Глава 23
Прошло два месяца. Два месяца однообразных дней и ночей, которые для Накахары Чуи сливались в единый, монотонный поток. За это время рутина стала его единственным спутником, а сны, если они и появлялись, были настолько неуловимыми, что он не помнил их.
Его пробуждение было далеко от освежающего. Это было похоже на медленное, мучительное всплытие пузырей грязи со дна застоявшегося пруда — тяжелое, сдавленное, без единого проблеска ясности. Каждый раз, открывая глаза, Чуя обнаруживал себя в своей комнате, погруженной в неуютную тишину и мрак.
Все в его жилище казалось мрачным, подавляющим: от стен, выкрашенных в глубокий синеватый оттенок, до потолка и пола, которые поглощали и без того скудный свет. Комната была аскетичной до предела, лишенной какого-либо уюта или излишеств. Скупо застеленная кровать, накрытая простынями простых тонов, занимала центральное место. Пара тонких книжных полок, едва способных вместить десяток томов, дополняли картину. В стену был встроен небольшой, почти незаметный сейф, его назначение было ясно без слов – хранить самые важные и секретные вещи. На полированной поверхности стола, в самом его центре, небрежно лежала книга о драгоценных камнях, её обложка казалась ярким пятном в общей монохромной палитре.
Тусклый, еще не набравший силы утренний свет пробивался сквозь плотные занавески, словно разрезая мрачную комнату пополам. Он создавал резкие контрасты, подчеркивая угловатость и холодность интерьера. Чуя медленно сел на кровати. Он был слегка вспотевшим, словно после физической нагрузки, хотя всю ночь пролежал неподвижно. Воспоминания о каких-то бурных, неведомых эмоциях кружились в его сознании, словно водоворот в неспокойном море. Это было нечёткое, навязчивое ощущение, но он никак не мог ухватить суть, вспомнить, что именно вызвало эти чувства. В последние дни это стало его постоянным спутником, не давая покоя, но и не раскрывая своих тайн.
Наконец, он сдался. Бессмысленно пытаться вспомнить то, что ускользает. Чуя встал с кровати, его движения были привычными, автоматическими, и направился в ванную. Пока горячая вода лилась ему на голову и плечи, смывая остатки сна и липкого пота, он погрузился в мысли. Он думал о ситуации, в которой оказался, о той безжалостной реальности, что окружала его. И, конечно, его мысли неизбежно возвращались к Мии. К тому самому моменту их знакомства.
Накахара Чуя, всего шестнадцати лет от роду, уже год как был частью Портовой Мафии. За этот, казалось бы, короткий срок он добился невероятных высот, его достижения были признаны организацией с исторически быстрой скоростью. Получение этой комнаты, его собственного личного пространства в самом сердце мафии, было не просто привилегией, а символом признания его исключительных способностей и той силы, которой он обладал. Он был молод, но уже обладал властью и уважением, которые многие могли лишь мечтать получить за годы службы.
Однако ни деньги, которые теперь текли к нему рекой, ни высокий статус, которым он пользовался среди грозных фигур Портовой Мафии, не приносили Чуе никакой истинной радости. В его душе зияла глубокая пустота, которую не могли заполнить никакие материальные блага. Чего-то гораздо более важного для него всё ещё не хватало — его прошлого. Чуя понятия не имел, кто он на самом деле, откуда пришёл и что предшествовало его появлению в этом мире. Его воспоминания начинались лишь с восьми лет назад, с того судьбоносного дня, когда его похитили из мрачных стен исследовательского центра. Всё, что было до этого момента, было лишь бесконечной темнотой, глубже и темнее любой ночи, пустотой, которая поглощала любые попытки проникнуть в неё. Это была пропасть забвения, стена, за которой не было ничего, кроме холодного, безмолвного небытия.
