ɴᴏɴᴇxɪsᴛᴇɴᴛ ᴠᴀʟʟᴇʏ

[ Каждый день был подобен вечности. Только холод, только страдания и только тот самый крик, что распространялся по вселенной, как вечное напоминание об одиноком Боге. Вновь это происходит. ]

[Открывая звенья старой истории, будь готов к последствиям и каре умирающих душ. Ты не судья. Ты лишь убийца].

— Стоп, то есть... все предметы на Луне.. с той же высоты.. упадут.. приземлятся.. одновременно?— спросил немного озадаченный Адриан и почесал затылок.

— Я тебе уже третий день только об этом и говорю, — буркнул Кен и попытался аккуратно пройти по узкой лесной тропе, которая уже давно заросла разными растениями.

— И вовсе не третий! — крикнул старший, пытаясь перешагивать корни деревьев и уворачиваться от сухих веток, но те упрямо преграждали путь.

— Ах, ну да, четвёртый, — ответил Кен и вступил в очередную лужу грязи своими дорогими ботинками. Он пытался это отряхнуть, но посмотрел на другую свою одежду и понял, что сие действие ни к чему не приведёт, ведь он был уже весь измазан. Новые рваные джинсы, на которых уже красовалась горсть паутины на обоих коленях, и чёрная кожаная куртка, от которой отвалились все блестящие камушки в виде черепа на спине, и длинная рубашка до бедра были изодраны и вымазаны липкой грязью. Выдохнув, темноволосый парень всё-таки смог продолжить путь, но ярость и негодование проявлялись на его лице с каждой минутой сильнее. — Я до сих пор не понимаю, любимый ты мой братик, какого мы забыли в этой жопе мира?

— Кен.. тебе разве не нравится гулять со мной? Это же так весело, когда семья вместе. — Адри изо всех сил пытался не застрять в толстых ветках деревьев, но, как это обычно бывает, запутался в них без возможности пройти куда-либо
— ...Кенчик...? Ты же не уйдёшь без меня...?

— Я пытаюсь себя уговорить не оставлять тебя, но, как видишь, дела у меня с этим не очень, — буркнул младший и  попытался убрать очередную ветку, уже заметив вдалеке озеро.

— Неужели ты уйдёшь? А если меня атакуют ежи? Ты знаешь, я не смогу дать отпор. Тебе совсем меня не жаль? — Адриан изо всех сил потянулся вперёд грудью, отчего ветви затрещали и вскоре сломались. Тот по инерции вылетел в ту же сторону и успешно упал в лужу.

— Скажу более – я этим ежам ещё и избить тебя помогу, — несколько ласково отозвался Кен, уже подходя к яркой зелёной поляне с видом на озеро.

— Злю..ка.. — Адриан поначалу пытался встать, но что-то мешало ему, будто специально, поэтому с каждой попыткой он только падал и падал.

Немного погодя и набравшись смелости, тот смог выбраться из лужи, сразу вытерся и пошёл за братом. Пряди пепельных волос до плеч были спутаны, а где-то на затылке застрял маленький сучок ветки и преспокойно там "отдыхал". Его свободные недорогие штаны с пятнами от краски были все разорванные и грязные. Пуговицы на белой рубашке снова оторвались, поэтому грязь попала и на грудь паренька. Разноцветный галстук стал похож на нелепый шарф, который иногда зацеплялся за ветки и душил хозяина.

— Эй, Адри, в этом лесу водятся кикиморы? — усмехнулся Кен, сидевший на опушке и делая снимок брата на чёрный фотоаппарат.

— Очень смешно, конечно, но я прекрасен, даже в таком виде, — с отдышкой произнёс старший и упал на зелёную траву рядом с братом, пытаясь перевести дыхание. Из-за ярких солнечных лучей ему приходилось щуриться, шёлковая трава поглаживала его щёки, а лёгкая роса на ней освежала. Парня уже не беспокоили усталость в ногах, боль от веток и его вид. Хоть ему не совсем видно всю красоту этой поляны, но он её ощущает: слабый ветерок, шум старого озера, лёгкий шорох листвы, пение птиц и звуки других животных. Адриан не заметил, как быстро восстановилось его дыхание, а на его лице мелькнула кроткая улыбка.

— Будет очень жаль пропустить единственный день, когда мы счастливы, — тихо прошептал тот, открыв свои глаза и попутно протянув руку к солнцу. Через его пальцы начали проходить сверкающие лучи. Они будто мерцали на всей его ладони, ласково согревали и искрились.

