Глава 22. История девочки Мары
Лилиан
– Она когда нибудь рассказывала тебе про своё детство?
– Нет, она в принципе мало рассказывала о своей жизни, я даже не знаю, кто её родители.
– Потому что их нет.
– Всмысле нет? Они погибли?
– Их впринципе нет. И никогда не было. Она – ребёнок, созданный искуственно.
– Чего? Типо из пробирки?
– Типа того. Произошла много лет назад одна история... так называемые "высшие существа" собирали ДНК по всей вселенной, выращивали организмы и ставили на них опыты... в общем – мрачная история, но это сейчас не столь важно.
– Не столь важно? Я только что узнала, что моя мама... может и не человек вовсе!
– Почему может? Она и есть не человек. По крайней мере, точно не обыкновенный. Она, можно сказать, его совершенная версия...
– Какая ещё версия?
– Совершенная.
– Да я поняла уже! Я думала, что получу ответы, а в итоге у меня ещё больше вопросов!
– Какая нетерпеливая! Вся в мать! Я же сказала – пей чай и внимательно слушай!
Собрав остатки терпения я заставила себя замолчать, и Ами начала рассказ.
* * *
Её создали искуственно и нарекли Мара, что означает призрак, ведь она действительно словно привидение – неприкаянная душа, которой нигде нет места и подобных которой нет. Она – совершенство, так называют её создатели – единственная в своём роде, единственная выжившая. Невозможно сосчитать, сколько раз она думала о конце, о том, чтобы навсегда покинуть этот мир, чтобы быть призраком не только морально. Но сколько бы она не думала – не могла найти способ осуществить единственное желание, что посещало её по ночам. Не помогал даже её феноменальный мозг, в котором должны быть ответы на все вопросы, на все, кроме этого. А если даже у вселенной нет ответа – его впринципе не существует. Выхода нет.
Но однажды появился новенький. Он отличался от других детей тем, что не был здесь создан – он родился на Земле, как все обычные люди. Он жил той прекрасной простой жизнью, которой не знал никто из жителей Лаборатории. Его глаза сохранили блеск надежды, что давно погас в глазах других. И тогда она придумала себе новое имя – Мерелин. Она не знала его значения, оно ей просто нравилось. Мара прожила всю жизнь в Лаборатории, но Мерелин будет свободна – решила она для себя.
Тот мальчишка вдохновил её на поиск выхода, и она его нашла. У неё получилось попасть на Землю, туда, где должен был быть её дом, туда, где живут такие же, как она.
Но даже на Земле ей не нашлось места. Хоть внешне она была человеком – на этом сходства заканчивались. Став свободной физически – она не освободилась от оков одиночества и неприкаянности. Она так и осталась Марой, призраком, обречённым на вечные муки.
Шли года, века, тысячелетия. Мерелин видела, как человечество развивается, как рушится старое и возводится новое. Как люди влюбляются, ссорятся, мирятся, как смеются и плачут, как прекрасна их мимолётная жизнь, которую они тратят на всякие неважные мелочи. Жизнь бьёт ключом, но её сей поток обходит стороной – она была, есть и навсегда останется лишь наблюдателем.
Но однажды Мерелин встретила его – того, чья душа также не принадлежала сему миру, того, кто может её понять. Микей Валери, так его звали. Она почти сразу влюбилась в него без памяти, но любил ли он её? Несмотря на феноменальный ум, подобные вещи её не волновали. Чем сильнее билось сердце рядом с ним, тем слабее становился голос разума.
Ради него она создала то, чего пытались добиться величайшие алхимики на протяжении веков – пятый элемент, эликсир жизни, благодаря чему её возлюбленный стал бессмертен. Она хотела лишь разделить с ним вечность, но Микею нужно было большее. У него была прекрасная мечта – создать место для всех, кто как и они не принадлежит миру сему.
Как бы ни любила его Мерелин – почти затихший голос разума твердил, что создание миров – это нарушение системы вселенной, приводящее к неизвестным, но точно маштабным последствиям. Но сколько бы ни пыталась объяснить это ему – его мечта была сильнее рассудка и здравого смысла.
Спустя годы она всё таки согласилась. Философский камень был создан и соединён с миром старой рукописи, что Микей нашёл ещё в детстве. И всё вроде бы шло хорошо... до той ужасной ночи, в которой погибли все Валери...
* * *
Ами замолчала.
