~Время, проведенное с тобой~

Хаято Суо

— ...С Нобу справиться труднее, чем с Сэберо,– продолжал говорить Тошиюки, расхаживая взад-перед.– Как минимум потому, что Нобу, считай, мой учитель. У Сэберо меньше потенциала, оттого его легко прочесть.

— И какая же у него основная тактика?

— Быстрые и точные удары. Он очень увертлив, но, если получится подстроиться, победить его будет легче, чем отобрать конфету у младенца. Главное,– парень постучал по своей голове,– думать мозгами, уметь размышлять. Ты не тупой, а потому, если встретишь на пути моего дружка, то не проиграешь, по крайней мере не в первые три минуты.

Ну спасибо, мистер Я-Умею-Поддержать.

— Сегодня хорошо поработали. Пора возвращаться.

Тошиюки закинул на плечо свою спортивную сумку.

— Что у вас вчера произошло с сестрицей?– внезапно спрашивает он.

Мое сердце ёкает, но я посильнее сжимаю руки за спиной и непринужденно отвечаю:

— Ничего такого, просто пришлось побегать от ваших ребят.

Но взгляд Тошиюки выражал нечто другое... Но что? Он словно смеется. Неужели надо мной? Может, Нори рассказала ему, что нам пришлось позорно убежать? Хотя, я не вижу здесь что-то, над чем можно посмеяться.

— Что-то случилось? Нори-чан заболела?

— Если бы,– фыркает парень, но дальше разговор не продолжает.

Да что за черт. С того момента, как Норико поцеловала меня, мне как-то нехорошо. Точнее, я чувствую себя скверно. И еще Тошиюки будто догадывается о чём-то. Такое чувство, что если он прознает о случившимся, то шкуру с меня сдерет. Вот только, разве я виноват в этом?

Я гневно прикусил губу. Какого я вообще оправдываюсь? Тем более перед самим собой.

— С того дня, как у сестры разбилось зеркало, она сама не своя ходит.– Неожиданно резко продолжает Тошиюки.– Вот и гадаю...

— Разбилось зеркало?– я вопрошающе вскинул бровь.– Нори-чан суеверная, что ли?

— Да нет, вроде. С этим зеркалом, просто, история одна давняя связана.

— Что за история?– на удивление самому себе, я вдруг заинтересовался; а Тошиюки стал выглядеть так, словно только этого и ждал.

— Это было давно. Норико тогда еще даже в школу не пошла. А оттого, как и подобает маленькому несмышленышу, она очень любила истории. Выдуманные-реальные — ей было все равно, главное — это послушать перед сном что-нибудь захватывающее. И любимым рассказчиком у нее, как ни странно, был я. Мне нравилось рассказывать ей всякое, Норико ведь даже не пыталась задуматься, где правда, а где ложь. Но вот однажды так произошло, что после учебы я был весьма раздражен. Был уставший, да и к тому же голодный. А тут Норико лезет со своим «расскажи что-нибудь». Я так психанул, что решил проучить ее, и рассказал, вместо обычной истории, страшилку про ведьму в зеркале.

Я вопрошающе выгнул бровь, мол — что за бред?

— Понимаешь, в комнате у сестрицы стояло большое зеркало, со всякими бабочками-стразиками. Оно меня раздражало, все такое розовое, блестящее — фу! Вот я и рассказал, что в каждом зеркале живет ведьма, принимающая наше обличье, которое мы зовем отражением.

— Но ведь в эту чепуху никто не поверит,– фыркнул я.

— А вот Норико поверила,– хмыкнул в ответ Тошиюки.– Уже тогда можно было заканчивать, ведь я достаточно ее припугнул, но во мне кипело столько раздражения, что я решил выплеснуть его на мелкую сестрицу. Я добавил, что раз она знает секрет зеркала, то не имеет права больше не смотреться в него, ведь ведьма в курсе, что Нори теперь посвящена в эту тайну, и будет стремиться выйти из него и забрать ее душу. А чтобы этого не случилось, Норико теперь придется чаще глядеть в свое отражение, чтобы не гневать ведьму.

— Повторюсь, но ведь это...

— Да, бред!– вздохнул Тошиюки,– Но доверчивая малышка Нори слепо мне верила, оттого все следующие — сколько? — три года продолжала верить в эти россказни. Да мало того что верила, так она еще и другим рассказывала, из-за чего получала статус «странной девчонки». Однажды мы так даже начальную школу сменили. Самое жуткое в этой истории то, что Нори стала все дела делать именно перед с зеркалом: занималась уроками, ела, играла. К тому же передвинула его так, чтобы даже ночью ее было видно в отражении.