Именно это место Адриан мог назвать своим домом. Не огромный тёмный замок отца, не серую неживую улицу, не свой класс, даже не галлереи картин, а яркий кусочек тёплой земли на двоих с братом. Всё это сияло необъяснимым светом в нём.

Ничто не может заменить ему обычных прогулок с Кеном, ведь они не виделись около двух лет.

Адри – юный художник.
Такие люди, как этот парень – удивительны. Многие сухо проживают всю свою жизнь в поисках единственного таланта, но только не они. Тяжело жить, если тебя от других ничего не отличает. Тяжело жить, зная, что ты лишь копия, часть стада. Адри никогда не задумывался, каково быть без таланта. Ведь это трудно представить, что есть люди без природной способности к чему-либо. И действительно, появляются люди, что с рождения знают, в чём их талант, но, помимо этого, они его развивают. Словно касание небес перед пробуждением, эти люди рождены, чтобы менять историю своего ремесла.

То самое «пробуждение» у Адриана случилось в первом классе.
Он тот, кого часто зовут «Великий Двоечник», ведь школьные программы давались ему туго. Однако, на уроки ИЗО парень ходил с удовольствием, хотя, по мнению самого учителя, у Адри ничего не получалось. Часто бывало, что тот сбивался от главной темы рисунка и переносился в свой мир, где вещи совершенно другие, нежели у нас. Учитель Марк Спенн постоянно оспаривал работу Адриана за несоответствия со стандартами и ставил плохие отметки, а также не брал его рисунки на различные конкурсы. Наоборот, Марк настаивал на том, чтоб Адри прекратил заниматься этим.

Маленький художник рос в классе с двумя досками. Одна была украшена заслугами учащихся, а другая была примером того, как не нужно учиться. На вторую вешались худшие работы по любым предметам, и, как правило, сюда попадали все рисунки Адри. Каждый день общество пыталось погубить его талант, но тот не сдался и не отрёкся от своего же стиля.

Сейчас же он знаменит на весь мир под именем «Mr. KsAM».

Казалось бы, люди, которые имеют врождённый талант, счастливы, однако мало кто замечает истинную горечь их улыбок. Картины Адриана признаны всем миром, но и они вовсе не идеальны.

Сколько бы автор не бился над своими работами, в них вечно чего-то не хватает. За красочными линиями скрываются холод и разочарование, ведь мальчик никогда не знал любви. Невозможно вызвать у зрителя всплеск эмоций и чувств, природу которых ты не понимаешь. Поэтому, некоторые таланты могут убивать. Многим нравятся картины мальчика, но этого всего всегда будет мало, чтобы кому-нибудь однажды понравился сам Адри.

Его сокровенная мечта заключается в семье. Когда Адриан не уверен в себе, он представляет, как стоит в самом центре огромной комнаты в доме родителей и смотрит на то самое счастье.
Стена у камина украшена разными грамотами и трофеями двух братьев. Левее старая фотография Кена – победителя олимпиады по физике в 8 классе. Над ней подвешены медальки с конкурса по карате уже старшего. Хоть Адри и не любил спорт, в физических упражнениях он находил новые оттенки жизни, что помогло ему написать одну из самых популярных картин «Цепи над небом», которая располагалась справа от самого камина. Вся эта стена – отражение жизни двух братьев. Она не разделена определённо на достижения Кена или на выдающиеся успехи Адри, она иная. Здесь нет порядка и рамок. Здесь общее единство двух братьев, а самое главное – вечное напоминание, что они семья, не враги, не соперники, они именно семья. Где бы они не находились, как бы сильно не поссорились – они братья. Эта стена у камина не только рассказывает о достижениях из жизни двух парней, но и связывает их, показывая, что нет у них кого-либо ближе.

Однако, центр стены всегда пустовал. Братья договорились украсить его только самым величайшим достижением в истории их семьи, и Адриан больше всего возжелал только этот кусочек стены.

Одно представление дня, когда центр стены будет украшен именно его лучшей картиной, для которой он ещё не нашёл вдохновение, заставляет его сердце биться чаще.

Адри уверен, этот момент наступит, и он станет самым значимым для всех членов семьи.