– Больше мне ничего не известно. После создания артефакта, Валери переехали в другой дом, и Мерелин более не посвящала меня в подробности их жизни. Я лишь изредка приходила навестить тебя и в очередной раз попросить её вернуться, так как чувствовала, что всё это плохо закончится. Она всегда доверяла моей интуиции, кроме того случая... И вот чем это всё обернулось.
Так много информации, а самая важная часть отсутствует! Самое обидное, что она скорее всего есть только в моих воспоминаниях, которых нет. От этого чувствую себя ещё более никчёмной.
– Слушай, а у тебя есть фотографии моей мамы?
– Конечно есть, сейчас принесу!
Ами пропала и вернулась с одной единственной фотографией.
На ней изображена молодая девушка с аккуратно уложенными каштановыми волосами, выразительными скулами и янтарными глазами. Она так похожа на меня! Только одета в нежно-голубое платье с ажурными рукавами почти до локтя. На руках тёмно-фиолетовые атласные перчатки, на правой руке жемчужный браслет, на шее – жемчужное ожерелье, серьги тоже с жемчугом. Я так никогда не одевалась. Вриатли вообще в этом столетии кто-то так одевался.
– Нравится? Забирай! Я-то твою маму хорошо помню, а ты совсем корохой была, когда она погибла... До сих пор не могу в это поверить.
Ами приуныла. Надо её как-то отвлечь. Я не нашла ничего лучше, чем спросить:
– И ещё, ты постоянно упоминаешь невероятный интеллект моей мамы...
– О да, совсем забыла про эту маленькую, но важную деталь. Ты слышала утверждение, что люди используют свой мозг лишь на три процента?
– Слышала.
Кажется я понимаю, к чему она ведёт.
– А Мерелин использовала все сто.
– Сто процентов? То есть все возможности нашего мозга?
– Возможно, даже больше. У неё было что-то вроде связи со вселенной – она разгадала её систему.
– Получается, она фактически знала всё?
– Всё, да не всё, как показало время. А я вижу – ты в неё пошла. Знаешь, же что у всех людей есть биополе?
– Это то, которое образуется при выделении, вырабатываемой человеком энергии, во внешнюю среду?
– Верно. И у тебя оно намного сильнее, чем у других людей.
– Поэтому аппарат в больнице дал сбой...
– И поэтому ты владеешь гипнозом.
– Откуда ты знаешь?
– Я же говорила, что чувствую в тебе хозяйку, поэтому знаю, когда ты применяешь способности. Твоё биополе ещё больше усиливается, чтобы влиять на людей. И в зависимости от того, какие способности ты используешь – усиливается по разному.
– Ты сказала – способности? То есть их несколько?
– А ты что, пока только гипноз освоила?
Ами так сильно расхохоталась, что отклонилась назад, покатилась и упала со столика, но даже на полу продолжает смеяться.
– Что смешного?
– Гипноз – самый простой навык. Даже я могу его использовать почти в такой же мере как и ты.
– А что ещё есть?
– Много чего есть : телекинез, телепатия, телепортация, знание всех вариантов будущего, изменение облика и ещё по мелочи.
– И чем владеешь ты?
– Всего лишь телекинезом, телепортацией и чуть гипнозом.
Всего лишь? Это всего лишь? Да этого ни один человек не умеет!
– По твоему выражению лица видно, что ты считаешь – это много, но знай, что твоя мать смогла создать целый мир и спрятать его в пространственном кармане!
Вот это у меня мама конечно! У всех мамы врачи, учителя, экономисты, а у меня – создательница миров!
– Тебе нужно в ваш сгоревший дом.
– Зачем?
Ами скорчила рожицу, мол это ж очевидно!
– В том доме ещё может остаться энергия Мерелин, благодаря ей ты можешь вспомнить!
– Её энергия? Спустя столько лет?
– Энергия твоей мамы была очень сильной – после того, как она уснула вечным сном, я ещё долго чувствовала её, даже с такого расстояния.
– А ты пойдёшь со мной? У меня нет желания искать ответы в одиночку.
– Пойду, но не в таком виде...
А в каком? Я представила, как Ами выбирает платье и прихорашивается, и не смогла сдержать смех, а потом поражённо вытаращилась на Ами.
В кресле, вместо круглого пушистого комочка сидит очаровательная девушка с длинными волнистыми серебряными волосами и фиалковыми глазами. Мягкие черты лица, курносый нос и полные губы вишнёвого цвета. Одета в светло-серую рубашку с V-образным вырезом и короткими рукавами. Тёмно синяя миди юбка в складку и элегантные бежевые сапожки дополняют образ прошлого века.