День неудач
Хаято Суо
Я глубоко вдохнул. Потом выдохнул.
В лицо ударил приятный порыв ветерка, в контраст ему светящие лучи солнца грели кожу.
Сегодня настало именно то утро, по которому, честно признаться, я ужасно соскучился. Последние недели выдались особенно возбужденными, не продохнешь нормально. А сейчас так тихо, спокойно. Ни о чем не нужно волноваться. Как говорится: тишь, гладь да божья благодать.
Я снова глубоко вдохнул.
Глобальные проблемы действительно решены, но у меня все равно осталась одна нерешенная задачка. Хотя, как сказать — нерешенная? Вполне себе решенная, правда, из-за этого возникает еще больше вопросов и тупиков.
Я влюбился. Влюбился в Нори.
Этот вывод следовало сделать еще давно, когда от обычных прикосновений к Норико у меня начинали пылать уши, а от мимолетной мысли о ее постоянно улыбающемся лице и громком задорном смехе сердце пускалось вытворять невообразимые сальто-мортале. Данный ответ находится на самой поверхности, далеко копать не нужно. И именно сейчас я радуюсь тому, что не отношусь к той группе людей, которые не в состоянии увидеть то, что лежит у них под носом. Но удивляться тут нечему, человек по природе своей такое создание, любящее отрицать очевидные вещи. Винить слепого в том, что он не видит — глупо, как и винить тех, кто просто неспособен принять свои чувства. Но, опять же, принять — это одно, а вот осмыслить — совсем другое. А точно ли это те чувства, что зовутся любовью? Если я не смогу правильно понять и осмыслить, то сделаю хуже не только себе. Нет, я вовсе не думаю, что нравлюсь Нори как парень. Шанс того, что она «мечтает» о наших отношениях крайне мал. Да, однажды она поцеловала меня, но Норико импульсивная, частенько поддается эмоциям, а потом жалеет о содеянном. Я видел эти ее порывы не один раз, поэтому знаю, о чем говорю. В тот день Нори перенервничала, была напугана — вот и вышло так, что в порыве эмоций она решила поблагодарить меня таким... весьма странным образом. А что насчет объятий и держаний за руку? Уж извольте! В этом нет чего-то «романтичного». Уверен на двести процентов, что она так относится ко всем. И дело скорее не в ней, а в воспитании. Вспоминая госпожу Сазама, сразу приходит на ум ее дружелюбие и стремление помочь всем и вся. Возможно, отец Норико решил воспитывать дочь так, как воспитывали его самого.
Но что до понимания самого себя? Тут уж либо сильная симпатия без единого намека на что-то большее, либо, да, я действительно влюбился в Нори. Чем плохо первое? Ничем. Чем плохо второе? Мои чувства могут быть отвергнуты, и таким образом я просто испорчу наши взаимоотношения.
Меня пробрала дрожь. Представил, как Норико после признания будет в каждом моем движении и прикосновении видеть попытки влюбленного мальчика поизвращаться... Какой ужас!
Но рано или поздно мне придется поговорить об этом с Нори.
Хотя, если честно, я не знаю, что хуже: всю оставшуюся жизнь жалеть о своем молчании, или о том, что не держал язык за зубами.
Я устало выдохнул и, выставив назад руки, облокотился на них. Одно дело давать советы влюбленному мальчишке, видя со стороны, что у него есть шанс, и совсем другое — быть этим самым мальчишкой, при этом не имея под боком друга, готового прийти на помощь.
— Суо-кун!
Я обернулся в сторону дома Сазама. Из окна второго этажа выглядывала лохматая голова Норико. Я подавил смешок и приветливо махнул подруге. Или мне теперь звать ее «дамой сердца»? Быть может, «пассией»?
— Ура, заметил! Ты, короче, это... Никуда не уходи, слышишь? Пять минут — и я уже буду готова!– на миг девочка скрылась, но потом ее голова снова мелькнула в окне,– Ну хорошо, десять минут!.. Ладно! Пятнадцать! Но это — край!
Я только покачал головой. «Дама сердца»? «Пассия»? Да тут максимум тянет на «водоросля обыкновенная». Которая все равно каким-то образом пустила корни у меня в груди и хорошенечко обвила ими сердце.
* * *
— Суо-кун, утречко!– перепрыгнув заборы, сказала Норико.