— Брехня.– Буркнул я, всем нутром осознавая, как это звучит глупо и крипово одновременно.

— Можешь не верить. Подведя итог истории, скажу, что все прекратилось к классу пятому; наверное, Норико поняла, какой ерундой страдала все это время. Правда, я частенько наблюдал, как она все равно садилась перед этим же самым зеркалом: расчёсывалась или прихорашивалась — при этом смотря в одну точку, будто играя со своим отражением в гляделки. Вот, Суо, что может творить с людьми полное одиночество, гнилые «друзья»..!

— И старшие братья-идиоты,– закончил я.

— Знаю, что виноват! Отчасти,– Тошиюки почесал затылок,– В общем, почему я вообще завел этот разговор.

Я цыкнул. Действительно, почему же?

— Моя сестренка — девочка впечатлительная, потому остро реагирует на крутящиеся вокруг нее проблемы, чаще всего переживая их наедине с собой. Чтобы тебе стало чуть понятнее, приведу в пример алкаша: для того чтобы избавиться от похмелья, он идет за бутылочкой водки, выпивает ее и снова как «новенький». В случае же с Нори, ее отдушиной был кусок стекла, отражающий ее саму — человека, которому она точно могла доверять. То есть, себе самой. Это что-то на уровне психологии, если ты правильно понимаешь меня.

Я кивнул.

— А теперь представь, что однажды утром алкаш просыпается и не находит очередной бутылки. Его мучает похмелье, а потом и ломка. У Норико тоже самое. После того, как зеркало было разбито, ее «друг» исчез. Она теряет себя, ее ум и внимание притупляются, от чего она становится рассеянной. «Keel» только подливают масла в огонь.– Тошиюки резко остановился,– Но кроме собственного отражения у нее есть ты, Суо. Единственный человек, на моей памяти, которому она открылась по-настоящему. А теперь представь каково ей осознавать, что ты тоже ввязан в эту кутерьму с бандой! Поэтому,– парень ухмыляется и снова продолжает идти, только говоря чуть тише,– я придумал план, под названием «Надури всех, сам оставшись в выигрыше»!

— Хрень, а не название,– вырвалось у меня.

— Помолчи!– то ли обиделся, то ли разозлился Тошиюки,– Тут дело даже не в названии! Я хотел обсудить с тобой это еще вчера, но обстоятельства помешали.

Я заметил, как взгляд Тошиюки метнулся в сторону. Слежка? Пожалуй.

— Завтра тебе придется прогулять свою любимую школу, и мы с тобой отправимся к моим бывшим ребяткам.

— Не проще все сделать после учёбы?

— Ты не понял.– Покачал головой парень,– Я не хочу, чтобы кто-либо знал о наших намерениях. Ты чем слушал? У сестрицы появился ты — человек, которым она дорожит больше, чем какой-то стекляшкой! Ты разве не понял, насколько она упертая? Только представь какая истерика начнется, если Нори узнает, что ты все же пойдешь против «Keel». А потому, мы оставим с носом абсолютно всех!

— И... как?– неуверенно спросил я.

— Рано утром мы организуем все так, словно это обычный день. Ты пойдешь в «школу», я «по делам». Пусть и сестрица, и «Keel» думают, будто мы продолжаем тянуть резину.

Кажется, я стал понемногу понимать, чего добивается Тошиюки.

— У вас есть нужная информация?

— Да.

— Но если Нори-чан всё-таки догадается?

— Все продумано, не волнуйся.

Мы остановились у дома Сазама. Тошиюки окинул меня взглядом и сказал:

— Завтра в восемь у «Кактуса».

— Накупим выпечки и подкупим членов «Keel»~?– не сдержался я.

— Нет, дурень! Просто оттуда будет удобнее всего добраться до места.

— Да понял я, понял!

— Невыносимый молодой черт!– вздохнул Тошиюки, упирая руки в бока,– Если вдруг что случится, ждем друг друга максимум минут пять. Если задержишься ты, мне придется идти без тебя, а если запоздаю я, то можешь смело идти в свою школу.

Я снова кивнул.

— О дальнейших действиях узнаешь завтра.

И, махнув, Тошиюки направился домой.

* * *

Я преспокойно вышел из дома и свернул, как обычно, в сторону школы.

Ничего странного вокруг не было. Кто-то шел на работу, дети, заваливаясь из-за тяжелых ранцев, шли учиться.

