Глава 2
Три месяца назад
Кухонные полки зияют перед Адри своей пустотой. Она трет глаза, все еще пытаясь проснуться, и перебирает деревянные ящики в поисках того, из чего можно было бы сообразить завтрак. За упаковкой муки с закопавшимися черными жучками и парой банок консервированной кукурузы ей удается найти завалявшуюся пачку хлопьев.
Ситуация в холодильнике чуть лучше – у молока даже не истек срок годности, а это значит, что тетя Адрии пребывает в том состоянии, когда проблемы реального мира заботят ее чуть больше проблем внутри. Адрия не держит на нее зла. Стабильно несколько раз в месяц Аманда Роудс погружается в состояние мучительной нервозности, и тогда ни пустой холодильник, ни попытки племянницы привлечь внимание – которых она уже давно не предпринимает, – не способны исправить ситуацию. В такие периоды остается только дождаться, когда реальность вновь станет чуть лучше, чем паршивой, – тогда на обед появится пицца быстрой разморозки, а жучки из пачки муки переедут в мусорный бак. Когда Аманда сможет улыбаться, не хватаясь за голову от мигрени. Кроме нее внести в дом уют и заполнить холодильник продуктами попросту некому – Адам Роудс, отец Адрии, не станет заниматься хозяйством, а сама Адрия едва ли научена решать бытовые проблемы. Впрочем, проблему бы она и не решила – до ближайшего магазина многие километры, и без машины простой поход в супермаркет превращается в целое приключение. Адрия предпочитает перебиваться сухим пайком. Поэтому, когда Аманда впадает в очередной депрессивный эпизод, ранчо Роудсов кажется еще более заброшенным и безжизненным, чем обычно.
Залив хлопья молоком, Адрия садится завтракать за обшарпанный деревянный стол, видавший даже времена холодной войны.
Весь дом Адама Роудса представляет собой набор полупустых пыльных комнат, облаченных в дерево. Когда-то давно ранчо Роудсов было доходным, и в каждой из этих комнат кипела жизнь, а поля вокруг были засеяны пшеницей и кукурузой. Тогда дед Адама и Аманды был уважаемым человеком в городе, и по выходным в этом доме собиралось много гостей. Теперь дом запустел, осунулся, сильно постарел за пять десятков лет, а его немногочисленные жильцы были больше похожи не на успешных людей, а на беженцев, потерпевших крушение. В сущности, так оно и было. Оставшиеся Роудсы не смогли совладать с жизнью, и их выкинуло на берег сильным течением, оставив коротать дни в этом захолустье. Никакого больше урожая, гостей и столов, ломящихся от еды. Никакого тепла в этих стенах. Только три жилые комнаты и дом, чье величие осталось в прошлом. Только Адам Роудс с недоброжелательной, хмурой ухмылкой. Только Аманда Роудс, его кровная сестра, с густо подведенными черными глазами и бегающим тревожным взглядом. Только Адрия с тарелкой старых хлопьев и кучей вопросов о том, что делать с этой жизнью.
Склоняясь над своим завтраком, она небрежно скользит худощавыми пальцами по экрану старого телефона в трещинах, пролистывая ленту соцсети. Одни цветастые картинки сменяются другими, одни счастливые люди – новыми. Изредка на лице Адри проскальзывает едкая ухмылка, когда среди всей массы фотографий – и зачем ей все эти подписки? – попадается очередная одноклассница, выставляющая напоказ семейный ужин, симпатичного парня или свою комнату в светлых цветах и девчачьих постерах. Ничего нового. Все те же типичные атрибуты старшеклассницы, довольной жизнью. Все так же далеко от реальности Роудс.
Она поднимает голову, чтобы кратко оглядеться и убедиться в этом. Старые занавески в мелкий цветочек чуть колышутся на сквозняке, дверь кухни тихо поскрипывает, гуляя туда-сюда. Дом словно поддакивает.
Адрия права.
Семейных ужинов здесь не проходило десятки лет, и вряд ли они предвидятся в будущем. Адам, Аманда и Адрия с трудом находятся в одном помещении, не говоря о том, чтобы сесть за один стол. Взаимные упреки, ядовитые колкости и уничижительные взгляды – все, что они могут предложить друг другу на ужин. В лучшем случае. В худшем Адрия хлопнет дверью, как только Адам войдет в комнату.
Со вторым пунктом тоже провал. Симпатичные парни вокруг Адри, может быть, и водятся, но имеют не самые благие намерения. Адрия не готова стать их трофеем, пусть и оступилась несколько раз, воспринимая обманчивую нежность за заботу. Нет. Больше никогда. И забота ей больше не нужна, удалось ведь дожить без нее до семнадцати.
С третьим пунктом в списке счастливых старшеклассниц все куда проще и менее прозаично. Комната Адри является противоположностью девчачьих мечтаний, и это трогает Роудс меньше всего. Ей не нужны розовые рюши, как и крикливые лозунги над дверью или цветастая мебель с мягкими подушками. Все, что нужно Адрии, – чтобы ее не трогали. Комната на чердаке, куда так редко поднимается Аманда, и еще реже Адам, хорошо отвечает этой цели. В этой комнате Адри не чувствует уюта, ведь сложно почувствовать его в доме человека, которого не можешь назвать отцом, а зовешь лишь по имени. Но мрачный чердак со скрипучей деревянной кроватью – лучше, чем улица. Однако это «лучше» в жизни Адрии случилось не благодаря отцу, а лишь по милости Аманды, что впустила ее в этот дом за год до того, как Адам Роудс вышел на свободу. Факт, который тоже не вписывается в жизнь счастливой старшеклассницы.
Лучше, чем ничего. Но все еще хуже, чем у одноклассниц на красочных фотографиях в соцсетях.
Конец ознакомительного фрагмента