Сегодня она выглядела лучше: улыбалась, нетерпеливо подскакивала на месте и все норовила что-то рассказать, но в итоге смогла только пробормотать что-то неразборчивое сквозь сильную отдышку.
— Ролики!– Норико наконец-то выговорила что-то внятное,– Мы идем покупать ролики!
Я только и успел, что удивленно вскинуть брови.
— Раз брат, жук навозный, не хочет забрать обещанные мною деньги, то я умываю руки! А ты понимаешь, что это может означать?– и, не дав мне даже рта открыть, Нори восклицает,– Мы не только купим новые ролики, но еще и починим старые! Да и мелочь у меня там тоже останется неплохая, сможем даже побаловать себя вкусняшками~
— Это потрясающе!– единственное, что я смог сказать; Норико была слишком возбуждена скорой покупкой, из-за чего тараторила без умолку.
— Ну же, Суо-кун! Пошли! Пошли скорее покупать!
— Погоди, еще слишком рано!– я положил руки на плечи подруге; она тут же перестала подпрыгивать и просто уставилась на меня. В голову полезли дурацкие мысли о том, что Норико весьма высокая девочка, по крайней мере из всех тех, которых я встречал.– Сейчас едва-едва восемь! Магазины пока что закрыты. Давай немного подождём, а уже потом пойдем за роликами?
— Хорошо!– Нори широко улыбнулась и весело стукнулась своим лбом в мой.
— Тебе настолько весело?– улыбнулся я в ответ.
— Ага~!– кивнула Сазама-младшая,– Пока ждем, не нальешь мне чай?
— Конечно.– Мы зашли в дом. Нори сняла свои тапки и понеслась в коридор, явно для того чтобы оставить их там.– Тебе как обычно?
— Да. А хотя, погоди! Может, попробуем что-нибудь новенькое?– Нори зашла в ванную и, быстро сполоснув руки, снова показалась на пороге гостиной,– У тебя ведь такой огромный арсенал, стоит хоть раз изменить традициям.
— Хорошо, как скажешь,– я открыл шкафчик,– Подходи — выбирай!
И, пока подруга вертела в руках банки с заваркой, я поставил чайник кипятиться.
* * *
Норико, с закинутым на плечо рюкзаком, шла впереди. Я следовал рядом.
— А ты не думала, что их может просто не быть?– спросил я.
— Как это?– Норико даже темп сбавила.
— Например, ролики могли за это время купить.
— Типун тебе на язык! Сглазишь еще!
Я только пожал плечами.
— Почему ты вообще хочешь именно такие ролики? Такой окраски, если точнее,– поправил себя я.
— Это очень смешная история, Суо-кун! Дело было, когда я еще ходила в детский садик. У нас в тот день намечался утренник, а мне нужен был костюм. Мама хотела съездить со мной в какой-нибудь магазин, но бабушка, с которой мы на тот момент еще держали связь, не позволила, сказав, что сделает мне костюм сама. Хах, вот смеху-то было, когда родители увидели меня наряженной в..! Не поверишь кого — пчелку! Ба связала мне большой свитер в черно-желтую полоску, а дедушка сделал рожки. Я такая смешная была!
— Хочешь ролики, которые напоминали бы тебе о госпо... в смысле, о бабушке?
— Ты почти угадал. Просто, после того случая ба частенько отправляла мне в подарок вещи именно такой расцветки,– Нори на секунду замолчала, словно раздумывая, говорить дальше или нет, но, улыбаясь, она все же продолжила,– У нас с бабушкой еще мечта была одна на двоих — научиться кататься на роликах.
Мои глаза распахнулись от удивления, а Норико расхохоталась. Видимо, мое удивленное лицо выглядело комично.
— Да-да, все так и было! По телеку шла одна спортивная программа, там частенько показывали гонки на роликах. Если честно, то я не помню, как назывался этот спорт, но люди гоняли на роликах так быстро — ух! Я помню, как ба говорила, что в ее года уже поздно пытаться «встать на колеса», но она очень хотела увидеть, как я разъезжаю по дорогам на роликах. Поэтому,– Норико шмыгнула и положила руку на грудь,– я совмещу то, что мы с бабушкой любили: спорт и мой костюм на утренник!
— Ты говорила, что история будет веселой,– заметил я; некоторые моменты были действительно забавными, но вот под конец...
— А, ой! Ну, я это...– замялась девочка, но, резко посмотрев перед собой, она воскликнула,– Смотри, Суо-кун, мы пришли!
