Глава 24: 50 грамм нежности на сдачу*
*Из песни группы Мумий Тролль — Контрабанды
Машина неслась по трассе. Я не понимала намерений Вика. В глубине души была ему благодарна, что он освободил меня от общения с Костей. Я осознанно предпочла рассказы о рыбалке молчаливому напряжению рядом с Виком. С ним как будто появлялась «другая я», и это состояние мне нравилось. Запрокинула голову назад и прикрыла глаза, доверяя себя дороге, скорости и ему.
Когда машина остановилась у пирса, я удивилась:
— Ты же соврал о том, что прогулка на яхте перенеслась?
— Ничто не мешает нам выйти в море сегодня.
— Вдвоём? Ты думаешь, я рискну остаться наедине с тобой в открытом море? Ну, уж нет, — выпрыгнула из машины, собираясь идти в противоположную от пирса сторону, по дорожке, что вела на автобусную остановку.
— Я думал, ты смелее, — подначивал Вик.
— Хотел сказать безумнее? Потому что это безумие, — я обернулась, чтобы ему ответить. Находясь в машине, я знала, что если наше общение зайдёт не в ту степь, я могу выйти, в море на яхте такой фокус бы не прошёл.
— Обещаю, пальцем к тебе не прикоснусь, — Вик поднял руки вверх, пытаясь доказать свою безоружность. Я знала, что его обещаниям не стоит верить, но пошла у него на поводу.
***
День спустя
Прохладный морской ветер обдувал лицо. Я стояла на носу яхты, касаясь одной рукой тросов, ведущих к парусу. Запрокинула голову, ветер подхватил локоны. Вытянула руки в стороны, соединяясь с потоком воздуха.
Ощущение полёта над водной гладью накрывало волнами счастья.
— А теперь, Таша, повернись другой стороной, — командовала Алёна, нажимая на кнопки телефона.
— Думаю, достаточно, — я улыбнулась и осторожно спустилась с носа яхты, поблагодарила Алёну за фоторафии и забрала у неё телефон.
Держась за леер, мы перешли на корму, где Игорь и Кирилл жарили мясо на газовом гриле.
— Журналистка эта Астахова такая приставучая. Всё хочет у меня взять интервью, — жаловался Кирилл. Он сидел на корточках и переворачивал щипцами мясо, которое с шипением румянилось на глазах. Игорь же помогал сыну, выкладывая новые кусочки мяса на гриль.
— Так, дай ей и не выпендривайся. Я имею в виду, конечно, интервью раз так хочет, — Игорь раскатился низким хохотом. — Будет дополнительная реклама. Может, конечно, она от тебя не только интервью хочет, но там уж сам решай, давать или нет.
— Разберусь, — отмахивался Кирилл, поправляя длинную светлую прядь, которая выбилась из пучка на его голове. — Как там подготовка к соревнованиям?
— Трассу перестраивают, со Славкой порешали вопросики, добро дал.
Кирилл обернулся к стоящему у входа в трюм Вику:
— Что по участникам?
Вик медленно подошёл к отцу и брату:
— Американцы все отказались. Зато Дайго Сайто подтвердил участие, от Имамура и Кавабата ещё ждём ответа. И наши с запада, кого пригласили, будут.
— Ещё бы они не приехали, — с гордостью ответил Кирилл.
— Кир, может, на фиг бизнес твой? Слышал, на завод недавно с проверкой приезжали. Зачем тебе этот стресс? Давай, вместе дрифт развивать, а? — Вик сел на корточки рядом с братом и похлопал его по плечу. — Сейчас соревы на международный уровень вышли. Спонсоров с каждым годом только больше станет. Решайся!
— Хэй, брат! Крысу, которая на нас в инспекцию накатала, я найду, — хитро улыбается Кирилл. — Это ты у нас ветряная душа. Я просто так прибыльные дела не бросаю.
— Я, может, и ветреный, но за дела отвечаю, — Вик оскалился.
— Мальчики, будете ругаться, я про вас песню напишу! — вмешалась Алёна.
— Да, ладно, мам. Ты нас этой байкой лет с десяти пугаешь. Пиши, — отмахнулся Кирилл. — Ну, напишешь ты, что Вик только бабло транжирить умеет. Это и так все знают
— О своих приключениях в песне не боишься услышать? — цедит Вик сквозь зубы.
