пожалуйста
—нам нужно поговорить
девушки вновь переглядываются, и ни одна из них не роняет ни слова. я хватаю коротко-стриженную за предплечье, заставляя её поднять свой зад с кровати и идти за мной. нужно отвести Таню туда, где не будет лишних. где не будет никого. мы оказываемся в аппаратурной. в свободное время это место пустует. мы стоим друг напротив друга. блять. я привела девушку сюда для разговора, но что говорить ещё не знаю. состояние некоторого отупения и ступор. кажется, перестает работать голова. я залипаю в одну точку, пытаясь собраться с мыслями. но в голове просто каша или вовсе ничего. я не знаю. не понимаю. я без понятия, чего хочу добиться и что мне делать
—и почему ты молчишь?— а мне трудно ответить даже на простой вопрос. трясутся руки, возникает беспомощность. я сажусь на ламинат, скрещивая ноги и смотрю вниз. застываю и нервно ковыряю кожу вокруг ногтей— т/и, ты, блять, под чем то? или что происходит вообще— под чем то ли я? под растерянностью, сука. нужно собраться, как бы это не было.
—Тань..— уже хорошо— я по поводу того, что было со мной..
беру девушку за запястье и тяну вниз, вынуждая сесть рядом. мы находимся в комнате, в ней тепло. но будто дует из окна холодный воздух. или этот холод где-то глубже? где-то внутри? поднимаю взгляд. смотрю в ее глаза, что когда-то казались цвета горького шоколада с нотками коньяка и темного, дремучего леса. а сейчас они просто карие. в них нет того наивного детского блеска. нет той привлекательности. нет той влюблённости. ее вообще нет. черт. и я смотрю в них без той радости и наслаждения. просто обычные глаза, наполненные болью, что спряталась за безразличием. что с ней?
—говори— она так быстро меняется в эмоциях.. ещё пару минут назад мило смеялась с собеседницей, а сейчас выглядит так, словно мир рухнул. она мертва. мертва изнутри. как и я.
—в общем. в тот день, на ферме, Крис наговорила мне всякой хуйни и я сошла с ума. моя менталка и так шаталась в ебенях, а тут ещё и какие-то слова о том, что меня променяют и это будешь ты. это просто добило и я реально слетела с катушек— господи. буквально на одном вдохе я выдала то, что хотела
—какая же ты глупая, т/и. с таким доверием в этом мире долго не проживешь. каждому слову и каждому человеку верить. столько раз тебя наёбывали.. и ты думаешь, что больше не доверяешь никому, так? да ты делаешь это с каждым встречным. просто по-детски ищешь того, кому сможешь доверять. но таких нет, понимаешь? пора взрослеть. ты добиваешь себя, чему виной детские травмы. хватит. ты пожалеешь. или уже..— а ее глаза все так же безжизненны. а мне и ответить нечего. ведь это правда. ебаная правда. детские травмы рано или поздно выходят наружу, заставляя давать слабину и заполнять упущенное чем-то или кем-то. безусловно, она сказала важные вещи, но сейчас я не восхищаюсь тем, что она говорит. не восхищаюсь ее голосом и интонацией. мне просто безразлично. или, блять, больно? думаю, нашим взаимоотношениям пришёл конец. непонятный, но, наверно, необходимый
—мы обе понимаем, к чему ведёт наше общение— нет смысла скрывать. эта мысль жгучей болью отозвалась в сердце. скажи мне эти три слова. у меня язык не поворачивается. пожалуйста.
—нам нужно расстаться— именно.
—мы друзья?— не знаю, зачем я задаю вопрос, на который сама знаю ответ. никакой любви больше нет. и дружбы больше нет. ничего нет. лишь новый кровоточащий порез где-то в груди
—ни в коем случае— и дело не в расставании, а в ситуации. так вышло.
—сожалеешь о том, что между нами было?— мне правда важно это знать
—я не сожалею. просто хотела бы, чтобы этого не было
девушка встаёт и, отчаянно заглянув в мои глаза, разворачивается и идёт в сторону выхода. я поворачиваюсь спиной к двери, стараясь сдержать накопившиеся эмоции. чувствую взгляд, который прожигает спину, но, когда оборачиваюсь, вижу, что на пороге никого, а у меня всего лишь паранойя. чувствую ком в горле, но подавляю в себе желание заплакать.