Впереди и правда виднелся тот самый магазинчик, в который мы заходили пару месяцев назад.
— Постой здесь, я сама схожу!
Я видел, как Нори слегка потряхивало от нетерпения, пока она шла к дверям. Когда они захлопнулись за ней, я всё равно направился к магазину. Что-то словно не давало мне покоя.
Но как только я решил посмотреть через стекло витрины, дверь открылась, и из нее вышла Нори. По ее лицу мне сразу все стало понятно.
— Их всё-таки продали?– интересуюсь я.
— Нет, они были,– Нори была мрачнее тучи.– Но моего размера нет. Там они все детские! Кто ж знал, что на тридцать девятый такие не делают.
Теперь мы шли медленно, по все той же дороге, но уже в сторону торговой улицы. Норико была крайне поникшей.
— Я отдала старые на починку. Мужчина-продавец даже тысячи иен с меня не взял, пожалел, видимо. Даже пообещал, что, если есть другие недочёты, их тоже подправит.
— Ну чего ты,– я осторожно взял подругу за плечи,– Придумается что-нибудь!
— А что, например?
— Можно посмотреть в интернете что-то похожее.
— Суо-кун, да ты же гений!– в глазах девочки снова заблестела надежда.
Мы опустились на скамейку и Норико достала телефон. Я спокойно вздохнул. Отчего-то грустные глаза подруги заставили что-то невидимое до боли сжимать грудную клетку.
Но радовался я недолго.
Ругнувшись на свой нерасторопный телефон и громко отстукав пальцами на клавиатуре «ролики желто-черные», Норико начала судорожно листать ленту, но ничего дельного предложить ей не смогли, а те модели, отдаленно похожие на ту, что была нужна Нори, к сожалению, были ей не по размеру.
— Это какой-то заговор!– сокрушалась девочка,– Устроили, видите ли, бойкот людям с тридцать девятым размером обуви!
— Тебе правда нужны именно такие?– вздохнул я.
— Конечно!– почти с возмущением ответила Норико,– Когда тебе нужен какой-то конкретный вид чая, ты же не покупаешь другой, а потом просто добавляешь травы с улицы и такой: «Да пофиг! Сойдет!».
— Конечно я так не делаю, но ведь это разное...– негромко заменил я.
— И ничего не разное!– горячилась девочка.
— К тому же ты так или иначе собиралась учиться кататься на старых, а потом уже переходить на новые. Время есть. Потом просто попросишь родителей найти тебе те, которые нужно.
— Так-то оно так, вот только деньги родителей...– Нори запнулась,– У нас такая ситуация произошла...
Я хотел было нахмуриться, но, видимо, предугадав мои действия, подруга воскликнула:
— Нет-нет, не волнуйся! Это так, семейные неурядицы.
— Если семейные...– протянул я,– Тогда, попроси ролики в подарок на день рождения.
— Я так не могу,– покачала головой Норико,– И даже если попрошу — у родителей завал на работе, они банально забудут о моей просьбе.
— Понятно.
Теперь мы молча сидели на скамейке рядом. Эх, а утро так хорошо начиналось.
— Кстати,– вдруг пришла ко мне в голову мысль,– когда у тебя день рождения?
— Когда, спрашиваешь? А я не говорила?
— Походу, что нет.
— Тридцать первого августа. Но когда оно выпадает из календаря, мы празднуем тридцатого.
— Почему не первого?
— Я родилась в ночь с тридцатого на тридцать первое, вот поэтому.
Значит, говоришь, тридцать первого.
— Ладно, ты извини, что вот так вот дернула тебя сегодня утром,– замялась Норико, вставая.– Я тогда домой. Буду ждать звонка от мужчины-продавца, когда он починит. Наберу тебе как только так сразу.
— Не извиняйся,– улыбнулся я.
— Тогда до скорого!– и, несильно стукнув меня кулачком по плечу, Нори ушла, а я достал свой собственный телефон и зашел в заметки. Когда-то давно я закрепил кое-что...
— Тридцать первого, значит...– повторил я.
Сазама Норико
Удостоверившись, что наколенники хорошенечко закреплены, я с уверенностью сказала:
— Ну! А теперь вперед!
Я выставляю ногу, но в тот же самый момент другая моя нога отъезжает в сторону, и я бухаюсь на мягкое место.
Я хмурюсь, но поднимаюсь и делаю еще один, на этот раз осторожный шаг. Вроде как дело мало помалу начало идти лучше!