Но эту беспросветную, всепоглощающую темноту, словно крошечный, но упорный лучик света, хоть и немного, но разбавляла Мия. После знакомства с ней, в его жизни, окутанной мраком неизвестности, появился, пусть и крошечный, но всё же свет. Этот свет не был ослепительным или всеобъемлющим, но он был там — в её редких, но искренних моментах теплой улыбки, в проявлении неожиданной доброты, которая пробивалась сквозь её обычно холодную и отстраненную маску. Эти моменты, столь контрастные с окружающей его жестокостью и её собственной беспощадностью, давали Чуе едва уловимое ощущение связи, некую надежду на то, что в его жизни может быть что-то помимо борьбы и мрака. Это была нить, связывающая его с чем-то живым и человеческим, и эта нить, хоть и тонкая, была бесценна для него.
Выйдя из душа, Чуя ощутил, как остатки ночного оцепенения и липкий след непонятных эмоций смываются вместе с горячей водой. Он тщательно вытер свое тело мягким полотенцем, наслаждаясь ощущением чистоты и свежести. Затем он подошел к одной из стен. Едва заметно коснувшись определенной панели, он услышал тихий, почти неслышный щелчок, и часть стены плавно, без единого скрипа, отъехала в сторону, открывая взору встроенный шкаф. Внутри царил идеальный порядок: вся одежда была скрупулезно отглажена, каждая вещь висела на своем месте, без единой складки, будто ждала его. Это был шкаф, достойный члена Портовой Мафии — каждая ткань была высокого качества, будь то шелк или тонкая шерсть.
Он выбрал костюм, который, по его мнению, был наиболее подходящим для предстоящего дня. Его движения были точными и отточенными, он просунул руки в рукава, ощущая приятную прохладу ткани на коже. Последним штрихом стали изумрудные манжеты. Эти манжеты, переливающиеся глубоким зеленым светом, были подарком от Мии на его день рождения, который был два месяца назад. Он вспомнил тот день — её взгляд в котором на мгновение промелькнуло что-то похожее на заботу. Надев их, Чуя подошел к зеркалу. Его взгляд скользнул по отражению безупречный костюм, строгие черты лица, и эти неожиданно яркие, почти вызывающие изумрудные акценты на запястьях. Он едва слышно прищелкнул языком, оценивая свой вид — это был привычный жест самоконтроля. Чуя с легким, едва заметным вздохом вышел из комнаты.
Как только он вышел из дома, его ожидание не затянулось ни на секунду. Роскошный черный автомобиль, сверкающий отполированным кузовом, бесшумно и учтиво появился, будто рассчитав время до долей секунды. За рулём сидел мафиози в безукоризненно подогнанном фирменном чёрном костюме Портовой Мафии, его глаза были скрыты за тёмными солнцезащитными очками, придавая его облику ещё большую строгость и анонимность. Автомобиль остановился прямо рядом с Чуей. Водитель не произнес ни слова, лишь слегка наклонил голову в знак уважения. Чуя, тоже не говоря ни слова, открыл заднюю дверцу, скользнул на мягкое сидение и захлопнул её с глухим, солидным стуком.
— Отвези меня в магазин, как обычно, — Чуя сказал шофёру, прежде чем сесть закрыв глаза.
Роскошный черный седан, сверкающий полированными боками, бесшумно и плавно тронулся с места, выезжая на центральные артерии города. Внутри салона царила идеальная звукоизоляция, поглощающая городской гул и оставляющая лишь легкое, едва ощутимое вибро внизу сидений. За окнами автомобиля город уже полностью пробудился, окутанный хаотичной суетой утреннего часа пик. Все дороги и перекрёстки были забиты машинами — сплошное, медленно движущееся море металла, стекла и выхлопных газов. Сквозь толстые стекла доносился приглушенный гул моторов, редкие, раздраженные сигналы клаксонов и общий фоновый шум большого города, просыпающегося от сна.
Чуя приоткрыл глаза, нарушая установившуюся в салоне тишину. Его взгляд, обычно острый и пронзительный, сейчас был слегка затуманен остатками утреннего полусна.
— Где вчерашние записи о сделках?