Я свернул. В этой части города всегда тихо и мало людей. Оно и понятно — большинство домов уже под снос и жить в них, все равно что спать на улице. Но с нее легко выйти к продуктовым магазинам или другим общественным местам. За четвертым переулком будет пекарня «Кактус».

Я почти дошел до нужного мне поворота, как на горизонте показалась толпа. Все в капюшонах, за спинами биты и железки.

Нет! Они не могли... или могли? Будь ты проклят, Тошиюки! Где-то в своем плане ты все же провалился.

Я уже было приготовился к самому худшему, но толпа, гаденько посмеиваясь, просто прошла мимо меня.

Что за...? Я оглянулся, пытаясь сообразить, что мне вообще делать.

— Чего так удивляешься?– послышалось позади.– Этот остолоп Тоши никогда не умел составлять планы.

Прямо передо мной стоял парень. С меня ростом, без оружия, лицо все также под капюшоном.

— Куда все направились?

— К малышке Норико~ Чтобы победить Тошиюки, нужно перекрыть ему кислород. Жаль, тех стариков здесь больше нет, они тоже смогли бы сослужить мне верную службу.

Внутри меня все закипало, но я старался держаться.

— Зачем?

— Я преследую свои цели.

   И парень отбросил капюшон.

   Я чуть было не подавился. Это сходство... Будто бы он, но очертания лица все равно слишком взрослые. Джиро...

— Такахаси?– негромко сказал я.

— О, так Тоши рассказывал обо мне?– удивился парень, хрустя костяшками пальцев,– Тем не менее, я представлюсь сам.

   И, издевательски приседая в книксене, он сказал:

— Очень приятно. Я — Сэберо. Такахаси Сэберо.

Сазама Норико

   Брат уехал на работу, Суо ушел в школу. А я продолжаю сидеть дома. Слава небесам, мне позвонили обеспокоенные подруги, и несколько тошных минут было скрашено беседой.

— Когда собираешься возвращаться? Или тебе прям очень плохо?– обеспокоено тараторила в трубку Иоши.– Если нужны какие-то лекарства, то я привезу!

— Да нет, я уже на поправку иду,– пробубнила я.

   Как же стыдно врать им. Они тут беспокоятся за меня, а я...

— Ладно, у нас урок начнется скоро. На большой перемене еще раз наберем!

— Не кисни, Нори.– Раздалось где-то рядом; я улыбнулась — Масуда все такая же недовольная.– И выздоравливай.

   Я еще с минуту слушала короткие гудки, прежде чем отложила телефон. Дома тихо. Непривычно так. Обычно стоял шум да гам: бабуля кашеварила у плиты, дедушка работал на заднем дворе, ухаживая за садом или чиня поломанные вещи, папа смеялся с передач, идущих по телевизору, а мама ворчала, что нужно возвращаться в город, потому что у нее «расписание».

   Я закрыла глаза, на секунду пытаясь вспомнить музыку ушедших дней, как за окном послышались возгласы и топот множества ног.

   Быстро вскочив на подоконник, я прилипла носом к стеклу.

   У дома стояла большая... нет, просто огромная команда парней!

— Эй, мелкая! Выходи-и~

— Да не бойся, мы не обидим тебя~!

— Да чего вы с ней цацкаетесь!– раздалось грубое,– Девчонка! Лучше выходи по-хорошему! Твой братец тебе не поможет, как и одноглазый! И если у первого еще есть шанс прийти домой живым, то насчет второго я не уверен!

— Вот-вот! С ним быстро разберутся!

   Что-то словно подбросило меня. Я кинулась на первый этаж к входной двери и начала дергать замки. Не поддаются.

   В нашей двери есть особенность, один из трех замков закрывается и открывается только с обратной стороны, и изнутри открыть его невозможно. У меня есть от него ключ, вот только какой от него сейчас толк, есть скважина с другой стороны?!

   Я развернулась и бросилась к двери, ведущей на задний двор.

   Заперто.

   И на столике рядом ключа нет. Видать, братец забрал.

   Тут что-то щелкнуло. Тошиюки...

— Ну же, почему не выходишь? Если пойдёшь с нами, мы, так и быть, пощадим твоего друга! А если нет...

   Черт бы тебя побрал, Тошиюки! И тебя тоже, Суо!! Я говорила, нельзя ввязываться в эту историю!

   Ноги подкосились, и я сползла на пол. Сердце колотилось как бешеное.

   Верить им или нет? А если они серьезны? Тогда что мне делать? Ничего на ум не приходит.

   Внезапное озарение пришло очень вовремя. Как же я раньше до этого не додумалась?!

   И, снова подскакивая, словно ужаленная, я лечу по лестнице к себе в комнату.