Кое-как доковыляв до дома Суо, я набираю в рот побольше воздуха и кричу:
— СУО-КУН!
Ничего.
Да как же так?! Я видела, что он дома. И надо мне было телефон забыть. Хотя толку-то от этой развалюхи.
Еле-еле перебирая ногами, я подхожу к ступенькам. Ну уж нет, по ним я вряд ли поднимусь!
— Суо-кун!– кричу я, на этот раз не так громко — всё-таки рядом есть еще соседи.
И снова молчок. Да что такое? Ты меня испытываешь, Суо? Хорошо, я поднимусь по этим чертовым ступенькам, твоя взяла!!
И, словно маленький ребенок, только-только научившийся ходить, я с грехом пополам поднимаюсь и, оперевшись рукой о дверь, подношу руку к дверному звонку.
И, как назло, в этот же самый момент дверь открывается, и я падаю вперед.
— Ух-е! Нори-чан, ты живая?
Я поднимаю глаза, уже и так прекрасно понимая, на кого свалилась.
— Здаров!– я натягиваю улыбочку, сверкая всеми своими тридцатью двумя зубами.
— И тебе привет,– кряхтит друг.
Я пытаюсь поскорее встать с несчастного Суо, но, забыв о роликах на ногах, я снова сваливаюсь на него.
— Осторожнее. А то нас обоих без зубов оставишь.
И, пока я позорно стою на корячках, не в силах принять нормальное человеческое положение, Хаято осторожно выползает из-под моей тушки. Удивительно, но на нем совершенно другая одежда. Да, всего-лишь обычная белая футболка и спортивные серые штаны, но смотрится это так контрастно с его обычным прикидом.
— У тебя есть что-то помимо китайской одежды и синих носков с уточками?
— Разочарую тебя, но, да, у меня есть другая одежда,– фыркает Суо, но скорее дружелюбно, нежели с попыткой уколоть.
Тут я замечаю лежащее на полу полотенце, которое было тут же поднято Суо, и стоящий в доме запах чего-то приятного. Скорее всего шампуня.
— Ты принимал ванную?
— Для тебя это тоже шок?– рассмеялся друг, осторожно поднимая меня на ноги.
— Нет, я не в том смысле,– мне стало неловко, и я отвела взгляд,– Я отвлекла тебя?
— Вовсе нет. Ты, я вижу, уже получила свои ролики, да еще и защиту где-то откопала.
— Ага. Тот дядька быстро работает. Представляешь, пять часов вечера, а мне уже звонок: «Забирайте, готово»! Потом уже, забрав ролики, я вспомнила про старые наколенники. В то время я училась кататься на велосипеде, вот и остались. Правда пришлось подшить самую малость, чтоб совсем как в гипсе не ходить. Но главное, что сидит хорошо.
— И ты пришла по мою душу прямо в роликах?– смеется Суо, относя полотенце в ванную.
— Ну да! Ты бы знал, как оказывается трудно в них передвигаться!
— А ты не пробовала снять их, позвать меня, а потом надеть?
— Ой, точно,– я краснею и отворачиваюсь, но, кажется, Хаято не заметил этого.
— Что сделано, то сделано,– констатирует очевидное Суо,– Ты заходи, подождёшь. Я сейчас, быстро.
— Да нет уж, лучше на ступеньке посижу. А то, не дай Бог, еще раз свалюсь,– я замечаю на столике подозрительно хрупкого фарфорового слоника и, посильнее схватившись за дверь, чинно выплываю обратно на улицу.
* * *
— Давай, осторожнее,– частит Суо, крепко держа меня за руки и ведя по дороге.– Сначала одной ногой, теперь второй...
— Здесь слишком плохая дорога,– жалуюсь я,– под колесики постоянно попадаются камни.
— Если мы отойдем далеко от дома, боюсь, вернуться будет делом не из легких.
— Да ладно, если что сниму ролики и дело с концом! Будто кому-то есть дело в чем я по улице шастаю.
Но Хаято только качает головой.
— Ну Суо-кун! Я знаю одну дорожку — там так хорошо будет кататься!
Но по глазам друга я поняла: нет, он не отведет меня в то место. А это может означать только одно — мне нужно взять все в свои руки!
Я, гордо отталкивая Суо, делаю плавный шаг вперед. Хаято делает ещё одну попытку подстраховать меня, но я в очередной раз отталкиваю его и еду. Неуклюже, правда, каждый раз норовя свалиться на бок, но зато еду!