— Здесь, сэр, — тут же отозвался водитель, не отвлекаясь от дороги. Без лишних движений, он ловко протянул через плечо тонкую, но плотно набитую папку. Его движения были отработаны до автоматизма, каждый жест выдавал годы безупречной службы и абсолютную готовность выполнять приказы своего босса.
Чуя принял папку. Он медленно открыл ее, и его взгляд скользнул по первым листам. Документы были выполнены на особой, слегка шероховатой на ощупь бумаге, а текст на них был напечатан уникальными, едва заметно мерцающими чернилами. Это была одна из многих тщательно продуманных мер безопасности Портовой Мафии, такие чернила делали абсолютно невозможным создание точной и достоверной копии документа обычными способами. Любая попытка скопировать их привела бы к искажению или полному исчезновению части информации.
Более того, всё содержимое документов было зашифровано сложным, многоуровневым кодом. Для любого постороннего человека, будь то полицейский или член конкурирующей организации, эти страницы выглядели бы как бессмысленный набор случайных символов и диаграмм. Однако для Чуи, который обладал ключом к этому шифру благодаря своему положению в организации, текст был абсолютно прозрачен. Он видел конкретные цифры, имена, названия операций и суммы, пролистывая страницы с поразительной скоростью, его ум мгновенно считывал и анализировал информацию. Это гарантировало, что даже если документы каким-то чудом попадут в руки правоохранительных органов, их нельзя будет использовать в качестве неопровержимого доказательства преступной деятельности против Портовой Мафии.
Чуя быстро пролистывал последние страницы.
— Хм, на этой неделе все тоже хорошо? — небрежно произнес он, закрывая папку с легким, почти разочарованным вздохом. В его голосе прозвучала едва уловимая нотка усталости, даже скуки. —Как скучно.
Его основная задача заключалась в отслеживании и контроле циркуляции контрабандных драгоценных камней, которые представляли собой не просто красивые минералы, но и мощные символы богатства и власти. Самоцветы, такие как аметисты, рубины, яшма и бриллианты, пользовались огромным спросом на черном рынке, что делало их одной из самых прибыльных категорий товаров.
В условиях давления, в которых находились эти чистые минералы, они могли превращаться в нечто гораздо более зловещее. Чуи знал, что под воздействием человеческих эмоций и жадности сам по себе драгоценный камень мог обрести демоническую силу. Это превращение происходило в момент, когда камень попадал в руки людей, готовых использовать его для своих корыстных целей. Демон, рождённый из этого процесса, существовал в контрабандном драгоценном камне, образуя тень, которая всегда следовала за блеском.
Существовало множество путей, по которым эти тени могли появляться. Разорившийся шахтёр, терзаемый отчаянием, мог украсть драгоценный камень из шахты. Грабитель мог разбить витрину ювелирного магазина, унося с собой сокровища. Пираты, нападая на торговые суда, могли потопить корабли с драгоценностями на борту. Даже в мире шоу-бизнеса воры могли украсть украшения с шеи знаменитостей. В районах, где добыча полезных ископаемых контролировалась антиправительственными группами, драгоценные камни часто обменивались на оружие и наркотики.
Однако самоцветы, рождённые во «тьме», не могли просто так войти в мир света. Они нуждались в посредниках — нелегальных организациях вроде Портовой мафии. Именно они были теми, кто помогал «осветить» тёмные драгоценности, попадающие в порты Йокогамы. Контрабандисты привозили эти камни на своих судах, а затем ломбард покупал их. Опытный ювелир обрывал все связи с их прошлым, превращая их в совершенно новые изделия, ожерелья превращались в браслеты, браслеты — в серьги, а серьги — в кольца. Так драгоценные камни получали второй шанс на жизнь.
После переработки новые самоцветы оценивались харизматичным экспертом Мафии и возвращались в легальный оборот через торговцев, продававших их в лучших ювелирных магазинах города. Для Портовой мафии контрабанда драгоценными камнями была одним из важнейших источников дохода. Эти контрабандные самоцветы обходили любые препятствия со стороны таможни и приносили огромные прибыли.
