Глава 18.
Юноша ничего не сказал и не сдвинулся с места, хотя явно слышал, что в просторном помещении теперь не один. Он продолжил играть. Длинные изящные пальцы непринужденно порхали по черно-белым клавишам, словно бабочки – с одного цветка на другой; расслабленные кисти рук свободно поднимались и плавно опускались; правая стопа располагалась на педали и давила на неё каждый такт.
Девушка, приняв это за безмолвное согласие, сделала пару шагов вперед по серому линолеуму, полностью заходя в музыкальный класс, выполненный в светло-фиолетовых и белых тонах, а также тихо закрывая за собой дверь.
На сиреневых стенах висели портреты известных композиторов: Моцарта, Бетховена, Мусоргского, Баха, Шопена и многих других. Большинство широких и огромных окон были закрыты и занавешены, и лишь одно, – ближайшее к Изанову, – кто-то распахнул настежь. Солнечные лучи падали на юношу, словно на ангела, только что спустившегося с небес. Легкий ветерок колыхал светло-серые занавески, редкими сильными порывами добираясь до пушистых густых волос Изанова. Сидел он по-аристократически прямо, спиной к Ульяне, в самом конце класса.
Ещё пара тихих шагов вперед. Девушка опустила руку и, слегка соприкасаясь ладонью с гладкой и прохладной деревянной поверхностью парт, медленно, но уверенно направлялась к музыканту. Она шла не спеша, наслаждаясь каждым мгновением. Ловя каждую ноту, каждый аккорд, не упуская ни единого звука. Ульяна расслабила мышцы лица и, прикрыв уставшие глаза, полностью отдалась произведению, ласкающему её уши, позволив разуму отдохнуть.
«Так умиротворенно и прекрасно...»
Ульяна остановилась позади Изанова. Одной рукой она оперлась на спинку дубового стула, пальцами едва касаясь белоснежной рубашкой юноши, в то время как сама чуть поддалась вперед, выглядывая из-за его плеча и наблюдая за безупречной игрой. Кисти рук Изанова были чуть согнуты, словно держали по яблоку каждая, и совершенно не напряжены. Девушка впервые видела игру на пианино вблизи. Она находила это ещё более чарующим и необыкновенным.
В музыке главное – наслаждаться процессом. Вкладываться в игру, отдаваться ей без остатка, чувствовать мелодию каждой частью своего тела, пропускать через себя. Через свою душу. Это не просто инструмент, не просто произведение и не просто игра. Это нечто большее. Настолько большее, что даже наша планета Земля не сравнится с этим. Музыка – настоящий мир, наполненный красочным разнообразием звуков. Ещё одна безграничная вселенная, куда попасть, увы, может не каждый.
Стоит ведь только задуматься всего на одно мгновение... Своими руками создавать столь нечто восхитительное – музыку. То, что может услышать не каждый. То, что может понять не каждый. То, что может создать или воспроизвести не каждый.
Сколько ловкости и сноровки нужно, чтобы научиться играть обычные аккорды? А сколько терпения и нервов, чтобы исполнить произведения таких гениальных композиторов, как Бетховен? Гайдн? А чтобы передать всё то, что вкладывали они в своё творчество? Весь тот первоначальный и глубоко заложенный смысл? Этому не научиться быстро. Этим надо заниматься постоянно. Эти надо жить. Каждой своей частичкой, каждой мыслью, каждым вздохом – всем телом. Всей душой. Нужно слышать музыку. Чувствовать. Любить. Понимать.
Человек поступает в музыкальную школу, чтобы научиться играть и слышать музыку, но он забывает о том, как важно научиться понимать её. Этому не учат в школах: только самому. Это способен познать далеко не каждый даже самый успешный музыкант, ведь музыка – это уникальный язык. Музыка – это утешение. Музыка – это безмолвное искусство. Музыка – это жизнь. Яркая и красочная. Способная подарить тебе то, чего ты желаешь больше всего – чувство истинного спокойствия и умиротворения...
Но вот прозвучали завершающие аккорды: они заставили Ульяну вынырнуть из пучины своих мыслей и вернуться в реальность. Пальцы юноши замерли на клавишах. Музыка медленно затихала, и Изанов снял ногу с педали. На смену чарующей мелодии пришла глубокая тишина.
Ульяна вновь открыла глаза, наблюдая за тем, как её одноклассник плавно убрал руки от пианино и опустил их. Он молча находился в одном положении, не сводя расслабленных глаз, слегка отливающих голубизной, с клавиш.
«Ждет, что я заговорю первой? – непонимающе нахмурилась девушка. – В целом, это логично. Всё-таки это я побеспокоила его, а не он – меня.»
Ульяна, сминая пальцами одной руки край юбки, все-таки решилась заговорить первой. Слова почти слетели с её губ, но неожиданно Изанов вновь поднял руки и заиграл. Всего пара аккордов. Ульяне хватило их, чтобы понять, что он играет.
- «Fake love»... – беззвучно произнесла она, шумно сглотнув. Её любимая песня.
Изанов играл аккомпанемент, а солирующая часть отсутствовала.
«Совпадение? Тоже увлекается k-pop? Зачем он играет её сейчас? Не хочет разговаривать со мной? Или... Неужели он хочет, чтобы я пела?» – мысль странная и до абсурда глупая. Бессмысленная и ничем не подкрепленная. Такая может прийти в голову только Ульяне, просто потому что она слишком много думает, причем часто не в том направлении. Они ведь даже не разговаривали нормально ни разу. Как он может знать, что она предпочитает слушать?