Так все дело и шло: я ковыляла на роликах, а Суо семенил где-то позади.
Проехав поворот, я оборачиваюсь и заявляю:
— Видишь? Все в порядке! А ты переживал!
На лице друга отображается что-то вроде облегчения, и он кивает.
— Сходи, пожалуйста, за моим рюкзаком! Он на скамейке остался!
Суо снова кивает и скрывается за домом, а я разворачиваюсь и продолжаю свое ковыляние. Хаято так или иначе догонит меня, а мне стоит поскорее добраться до того места.
Правда, есть одна закавыка. Где-то то ли на этой, то ли на следующей дороге крутой спуск. Самостоятельно я его не преодолею.
Понимая, что забралась я действительно далековато, я оглядываюсь, пытаясь разглядеть друга и попросить его о помощи.
— Суо-кун!
Я останавливаюсь, но мои ролики продолжают понемногу катиться вперед. Не обратив на это внимание, я намереваюсь окликнуть Хаято снова, но тут что-то попадает мне под колесико, и я, неуклюже завалившись, начинаю набирать скорость и нестись вперед.
Да ладно вам, вы издеваетесь?!
Понимая, что самостоятельно мне не остановиться, я взвизгиваю и снова зову Суо. В попытке рассмотреть позади друга, у меня выходит как-то неудачно сместить вес своего тела, и теперь я уже не просто летела — я, словно колобок из той сказки, кубарем катилась по асфальту, пока дорога наконец-то не соизволила пойти ровнее.
— Нори-чан!– рядом со мной на корточки опустился Суо.
— Мне нужно что-нибудь говорить, чтобы обьяснить... это?– бубню я.
— А мне нужно упоминать о том, что я говорил? Не стоит уходить далеко от дома.
В любой другой ситуации я бы огрызнулась, сказала бы, что он ведет себя как сварливая бабка, но сейчас я прекрасно осознаю, что Суо прав.
— Давай лучше дойдем до скамейки?
Я только киваю. Друг помогает мне встать, но, как только я поднимаюсь, правую ногу пронизывает боль и я оседаю обратно.
— Кажется, подвернула,– на глаза наворачивались слезы; не от боли (хотя частично это так и было), скорее от собственной никчемности.
«Бедовая девчонка».
— Давай я посмотрю.– И Суо пытается снять с меня ролики, но я в испуге дергаю ногой; из глаз всё-таки вытекают крохотные слезинки.— Будешь так делать, станет хуже.
Когда ролики были аакуратно сняты, мы увидели, как моя несчастная лодыжка на правой ноге припухла. Вот, и вправду, подвернула.
— Прости меня,– лопочу я, но Хаято, словно не слыша, достает из бокового кармана моего рюкзака салфетки и переключается на ссадины.
— Покажи руки,– просит Суо и я показываю ему ладошки; кое-где кожа была некрасиво содрана и уже выступала кровь.
— Не думаю, что нам стоит вот так вот сидеть посреди дороги,– замечает Хаято,– Сможешь на второй ноге как-нибудь дойти до вон той скамейки?
— Попробую...
Дойти у меня получилось, хоть нога и предательски подкашивалась.
Быстро обработав мои раны, которые-то и ранами назвать трудно, и сложив ролики в рюкзак, Суо вопросительно посмотрел на меня.
— Что делать будем?
Он разговаривает со мной как с маленькой! Но это и хуже всего. Я заметила, как ему не нравится, когда люди себя так ведут. Еще в первые дни.
— Домой идти, что еще делать,– ворчу я, но скорее на себя, чем на Суо.
— Вот и я о том же думаю.– все также сидя на корточках у меня в ногах, Хаято спросил,– Точно не сможешь идти?
— Почему, я попробую!– запротестовала я и уже начала вставать, но Суо вдруг резко кладет свои руки мне на колени, от чего я снова оседаю на скамейку.
— Это был риторический вопрос,– как-то смущенно говорит Суо,– Ты серьезно думаешь, что я заставил бы тебя самостоятельно топать до дома?
— Ну...
— Я просто хочу сказать, что могу донести тебя.
Ч-чего?...
Я залилась краской. Мои щеки горят так сильно, что, готова поклясться, они почти сияли, словно пламя печи.
В этот момент Суо повернулся и, осторожно взяв меня под коленками, сказал:
— Держись давай. И рюкзак не забудь захватить.