Тем не менее за каждым демоническим благом скрывались кровь и насилие. Чтобы контролировать этот бизнес и обеспечить стабильную циркуляцию продукта, Мафия понимала необходимость борьбы с насилием с помощью силы. Пресечение любых радикальных действий на ранних стадиях было жизненно важным для сохранения контроля над ситуацией и защиты своих интересов в этом опасном мире контрабанды.
В кармане пиджака Чуи завибрировал телефон, нарушая спокойствие салона. Он привычно достал его. На экране высветилось уведомление о новом сообщении, и взгляд Чуи задержался на имени отправителя. Мия. Это было необычно, поскольку Мия редко писала ему без крайней необходимости. В основном она чаще звонила, если у нее было какое-то дело к Чуе, ну или просто хотела пообщаться.
Сообщение было кратким, но неожиданным.
"Чуя, если что меня не будет сегодня на работе. Я слегла с температурой."
Чуя быстро набрал ответ, его пальцы привычно скользили по экрану. Его собственное сообщение было таким же кратким, содержащим привычную долю сарказма, но под ней угадывалась некая забота.
"Понял. Лечись и не помри там от температуры." - он отправил его, не задумываясь.
Ответ Мии не заставил себя долго ждать, придя почти мгновенно, что свидетельствовало о том, что она, вероятно, держала телефон в руках.
"От температуры ещё никто не умирал, насколько я знаю."
Чуя тихо хмыкнул, прочитав сообщение. Это был негромкий, почти неслышный звук, что-то среднее между усмешкой и вздохом. Он не стал набирать ответ, понимая, что любая дальнейшая перепалка будет бессмысленной и лишь отнимет время. Чуя убрал телефон обратно в карман, возвращаясь к своим мыслям.
Через некоторое время, которое могло показаться вечностью для кого-то другого, но для Чуи было лишь отрезком привычного пути, массивный черный автомобиль плавно и почти бесшумно остановился. Его безупречно отполированный корпус отражал тусклое утреннее или предвечернее небо. Местом назначения был ничем не примечательный, с виду, магазин, больше похожий на заведение из давно минувших эпох.
Само здание представляло собой старый кирпичный бильярдный бар. Его стены были сложены из тусклого, выветренного кирпича глубокого бордового оттенка, местами потемневшего от времени и атмосферных осадков, что придавало ему обветшалый, но в то же время крепкий вид. Сквозь пыльные окна-витрины можно было смутно различить очертания бильярдных столов и смутную тень былых времен. Над входом висела выцветшая деревянная вывеска. На указателе бледными, почти стершимися буквами было написано "Старый мир". Краска давно облупилась, оставив лишь призрачные следы былой яркости. Символично, что буквы названия ещё не горели, погружая фасад бара в полумрак. Это было очевидно, потому что до открытия ещё оставалось время, и само заведение казалось спящим, погруженным в тишину перед началом рабочей смены.
Чуя вышел из автомобиля. Его шаги по асфальту были твердыми и размеренными. Сразу же после того, как он покинул салон, машина тихо, почти неслышно, уехала, словно растворившись в воздухе, оставляя его одного перед старым зданием. Чуя не оглянулся, его взгляд был сосредоточен на двери. Он подошел к ней, крепко схватил за облупленную ручку и, не проявляя ни малейшего колебания, открыл дверь бара.
Однако едва проем раскрылся, едва он успел ступить на порог, привычная тишина внутри помещения была разорвана. Воздух наполнился резким, металлическим щелчком снимаемых с предохранителя орудий, и его немедленно поприветствовали пять пушек. Пять дул, угрожающе черных и блестящих, внезапно оказались направлены прямо на него, без предупреждения высунувшись из-за столов, из-за колонн, из-за барной стойки. Каждый ствол держала чья-то рука, но лица пока оставались скрытыми в полумраке, делая угрозу еще более обезличенной и мгновенной. Момент абсолютной неожиданности, который мог бы парализовать любого другого, но Чуя лишь слегка прищурился, его тело мгновенно напряглось, готовое к любому развитию событий...
___________________________
Тгк: https://t.me/plash_gogolya