсолютно у каждого человека, которое следует за людьми по пятам и тянет свои грязные руки вслед, пытаясь зацепиться и не отпускать. – А теперь внимательно послушай меня и попытайся переварить в своей помутневшей головушке: мне уже плевать, что ты делал раньше, я переварил эту инфу и выбросил. Твои друзья прекрасно знают обо всём, но всё равно находятся рядом, не осуждают и поддерживают тебя, ни за что не оставят в этом дерьме. Мы поможем найти того, кто портит вашу жизнь с Тэ, слышишь меня? – Юнги еле как отстраняется от Пака, который буквально прилип к нему, боясь выпускать из объятий. Длинные аристократические пальцы аккуратно хватают директора за влажный от слёз подбородок и приподнимают, заставляя того ответно глядеть в глаза.
– Ам...не знаю...я...я половину слов не понял. – нервно хихикнув, Чимин прекращает пускать слёзы и теперь растягивает пухлые губы в хитрой улыбке, на что Мин лишь изгибает брови.
– Ох, блять, пиздец полнейший. – безнадёжно вздыхает Мин, опуская лицо парня. – Поднимай свою сочную задницу, поедем домой, приводить тебя в сознание.
– Со мной...амм...всё в порядке.
– Серьёзно? – чуть ли не взвизгивает Юн, всплеснув руками. – А то твои глаза так бегают и зрачки расширены, аж меня не признал.
– Я не могу оставить клуб Ви, там же люди отдыхают в зале! – для пущей уверенности Пак топает ногой и хмурит брови, а взгляд темнеет. Юнги цокает, потирая подушечками пальцев переносицу, смотря на черноволосого директора, как не кретина.
– Чимин~и, а сколько ты выжрал таблеток? – Юн склоняет голову на бок.
– Эм...ааа...– мычит лишь в ответ омега, показывая два пальца и вновь глупо улыбается.
– Понятно...боюсь тебя расстроить, но клуб уже почти месяц не работает и сегодняшний день не исключение. – Мин хлопает омегу по плечу, очередной раз обречённо вздыхая. Вечер наедине с обдолбанным Паком обещает быть насыщенным.
– Э-э-э...правда? Тогда...тогда тут кроме нас никого? – и вновь эта ухмылка, которая заставляет альфу напрячься, но он кивает вместо ответа.
Юнги слышал, что после определённых таблеток состояние расценивается обычно как эйфория, интимность и близость к другим людям; даже присутствует ощущение полёта, бесконечного счастья, высокой чувствительности.
– Юнги~я – тоненьким голосочком тянет Пак, нагло забираясь на колени альфы и обнимая его за шею, утыкается носом в щёку, чуть ли не мурлыча. – Ну, Юнги~я...ты же знаешь, что нравишься мне?
– Так, даже не думай, Пак Чимин! – рычит в ответ альфа, нервно сглатывая, а руки так предательски стискивают талию директора. – Ты обдолбался и видимо ещё бухой ко всему этому. Живо поднимайся, мы едем домой!
– Ну, Юнги~я, – жалобно мычит черноволосый, покрывая лицо Мина нежными поцелуями, а ручонки перебирают светлые пряди на затылке.
– Хорош, Чимин! – а дыхание у самого припирает, но он пытается вертеться от назойливых, но чёрт дери, таких желанных пухлых губ. – Блять, иди нахуй Чимин! Прекращай, говорю!
– Конченный мудак, – бросает прямо в лицо альфе Минни, когда ему удаётся стиснуть в своих ладонях лицо Юнги и тот на миг застывает, а Пак лишь начинает ёрзать на коленях, на что светловолосый сводит брови к переносице и шумно вздыхает.
– Но потом, сука, даже не смей предъявлять мне за то, что я собираюсь сейчас с тобой сделать! Ты давно уже напрашивался, Чимин~и...– почти бесшумно рычит альфа и оскаливается, прежде чем притянуть к себе омегу, а затем впивается в пухлые губы грубым и настойчивым поцелуем.