Я, слегка растерявшись, криво-косо закидываю рюкзак за спину и обхватываю руками шею Суо.
— Удобно.
— Да,– бормочу я.
— Я, конечно, могу и на руках донести, но не думаю, что ты хотела бы лишних вопросов от брата?
— Конечно нет!
Вот так мы и пошли к дому, от которого, к слову, не успели далеко отойти.
На душе было погано. И почему я снова во что-то вляпываюсь? А расхлебывать приходится Суо.
— Суо-кун...
— Что такое? Тебе неудобно?
— Нет, я извиниться хочу. С утра тебе весь день испортила. И продолжаю портить. Прости меня, пожалуйста.
— Извинения принимаются.
— Почему как только я за что-то берусь, то идет это все как-то... через одно место, короче.
— Просто ты хочешь все и сразу,– неожиданно резко сказал Суо,– Ты можешь быть упорной, сильной, но ты неусидчива. Тебе хочется, чтобы поставленная тобой цель выполнилась как можно скорее, из-за чего не можешь увидеть то, к чему может привести эта твоя нетерпеливость.
Глаза заполнились слезами. Я едва успевала сглатывать нарастающий в горле комок.
— Если научишься быть усидчивее и осторожнее, то таких инцидентов станет меньше.
Я всё-таки не удержалась и всхлипнула.
— И снова в слезы?
— Прости...
— Я не говорю тебе замкнуться в себе и сидеть дома,– вздохнул Суо, подходя к моему дому; гараж был закрыт, так что было непонятно, приехал брат или нет,– Мне нравится твоя предприимчивость. Просто стоит вовремя говорить себе «стоп».
Суо осторожно посадил меня ступеньку, но рядом не сел.
— А еще тебе стоит научиться не извиняться за все подряд.
Я пытаюсь вытереть слезы, но больше размазываю их по щекам, чем действительно вытираю.
— Нога болит?
Я отрицательно качаю головой, но Суо видит, что я вру.
— Очень?
— Очень,– я снова всхлипываю.
Хаято тут же садится рядом и неожиданно обнимает. Крепко так. Я чувствую, как все мои слезы теперь льются прямо на него, но ничего не могу с собой поделать.
Обнимая его в ответ, я на мгновение ощущаю себя десятилетней девочкой, отвергнутой братом, забытой родителями. Девочкой, которая каждый день слышала за спиной смешки холеных детишек, считающих ее странной из-за манеры речи и глупых привычек. Девочкой, которая глотала слезы, только чтобы не быть слабой. А сейчас?... Можно ли мне быть слабой сейчас?
— Зачем ты вообще решил подружиться с такой слюнтяйкой как я?– вырывается у меня.
— Слюнтяйкой?!– повторяет Хаято и вдруг смеется.– Знаешь, я ни разу не пожалел о том, что заговорил с тобой в тот день. Благодаря тебе у меня в жизни появилась хоть капелька чего-то интересного.
— Но тебе же не нравятся люди, ведущие себя как размазня?
— Знаешь, даже у размазни бывает стержень,– замечает Суо.
— А разве у меня он есть?– с сомнением спрашиваю я.
— Так, много вопросов задаете, милочка!– шутит Хаято, поднимаясь со ступеньки.– Если хочешь знать, то я рад, что встретил тебя. И не смей грустить, Нори-чан, поняла? Тебе это не идет. А всякие проблемы... Я все помогу тебе их разгрести.
Я открываю рот, чтобы сказать хоть что-нибудь, но вместо этого громко икаю.
— Эх ты, слюнтяйка!– смеется Суо, ласково потрепав меня по голове,– Ну как, тебе помочь дойти до комнаты или твой бесценный брат уже дома?
Но ответить мне снова не дают: к калитке неспешно подъезжает черная тойота.
— Вспомнишь солнце, вот и лучик,– бормочет Хаято, и я непроизвольно хихикаю.
Наверное, это худший из всех дней, проведенных в Макочи, но после чёрной полосы всегда идет белая, так что, как говорится, и на моей улице будет праздник. А если нет, то я сама себе его устрою! Так и знайте! Но если вдруг понадобится помощь...
Мой взгляд останавливается на Суо, и в груди вспархивает тысяча маленьких бабочек.
...я знаю, кто всегда мне в этом поможет!
P.S.: Захотелось добавить чего-нибудь грустненького, но и милого одновременно:> Надеюсь, не перестаралась