— О том как мы с отцом завод развиваем? Так скукотища же, никто слушать не станет. Не у всех жизнь яркая как у тебя, брат.
— Не скажи, — хитро улыбнулся Вик.
— Каждый сам кузнец своего счастья, — Алёна подошла к сыновьям и обняла их за плечи. Парни выше её ростом, поэтому ей пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться.
Вик мне улыбнулся. Впервые его присутствие не смущало, а поддерживало. Я посмотрела на морскую гладь и берег Русского острова. Вспомнила, как на том же самом месте вчера мы ловили рыбу.
— Чем ты вообще занимаешься? — спросила я, дёргая удочку. Не хотела слушать рассказы Кости про рыбалку, а сама уехала рыбачить с другим. В чём логика? Она выходит в окно, когда дело касается Вика.
— В свободное время или вообще?
— Чем ты занимаешься в свободное время, я, кажется, догадываюсь, — голос мой звучал осуждающе. — Клубы, девушки, тачки. Это всё я видела.
— Сейчас главный для меня проект — подготовить международные соревнования по дрифту. Участвую в рекламе, привлекаю рекламодателей, иногда телепередачу зовут вести.— Вик замолк, а затем нехотя добавил.— Ещё помогаю отцу с Киром в бизнесе.
— На заводе?
— Меня зовут, когда появляются контракты с иностранцами или если нужно задобрить политиков.
— Каким образом задобрить?
— Ты же сама знаешь: тачки, девушки, клубы, — он пытался спародировать мою интонацию.
— Так это для тебя работа?
— По большей части, да. Я тогда в бар приехал с одним типом из Новосиба. Он слишком быстро подцепил девчонку. Они поехали в отель. Уже думал домой двигать, а потом заметил, как безбашенные малолетки танцевали в кругу. Не ожидал тебя там увидеть.
От его слов перед глазами всплыли яркие образы ночи в баре. Вик так спокойно говорил об этом, а я сгорала от стыда, мы ведь целовались и попали под объектив фотокамер.
— Почему ты тогда ко мне подошёл?
— Честно? Сначала хотел разыграть. А потом...
— Игра зашла слишком далеко? — догадалась я.
— Ага. Мне было хорошо, но такие игры плохо заканчиваются, — он демонстративно сделал от меня шаг в сторону. — Не хочу нарушить своё обещание. Я рассмеялась, он держал дистанцию будто я прокажённая. Несколько метров. Не думала, что буду говорить с ним открыто, не знала, что он сдержит слово от первой и до последней минуты нашего пребывания на яхте. «Ему было хорошо со мной» — от этих слов по телу прокатилась волна тепла. Мне тоже было с ним хорошо. Вик не дал мне насладиться моментом и обдумать эту мысль, он разрушил всё следующей же фразой:
— Таша, уезжай отсюда.
— Что?
— Уезжай из Владивостока. Куда хочешь? В Москву? Питер? Я помогу с документами и обустройством в первое время.
— Какой щедрый, — я ощетинилась. — Хочешь от меня избавиться?
Он кивнул. Грудь сдавило что-то липкое и тяжёлое, мне вмиг захотелось это из себя выдавить.
— Почему?
— Так будет лучше для тебя, в столице больше возможностей.
— Будет лучше для меня? Или для тебя? — голос взлетает ввысь. — Не тебе распоряжаться моей жизнью. Захотел и отправил подальше. Я этот город выбрала, не Питер, ни Москву, а Владивосток. У меня свои причины на это, и по твоей прихоти я планы менять не стану.
— Эй, не напрягайся так сразу. Просто хотел договориться. Не хочешь, ладно. Закрыли тему, но я попытался, — вздохнул Вик.
Я не стала ничего говорить, во мне клокотала обида.
— Мы вдвоём в море на одной лодке. Не лучшее место ссориться, так не считаешь?
Я кивнула, но ни слова не произнесла, продолжая глазами выжигать невидимые дыры в морской глади.
— Давай так, мир? — Вик полностью развернулся ко мне и протянул руку, требуя внимания.
— Мир. Дружба. Жвачка? — с горечью спросила я, не торопясь пожимать ему руку.
— Жвачки с собой у меня нет. Но первые два пункта я тебе чистосердечно предлагаю, — он улыбался и был готов раскланяться в реверансе, не переставал тянуть руку.