выхожу из аппаратурной. а ноги подкашиваются. почему так больно, сука? направляюсь в спальню и, оказавшись на месте, бросаюсь в объятия к шатенке. горько всхлипываю ей в плечо. так много эмоций, но ни одного слова. я чувствую её поддержку даже без этого. столько раз она вытаскивала меня из дерьма.. спасибо. и мне плохо никак не из-за того, что я осталась без любимого человека. плохо из за ощущения того, что вырвали кусок плоти из моего сердца. привязанность та ещё хуйня. самое отвратительное чувство, наверно. перестаёшь по-настоящему жить. просто существуешь. молчание и одиночество забирает людей, с каждым разом убивая личность внутри. сначала чувствуешь дикую боль, которая разбивает твое сердце на тысячи осколков, затем появляется опустошение. ничего нет, никаких чувств. апатия. догорая и выжимая последние силы на радость и смех, человек пытается натянуть эту фальшивую маску, которая уже стала привычна для окружающих, ведь никому нахуй не сдались твои проблемы. одному быть проще. легче. не зная чужих проблем, не делая себе хуже. жить ночью, потому что меньше народу, который может увидеть тебя, а умирать днем от обилия света и знакомых лиц. одиночество очень опасно, оно завлекает спокойствием, и, ощутив его однажды, ты больше не захочешь иметь дело с другими состояниями. пропитаешь организм никотином, музыкой и собственными загонами. одиночество, как наркотик, попробовав единожды— не сможешь отказаться никогда
***
слёзы высохли, раны заживут, а вот ощущение, будто тебя придавило бетонной плитой, покидать меня никак не хочет. мне херово. и, может быть, вести диалог с Крис в таком состоянии- далеко не лучшая моя идея, но мы уже стоим друг напротив друга. все в той же аппаратурной. все с той же растерянностью и непониманием. но с этим и неловкость. её глаза.. господи.. почему две льдинки заставляют меня растаять? пронизывающий взгляд испепеляет изнутри и вскрывает наружу желание снять одежду, а вместе с ней оковы стеснения. выйти за рамки дозволенного, не задумываясь о последствиях. а на утро шмыгать носом за неспособностью подобрать нужные слова
—странно смотришь на меня. о чем думаешь?— ее глаза затуманиваются, мысли путаются в паутине самоанализа. она понимающе ухмыляется
—мне нужно с тобой поговорить— отворачиваюсь от девушки, ибо по какой-то причине не могу смотреть ей в глаза. опираюсь о стол, после чего собираюсь с мыслями и вновь оказываюсь лицом к ней.
—интересно, о чем же. вперёд
—что за ересь ты сказала мне тогда на ферме? это, блять, месть какая-то?— ноги подкашиваются. что за херь? сажусь на стол, что стоял сзади. так легче
—месть? хахахх, за что, т/ишь?— хоть это и странно, но её эмоции возбуждают. сука. на моем месте нужно серьезно отнестись к ситуации и все адекватно обсудить, а не фантазировать о том, как она трахает меня на столе в аппаратурной
—да я хуй его знает. мало ли, ты обидчивая и нашла какой-то повод для мести
—ты такая сексуальная, когда бесишься— мне послышалось?
—что?
—сексуальная, говорю, когда бесишься— и что я должна на это ответить? сказать, что я возбуждена от ее голоса? паршиво— думаешь, я не замечаю твоего сбитого дыхания? что тебя так возбудило, т/и?— от её самоуверенной ухмылки кожу покрывает волна мурашек. сука. сука. сука.
—у меня вообще-то серьезный разговор к тебе. ещё нам поебаться на этом столе не хватает— что я говорю, господи..
—не хватает— Штрефонд опирается руками о стол, оказываясь запретно близко. я чувствую тех самых блядских бабочек, которые распахивают свои изящные крылья в разные стороны, трепетно щекоча стенки желудка, создавая чувство настоящего восторга. блестящие от света луны глаза умоляют о разрешении, но я качаю пальцем, словно говоря «нет». она уважает моё решение, поэтому отстраняется, поворачиваясь спиной
—о чем ты хотела поговорить?— я не вывезу ещё одного серьёзного разговора. нет. почему я осознала это только сейчас? глупый голос внутри предлагает сбежать от проблемы и отдаться во власть греховного искушения. а я что?
