Глава 7
– Что опять не так? – я подорвалась с кресла и хлопнула ладонями по столу. – Вы ведь даже половины не прочитали! – возмущение в голосе перешло все границы. Я знала, что ещё чуть-чуть и перегну палку. В таком случае меня ждала дверь с обратной стороны. Но несмотря на это, я продолжила, – Сколько раз я должна переписывать? Эта книга скоро перестанет быть похожей на мою! Она превратится в сборник ваших прихотей и пожеланий!
– Ну всё! – мужчина, сидевший напротив, повысил голос и поднялся с кресла. Он вышел из-за стола и начал медленно нарезать круги по кабинету. Я выпрямилась и повернулась к нему лицом.
– Мне это надоело! – он продолжал, – либо ты переписываешь этот бред, либо я отказываюсь это издавать!
Я молчала и пристально смотрела на шефа. Все мои мысли и чувства, переживания и смыслы, все это уже давно утонуло под тонной критики этого человека. Что бы я не приносила «на печать», все приходилось переделывать. Поначалу я считала, что мнение человека, работающего много лет с текстами, имеет большое значение, но в конечном счете все мои рукописи превращались в писанину с «глубоким смыслом», который мне не дано понять, но зато это должно понравиться читателю.
Кто знает, может количество проданных книг было бы больше, оставь я все как есть. Но я все ещё «бедный художник», и приходится писать под чужую дудку, чтобы иметь возможность хоть как-то издаваться.
– Ну? Что ты молчишь? – шеф раздражённо посмотрел на меня. Я опустила голову и уставилась в пол. Под моими ногами плитка лежала особенно криво. Настолько, что каждый раз я цеплялась за выступающий край каблуком. Я выдержала паузу и резко подняла голову. В этот раз не хотелось проигрывать.
– Я ничего не буду переписывать, – медленно проговорила я.
– Что? – голос шефа стал похож на писк. такого он явно не ожидал услышать.
– Я ничего не буду переписывать, – повторила я. В этот раз получилось настойчивей.
– Я же сказал, что не стану это издавать, – снова начал о своем человек в костюме.
– Хорошо, – спокойным голосом ответила я. Взяла со стола инфочип и направилась к выходу. Он преградил мне дорогу:
– Только попробуй прийти через неделю и не исправить ни строчки, – угрожающе бросил он.
– Я больше не приду, – ответ получился так себе. Будто бы я решила сделать одолжение для человека, что и так всеми силами пытался избавиться от меня.
– Не пущу! – крикнул шеф, расставив руки в стороны.
– Я увольняюсь! – крикнула в ответ я и потянулась к дверной ручке. Есть! Дверь отворилась.
– Иди, иди! Кто ещё примет такую бездарность как ты, да ещё и станет «печатать»! – кричал человек в костюме мне вслед. – Ещё на коленях приползёшь, чтобы я тебя обратно принял!
Я остановилась. Хотелось нагрубить и уйти с высоко поднятой головой. Я прикусило язык и через силу заставила себя идти дальше по коридору.
Кажется, лифт спускался целую вечность, и вот наконец я вышла из здания. Солнце слепило, и я надела очки. Было грустно и весело, руки тряслись, а я улыбалась. Немного помедлив я все же достала телефон и набрала номер. Долгие гудки наконец прервались тяжёлым вздохом.
– Можешь меня поздравить, я теперь без работы, как ты, братишка, – дрожащим голосом проговорила я. Дыхание по ту сторону на секунду прервалось, а после снова вернулось к прежнему ритму. Видимо абоненту не нашлось, что ответить.
***
Я задрала голову. В голубом небе плыли белоснежные облака. Ветер гнал их куда-то на край города. Они видели все и знали про всех. И если бы могли, рассказали бы мне об этом.
Все-таки я прожигала эту жизнь. Но надеюсь, что облакам с высоты было видно меня.