— Договорились, — наконец сдалась я, пожимая его тёплую слегка шершавую ладонь.
Обида потихоньку отпускала. Обед свежевыловленной рыбой сделал меня добрее. Мы снова разговорились, на этот раз уехать он не предлагал, и я успокоилась. Морская романтика толкала на размышления о жизни и своих поступках. Вдыхая солёный воздух, я была счастлива и ненавидела себя за то, что бросила Костю на набережной.
— Я поступила плохо, но мне сейчас так хорошо. Наверно, я ужасный человек, — поделилась я наболевшим. Лежала, растянувшись на палубе, греясь в лучах солнца. Вик сидел рядом.
— Нет хороших и плохих людей. Все совершают дурные поступки. Вопрос лишь в том, расплачиваются люди за содеянное или натягивают маску «хороших людей» и идут дальше, — он тоже поднял голову, позволяя солнцу касаться век.
— А я какая? — с любопытством перевернулась на бок и приподнялась на локте, чтобы посмотреть на Вика.
— Ты хочешь быть хорошей. Ведёшь себя так, как от тебя хотят другие, за этим всем тяжело увидеть тебя настоящую.
— Ты знаешь меня настоящую? — спросила я коварно улыбаясь.
— Знаю, что за отличницей и скромницей прячется отважная девочка, которая не даст себя в обиду. Она пылкая и сексуальная. Если надо, может плюнуть обидчику в лицо. Умеет шутить, а не только толкать заумные беседы, чтобы впечатлить важных дядек.
— Да, эта настоящая я назвала тебя родственником, бросила парня, чтобы отправиться на рыбалку, не задумываясь о том, что мы чуть не переспали, — последнее слово произнести было тяжело, и как только оно выскочило изо рта, уши покраснели.
— Значит, мы были в шаге от инцеста? — Вик широко улыбался.
— Молчи, дурак! — я легонько ударила его, чтобы сбить самодовольную улыбку с лица.
— Если Костя узнает правду, ему будет больно. Что он обо мне подумает...
— Как по мне, свобода стоит дороже мнения других людей, — говорил он уверенно, серьёзно глядя мне в глаза, я не сомневалась, что для него это истина.
— Поэтому ты ведёшь себя дерзко?
— Я просто не делаю вид, что хороший. Я не хороший. Я такой какой есть.
Мне тоже захотелось стать такой, какая я есть, но что для этого сделать, я не знала.
Солнце подбиралось к горизонту. Мы возвращались в город. Словно заворожённая я наблюдала, как Вик перехватывает изящными пальцами колесо штурвала.
Мелкие капли солёной воды высыхали на коже. Мы двигались на моторе, паруса были сложены, но я всё равно чувствовала себя Ассоль, которую Грей наконец-то забрал с берега в море. Вот только возвращение на сушу грозило разрушить волшебство между нами. Я с опаской садилась в автомобиль. Обещание не трогать меня действовало лишь на борту, выйдя в город, я наблюдала, станет ли Вик вести себя иначе. Ничего не изменилось. Он доставил меня к общежитию в целости и сохранности. Я улыбнулась, когда из динамиков авто вместо привычных битов в азиатском стиле зазвучал протяжный голос Ильи Лагутенко.
— Не думала, что ты такое слушаешь.
— Интересное у тебя мнение обо мне, — говорил он серьёзно, а глаза его смеялись. — Я как коренной владивостокчанин не могу не слушать, привыкай. Раз решила здесь остаться.
— Решила, — с максимальной уверенностью произнесла я.
Не хотелось, чтобы он снова предложил мне уехать. Под ритмичные звуки ударных я попробовала протянуть «ууу» губами, беззвучно подпевая вокалисту. Вик заметил и стал вторить в голос. Я осмелела и тоже начала петь. Беззаботное счастье снова окутало меня с ног до головы.
— Номер телефона свой оставишь? — спросил Вик, когда я уже собиралась открыть дверь авто.— Не факт, что получится встретиться случайно во второй раз.
— Случайно, — повторила я, осознавая, что он не выслеживал меня на набережной, не искал. — Хорошо, оставлю.
Я продиктовала номер, и весь вечер ждала звонка или сообщения. Даже смайлика было бы достаточно, но Вик не написал ни через день, ни через два, ни через неделю.