—сделай это— чем я руководствуюсь, когда говорю это? я ведь пожалею. но не сейчас. и, может быть, даже не завтра
—что?— она удивлена не меньше
—что слышала. вперёд
не медля, Штрефонд оказывается запредельно близко. стоило мне взглянуть в ее голубые глаза, и я сразу пошла ва-банк, приняв все условия. два сапфира, отражающих луну, испепеляюще смотрят в душу. слегка толкает, заставляя лечь. опираюсь на локти и жду дальнейших действий. взгляды, жаждущие одного пересекаются. Желточенко нависает сверху, стремительно сокращая между нами, теряющимися в страсти, дистанцию. мрачные зрачки, отражающие свет луны, расширяются, подобно влиянию новой дозы экстази, придающего чувство настоящего адреналина в первые секунды увлекательного полёта. после чего, она жадно впивается в мои губы.. боже мой, ничто не обезболивает так, как она и её губы в меланхолии. её пальцы блуждают в моих волосах, когда я поглаживаю спину избранной. облизывает мочку уха, дотрагиваясь до шеи, слегла сжимая
—твоё прерывистое дыхание говорит об одном. что тебя так возбудило, Крис?— самодовольно ухмыляюсь
—ты— коротко бросает та
девушка зацепляет край спортивных штанов, оттягивая вниз, и освобождая от одежды. откидывает вещь, куда-то вдаль комнаты. Желточенко открывается вид на восхитительное, слегка дрожащее тело. девушка ухмыляется, показывая, как ей нравится происходящее. её взгляд.. взгляд, обжигающий сильнее, чем пламя. девушка вновь сокращает дистанцию и оставляет влажный след на изящной шее. тяжело выдыхаю. глаза наливаются свинцом, и открыть их уже не могу. как же хорошо. дыхание Штрефонд обжигает нежную кожу. она целует бёдра, заставляя с ног до головы покрываться мурашками. язык толкается, лаская кожу живота. горячее дыхание обжигает меня, укутывает тёплом и сладостью. голубоглазая зацепляет резинку и без того намокших трусов и спускает их вниз, бросая на месте. даже через наброшенную скатерть я ощущаю ягодицами деревянную поверхность стола. как сладко она ведёт кончиком языка от бёдер к лобку..
длинные пальцы дразнят, рисуя узоры на внутренней стороне бедра
—пожалуйста— шепчу, раздвигая ноги, и умоляя свести с ума
язык вытворяет что-то неземное, беспокоя клитор. от томительного наслаждения откидываю голову назад и непроизвольно раздвигаю ноги всё шире. за окном свистел ветер, в стекло ударяли то ли капли дождя, то ли эхо от рождающихся в горле вздохов.
Штрефонд аккуратно вводит средний палец во влагалище. толчок. ещё. и ещё. её сила заставляет подчиняться. я чувствую, как экстаз охватывает ноги. голову. грудь. концентрируется между ног. бёдра раскачиваются в ритм движений пальцев Крис. в блаженстве закусываю губу и прикрываю рукой рот, чтобы сдержать крик. она добавляет в ход безымянный, двигаясь во мне быстрее. рваные вздохи вперемешку с глухими, говорящими об удовольствии, стонами наполняют пространство и играют самой лучшей мелодией для Желточенко. последний, самый громкий и сладкий стон из моих уст. обмякшее тело покрывается мелкой дрожью, ноги становятся ватными. растекаюсь по столу, стараясь отдышаться.
—подожди
—твой голос звучит строже, чем сладкие стоны, заполнявшие комнату пару минут назад. что-то не так?
—ты, блять, трахнула меня на столе в аппаратурной, когда ещё сегодня мы враждовали и я рассталась со своей девушкой. после этого ты спрашиваешь, что не так?
—о, так вы расстались— она серьезно сейчас?
—да. не будем больше поднимать эту тему. всё между нами. и этот секс тоже
—без проблем
___________________________________
с новым годом) на самом деле очень грустный праздник. совсем не хотелось отпускать 2022. не смотря на все дерьмо, были и классные моменты, которые неравнодушно вспоминаю до сих пор. как отметили нг?
жду ваши впечатления о главе🖤