Часть 23. Жестокость.
— Если ты будешь молчать, то ничего. Вообще, я привел тебя сюда, чтобы ты кое-что услышал от Вендетты.
— Даст, — обратилась я к нему. Он повернул голову ко мне, опасливо изучая меня взглядом. — Хаск и Черри уже косо на меня смотрят. Ты должен убедить их, что я не причиню вам вреда.
— Это будет ложью. — грубо ответил он.
— Как раз-таки правдой, если ты скажешь это. Ты понимаешь, какие будут последствия?
— Ты под наблюдением. — напомнил Валентино. — Если ты скажешь кому-то, намекнешь о чем-то, я...
— Вы не тронете моих друзей. — смело заявил он.
— Энджел, знай свое место. — пригрозил Вал.
— Ты можешь делать со мной все, что угодно, но вы не троне...
Вал поднялся с софы так резко, что это удивило даже меня. Его яростный шаг отражался от стен, навевая все больше страха. Воск и Вельвет не проявили никаких эмоций, занимаясь своими делами, а я наблюдала за действиями Валентино. Энджел выставил руки вперёд, медленно шагая назад.
— Стой! Вал! Погоди, пожалуйста! Я... Я буду хорошим мальчиком, только не... Ай!!!
Сутенёр каждой рукой вцепился в предплечья Даста, сдавливая те со всей силой. На глаза грешника стали наворачиваться слезы от страха и ужаса.
— Думаешь, ты сможешь их защитить? Или, быть может, они защитят тебя? Ты же понимаешь, кто ты??? Кому ты принадлежишь?!
— Стой! Прошу! Не надо! — пытался высвободиться он из цепкой хватки, пока оверлорд вёл его к двери, за которой находилась гримёрка Энджела. — Вена! Вена, пожалуйста...
Вал втянул Энджи внутрь и захлопнул дверь, из-за которой всё еще доносились мольбы Энджела, громкий всхлипы и возгласы боли. И так по кругу: всхлипы, стоны боли, мольбы, удары... А между тем ещё и крики Энджела и угрозы Валентино.
Я бесстрастно смотрела на дверь, будто могла видеть сквозь нее. Однако, будь у меня такая способность, я бы ею не воспользовалась — мне было бы противно смотреть. Меня не касались эмоции, я не ощущала боли, жалости, желания помочь. Мне было откровенно все равно на кошмар, происходящий в комнате напротив.
Крики прекратились. Через несколько минут Валентино вышел один с ядовитой ухмылкой на лице.
— Даст жив? — спросила я.
— Убийство — слишком дорогое удовольствие. — самодовольно отвечал он. — Может, выпьем?
— Пойдем, мне как раз нужно освежиться. — не отрываясь от экрана, Вельвет потянулась с дивана и первая направилась к выходу. За ней последовал Вокс, а затем и Вал.
— Вендетта? Ты идёшь?
— Я хочу подумать. Подойду чуть позже. — ответила я Воксу, роняя взгляд на стол с фотографиями. — Кстати, Вал.
Он вернулся и взглянул на меня.
— Мне нужно обезболивающее. Типа наркоты. Не сильно действующее.
— О, кто-то всё-таки умеет веселиться?
— Нет. Всего две таблетки.
— Так уж и быть. Я занесу позже.
Он ушел, я повернулась к столу, как только выполнила указание от Анонима. Эти таблетки мне нужны на прогулку с Аластором. Это будет больно.
Этот отель что-то ждёт. Чем дольше я смотрела на лица на фотографиях, тем знакомее они мне казалось. Как иначе объяснить это предчувствие? Почему же я слышала, как говорила с Чарли во сне? Как все они потеряли память? Почему они все забыли именно меня? Что произошло и когда?
Змея на шляпе Люцифера тоже навевала какие-то чувства. Она была важна. Точнее, не сам головной убор, а змея на ней. Я словно видела, как золотая линия сворачивалась в кольцо, сжимая что-то светло-голубое.
И, наконец, Аластор. Чем чаще я с ним нахожусь, тем больше «отголосков прошлого» до меня добираются. Все эти ведения рядом с ним подсказывают, что я была с ним знакома. Но опять-таки: он меня не помнит. Да и рядом с ним связь с моим Анонимом теряется. Конечно, это связано с радиоволнами, которые сбивает Ал. Может, он и сбивает то, что блокирует мою память?
Вдруг Аноним мне врёт и картинка куда шире, чем он мне показывает?
Я оглянулась назад, на ту розовую дверь. Не долго думая, я пошла к ней и вошла внутрь. Некоторая мебель была перевёрнута, на столике линиями лежала наркота, на зеркалах висели розовые светодиоды... За ещё одной дверью слева раздавались всхлипы. Я открыла её.
Толстая полоса тусклого света упала в темноту, осветив голого Энджела, туго связанного верёвками. Глаза закрыты повязкой. Рот был заклеен розовым скотчем. Видимо, он услышал открытие двери, поэтому сжался в ком, подгибая колени к себе и пряча в них голову.
Я присела на корточки, стягивая с глаз ленту. Свет ослепил его покрасневшие от слёз глаза и синяки под ними, и он проморгался. В зрачках засветилась надежда. Я отдернула скотч с губ, за лентой показались кровоподтёки:
— Вена... По.. пожалуйста, помоги... Помоги мне... — едва выговаривал он.
— Сколько времени ты находишься в отеле? — игнорируя его просьбу, спросила я.
— Что?..
— Сколько времени живёшь в отеле ты и Аластор?
— Он попал в отель чуть больше полугода назад, а я на две недели раньше. К чему это?
— Свои мысли. Ты первый в отеле после Вег, так?
— Да... Блять. К чему все это? Просто развяжи меня!
— Это не мое дело, Даст.
Я снова спустила повязку на глаза и вернула кусок скотча на место, а затем вернулась к столу думать дальше.
Через час, может, два в холл пришла Вельвет и протянула мне кулак, я подставила под него ладонь и на нее упали две таблетки.
— Обезболивающее.
Я признательно кивнула ей, и та снова исчезла, не отрываясь от переписки с кем-то.
Позже, обсудив с Воксом некоторые тонкости и детали, я вернулась в отель и остаток дня провела в холле, а это несколько часов. Я сидела на диване и перечитывала переписку с Анонимом, пытаясь уловить хоть какие-то намеки, параллельно ожидая начала упражнений. В течение нескольких часов я видела почти всех жителей, а те не замечали меня и занимались своими делами.
Энджел пришел только ближе к девяти, как раз к упражнению, и, должна сказать, он очень хорошо играл роль парня, у которого жизнь сложилась как в сказке. Даже синяки и кровоподтёки удалось хорошо замазать. Я проводила его холодными глазами, но тот проигнорировал мое существование. В холл, в котором уже находился Даст и подошедшие Черри с Хаском, что сразу заговорили с пауком на диване, вошла и Вегги, которая привела за собой Бакстера и Ниффти под мышкой в каждой руке.
— Сколько можно говорить?! Хватит проводить эксперименты на Ниффти!
— Во имя науки можно все! К тому же, она была не против! — объяснялся Бакстер. — И поставь меня уже на пол, женщина! Ты позоришь моё имя!