Глава 28
Рэйчел упала на землю под ноги Джорджу. Он стиснул в объятиях Джея-Пи, оглянулся на Кумико, застывшую, словно камень. И опять прокричал ее имя. А потом еще раз.
Наконец она словно очнулась:
— Джордж?
— Аманда в доме! Она пошла нас спасать!
Кумико оглянулась на бушующее пламя.
— Да, — сказала она. — Да, понимаю.
На какую-то секунду она словно расплылась у него перед глазами. Никакого другого слова для этого Джордж подобрать не смог. Он предпочел бы отмотать время назад, нажать на паузу и проверить, нельзя ли назвать это ощущение как-либо точнее, поскольку он ощутил совершенно ясно, что с ней произошло что-то очень важное. Он не понял и никогда уже не смог бы понять, что это было, но именно это секундное расплывание, когда она была одновременно и здесь и где-то еще, и показалось ему финальной точкой их с Кумико истории. И длилась эта секунда, наверное, целую вечность, не меньше.
Но она прошла, не успел он и глазом моргнуть. Кумико вновь стала отчетливой — так же внезапно, как и расплылась, но когда она опустилась перед ним на колени, он почувствовал, что она стала какой-то другой — менее конкретной, словно никакие границы больше не отделяли ее от этого мира.
— Что это было? — спросил он. — Только что...
— Она в безопасности, Джордж, — сказала Кумико. — Аманда цела.
— Что? Откуда ты знаешь? Как ты вообще можешь...
Но она уже поднимала руку — и снова проводила ногтем по коже у себя на груди. Надрез разошелся, рана расползлась...
— Кумико, нет! — прошептал Джордж. — Что же ты натворила?!
Она взяла его голову в ладони. Из ее золотистых глаз струились слезы.
— Однажды ты спас меня, Джордж. А своей любовью спас еще раз.
Она приложила губы к его губам. Ее поцелуй был вкуса шампанского, полета, цветов, заново рожденного мира и мига, когда он впервые увидел ее, а она произнесла свое имя, и все это горело ярко, словно раскаленное солнце, так ярко, что он не выдержал и закрыл глаза.
А когда вновь открыл, ее уже не было.
— Почему ты плачешь, grand-père? — спросил Джей-Пи секунду и еще целую жизнь спустя. — И почему ты голый?
— Она ушла, — не смог не произнести это он.
— Кто?
Джордж вытер слезы:
— Госпожа, которая только что здесь была. Ей нужно было идти. — Он откашлялся. — И твой grand-père из-за этого очень, очень расстроился.
Джей-Пи заморгал:
— Какая госпожа?
— Ни хрен-н-нассе, — пробормотала Рэйчел, сидя на траве и явно пытаясь понять, как и за каким чертом ее сюда занесло.
Посмотрела на горящий дом, потом на Джорджа с Джеем-Пи — и, похоже, окончательно потеряла дар речи.
— Как самочувствие? — спросил ее Джордж.
Рэйчел восприняла этот вопрос очень серьезно и даже прижала подбородок к груди, словно проверяя, бьется ли до сих пор ее сердце.
— Ты знаешь, — наконец сказала она, — по-моему, оно еще есть. — Она встала, чуть покачиваясь, но успешно. — Мое самочувствие пока никуда не делось.
Она хихикнула. Потом еще раз.
— MAMAN! — заорал вдруг Джей-Пи, вырвался из объятий Джорджа и ринулся к шатающейся фигурке, вдруг каким-то чудом появившейся из черного хода полыхающей кухни.
(Из ЗАПЕРТОГО черного хода полыхающей кухни, подумал Джордж уже в следующую секунду.)
Аманда.
Ее лицо и одежда почернели от дыма и сажи, и лишь глаза отчаянно и комично белели из-под толстого слоя копоти. Она кашляла в кулак, себя не помня, но ковыляла прочь от горящего дома, похоже, целая и невредимая.
— Джей-Пи! — закричала она, перешла на бег и в безумном порыве подхватила ребенка на руки посередине лужайки. И, не выпуская его, тут же заковыляла к Джорджу. — Папа!
— Я не могу встать, — сказал он. — Мои ноги...
— О, папа... — только и выдохнула она, заключая и его в свои закопченные объятия.
Последние силы оставили Джорджа, он больше не мог сдерживаться.
— Она ушла, — простонал он. — Ее больше нет...
— Я знаю, — сказала Аманда. — Знаю.
— Больше нет... — повторил он.
И почувствовал, как правда этих слов пулей впилась в его сердце.
Он плакал, и Аманда сжимала его в объятиях, пока Джей-Пи, нацеловавшийся вдоволь с мамой, громко отплевывался от копоти, а Рэйчел стояла и смотрела на них.
— Спасибо тебе, — прошептала ей Аманда над головой плачущего Джорджа.
Рэйчел непонимающе уставилась на нее. Аманда кивнула на Джея-Пи.
— Ох, — сказала Рэйчел, отворачиваясь, чтобы уставиться на огонь. — Никаких проблем. — И повторила, как будто самой себе: — Вообще никаких проблем.
И тут возникли жуткий грохот, лязг и вой сирен — пожарная команда наконец-то приехала, врубила все свои шланги и принялась расстреливать пламя водой со стороны улицы, поднимая огромные тучи пара за домом в саду. Всполохи огня над крышей тут же исчезли, а дым повалил чуть ли не вдвое гуще.
— Подобраться туда пока не получится, — сказала Аманда, кивая на горящий дом, стена которого плавно обваливалась прямо на их глазах — и прямо на проезжую часть. — Придется подождать, пока они все не потушат...
— Un feu, — повторил Джей-Пи.
Чертов feu на этот момент горел уже так долго, что согрел их всех, и Аманда бережно сняла с Джея-Пи одеяло.
— Давай пока отдадим его grand-père? — предложила она.
— Он же совсем голый! — радостно согласился Джей-Пи.
Она обернула одеяло вокруг Джорджа, скрывая его наготу.
— Все кончено, — сказал он.
— Я знаю, пап, — сказала Аманда. — Знаю.
— Ее больше нет.
— Я знаю.
Он взглянул на нее озадаченно:
— Откуда?
Но прежде чем она успела ответить, Рэйчел встряла:
— Аманда?
— Что?
— Ты можешь сообщить на работе, что я не выйду в понедельник?
— Ты издеваешься?
— Я прошу тебя, Аманда. Как друга.
Глядя на нее, Аманда опять закашлялась.
— Ладно. Пожалуй, сообщу.
— На самом деле, — добавила Рэйчел, поворачиваясь спиной к огню, — ты даже можешь сообщить, что я больше не выйду. Вообще.
Она пожала плечами, словно соглашаясь с собой, и это заставило Аманду на минуту задуматься, почему же Рэйчел теперь выглядела настолько по-другому.
Потому что теперь она выглядела свободной, вот почему.