Это обязательно будет зима. Наконец вернутся отец и мать. Они ласково обнимут обоих сыновей и достанут ту самую известную на весь мир картину. Отец весь вечер будет ходить с почти незаметной улыбкой и блеском в глазах. Он достанет маленький табурет и приметит полотно на самый центр стены, затем начнёт осторожно вбивать гвозди, пока остальные члены семьи с любовью посматривают на автора картины. После того, как стена будет украшена, отец спустится к Адриану и крепко обнимет, шепча что-то неимоверно тёплое: «Я люблю тебя, сын». Тут подключился бы и Кен: «Я горжусь тобой, брат», — и впихнулся бы в объятья. «Прости за то, что не всегда можем быть рядом, дорогой», — сказала бы мама и погладила сына по щеке ладонью.
Представляя себе семью, где его любят и ценят, жизнь наполняется смыслом. Об этом он и думает, когда рисует свой очередной шедевр. Он устал быть одиноким. В этом стремлении парень верит, что любовь можно заслужить, ведь всегда любят за что-то, таков наш прекрасный мир.

Кен же его полная противоположность. После первого класса за ним везде была толпа его друзей. Несмотря на слабый интерес ко всему, в том числе учёбе, он является любимчиков для всех учителей. Все, кто знакомится с ним, сразу чувствуют душевную внутреннюю гармонию. В нём ошибочно находят всё то, что людям не хватает: любовь, сочувствие, понимание, принадлежность чему-то. Им кажется, что встреча с Кеном судьбоносна и уникальна, но это далеко не так. По жизни к нему постоянно привязываются, хотя ничего значимого он из себя не представляет. Обычный невзрачный парень с фотоаппаратом.

Добиться успехов ничего не стоит для него, но и те мало что значат. Он не привык нести ответственность за свои действия, не считает людей близкими себе, даже если с ними много общего и значимого. Иными словами, Кен предоставлен сам себе и в праве жить для себя. Смысл существования других людей не может быть стоящим, они очередная пародия на кого-то популярного, но всё равно фальшивого. Копии старого величия. Он полностью уверен в том, что искренность нереальна. Если кто-то готов приспосабливаться к стаду, то он имеет шанс стать его лидером, а если нет, обществом этот человек принят не будет, его сломают. Безопаснее оставаться тенью и делать, что выгоднее – вот что значит быть человеком для Кена.

Он часто видит, как за ним идут люди, ведомые любовью. Подобие желания казаться преданным убивает в обществе искренность. Кен уверен, что никого не следует любить, чтобы не стать похожим на очередные копии. Иными словами, он осуждает тех, кто умеет любить, но сам боится испытать. Проявление абсолютно любых чувств – показатель слабости человека. В каком-то смысле, проявление кем-то любви является пороком, за который можно расплачиваться всю жизнь.

Кен состоит в той группе людей, которых зовут «зрителями». Он наблюдает, как человека губят собственные чувства, из-за чего боится их. Однако хоть мальчик и не верит в истинную любовь, она его волнует.

Тяжело тем людям, что пытаются завоевать уважение и любовь близких. Тем, что прилагают неимоверные старания, буквально разрушая истинных себя всего лишь чтобы почувствовать себя нужными. Для кого-то приспособиться к обществу – вопрос времени, эти люди всегда в центре внимания. Но есть те, кто в хаосе бездуховных приоритетов пытаются ценою всего сохранить в себе собственных себя. Последние лучи испепеляющей надежды расцветают однажды, страдая при этом всю жизнь. Люди зачастую выбирают простой путь, не ведая цены, которую будут платить наши же поколения. Таких, на самом деле, мало что волнует, кроме самих себя.

Несмотря на всю мерзлоту души Кена, он тоже чувствовал это тепло. Его серые безжизненные глаза долго разглядывали озеро, пока он не почувствовал, как по его пальцу что-то ползёт. Крохотная божья коровка карабкалась всё выше и выше к запястью. Кен приблизил руку к своим глазам, внимательно рассматривая движения насекомого, а другой рукой достал фотоаппарат и сделал пару снимков, после чего сразу же раздавил коровку о землю и вытер её остатки о влажную траву.
— Вышло неплохо, спасибо, — прошептал Кен, пока рассматривал получившиеся снимки с фотоаппарата.

— Мы не можем больше задерживаться, сам знаешь, — прохрипел сонный Адри, потягиваясь и медленно поднимаясь на ноги.

— Да, только хотел сказать, ты понимаешь меня лучше всех, — сказал другой брат с широкой усмешкой и также встал вместе с младшим.

Они были ближе друг к другу, как никогда ранее. Пожалуй, ничего не сможет заменить прекрасное чувство семейного счастья – быть любимым своими родными. Для каждого этот день стал чем-то новым. Но сейчас они идут по тропе невиданного чуда. Изо дня, где они вместе, приближаются к месту, где не существует надежды. Окрылённые мечтой о великом, судимые самой историей, идут на бой с целым Миром.
Так куда же на самом деле приводят мечты? Кто этот самый «судья», а кого можно назвать убийцей?