Изанов, словно прочитавший её мысли, чуть повернул голову к девушке, не прерывая игру, и слегка кивнул. Пушистые темно-каштановые волосы, подхваченные ветерком, слегка коснулись щеки Ульяны. Его лицо никогда не было так близко, отчего она немного растерялась. На мгновение их взгляды встретились. Слишком интимно. Настолько, что девушка могла разглядеть его пухлые и слегка покусанные розоватые губы. Её щеки чуть заалели, а взгляд сам собой отвелся в сторону вместе с головой, чуть отвернувшейся вправо.
Ульяна вновь коснулась тоненькими пальцами с нюдовыми ноготочками места, где под её молочной рубашкой, поверх которой была накинута широкая черная толстовка с капюшоном на расстегнутой молнии, покоился заветный кулон-ключик, имеющий одно удивительное свойство: успокаивать в любых ситуациях. Сжав его вместе с одеждой, девушка шумно вздохнула, а затем сглотнула. Она понимала, что, возможно, всё совершенно не так, как она думает. Она понимала, что скорее всего сейчас просто всё испортит. Она понимала, что, возможно, у неё не получится, но...
«К черту страхи! К черту думать! У меня всего один шанс. Буду жалеть – ну и пусть, не буду – ещё лучше!» – твердо решила Ульяна и, поддаваясь мимолетному порыву, запела:
- I wish all my weaknesses could be hidden...
Негромкий чистый голос звонко лился из её уст, словно ручеек весенней воды, спокойно и плавно. Пела она без распевки и жутко нервничала, из-за чего фальшивые ноты все же иногда просачивались наружу, однако это никак не мешало Ульяне: пение приносило ей настоящее наслаждение, а в дуэте с таким умелым пианистом вообще создавало ощущения какого-то профессионального кавера.
Девушке казалось, что это все сон, что вот-вот она проснется и Изанов, и фортепиано, и само её солирование – всё пропадет. Просто исчезнет. Может быть Ульяна уснула на уроке, а может – на перемене. Однако ничего такого не происходило: она продолжала петь, а юноша – аккомпанировать ей.
Обретя уверенность, Ульяна сдалась и полностью растворилась в песне, ничего не замечая вокруг себя: внимая игре Изанова, она стала петь намного громче. Девушка вспомнила уроки учительницы по вокалу: выпрямившись и встав ровно, она шире приоткрыла рот, старалась четче проговаривать согласные, а также помогала себе руками; пела с полуулыбкой, приподнимая душки и чуть округляя гласные. Голос её постепенно приобретал силу, становился ярче и вскоре заполнил, казалось, всё помещение от и до, каждый уголок.
Наконец Ульяна полностью расслабилась и стала более раскрепощенной.
Играющий на пианино Изанов кивал в такт, подстраиваясь под её темп и голос. Он приподнял голову вверх, не обращая внимания на клавиши и прямо смотря перед собой. Его легкость и непринужденность в игре восхищала Ульяну.
- I'm so sick of this fake love, fake love, fake love... – мягкий и тихий, однако чистый, словно хрусталь, баритон присоединился на припеве. Вместе голоса гармонично дополняли друг друга: высокий и низкий, звонкий и приглушенный – именно то, что нужно. Оба вкладывали в них все свои эмоции. Теперь казалось, что эти двое и вправду страдают от ненастоящей любви.
Наслаждаясь таким прекрасными мигом, Ульяна обошла Изанова вместе с черным лакированным пианино и уселась на невысокий подоконник раскрытого окна. Прикрыв глаза, девушка полностью сосредоточилась на музыке и погрузилась в неё с головой, словно нырнула глубоко в воду. Беззаботно. Без сожалений. Так, как Ульяна всегда хотела. Она забыла совершенно обо всем: о вредной мачехе, об отдаляющемся папе, о временами странной сестре, о душном однокласснике и его бешеной подруге, даже о том, что Изанов – хулиган, которого нужно сторониться. В голове голая пустота. И лишь прохладный ветерок дул ей в затылок, колыхал длинные волосы...
Послышался тихий скрип. Кто-то приоткрыл дверь. Девушка, лениво разлепив глаза, посмотрела в сторону звука. Оттуда выглядывали две головы: одним оказался веснушчатый мальчишка, а второй – на голову его выше русоволосая девчонка. Они не отрывали от Ульяны и Изанова своих завороженных взглядов, полных восхищения и удивления. Позади виднелись ещё чьи-то макушки и ноги.
Ульяна, немного озорничая и болтая ногами, наклонила голову в бок и подмигнула тайным «слушателям». Те, смущаясь и краснея, опустили глаза в пол, однако дверь не закрыли. Девушка же перевела взгляд на пианиста, все также безупречно играющего на инструменте.
Лицо Изанова, изредка следящее за пальцами на клавишах, было непроницаемым. К сожалению Ульяны, она не могла понять, о чем он думает, что чувствует, какие эмоции испытывает. И от этого её интерес разгорался все сильнее и сильнее, словно огненное пламя – в лесу, в которое раз за разом подливали бензин.
Юноша явно почувствовал, как кто-то смотрит на него, и поднял голову, встречаясь своим отрешенным взглядом, от которого веяло холодом, как ото льда, с Ульяниными смеющимися глазами: в них, вокруг пылающих огоньков, плясали озорные дьяволята. Кто же из них победит? Колючий лед или настойчивый огонь? Пожалуй, сегодня этот вопрос останется без ответа.
Голоса девушки и парня потихоньку стихли. Прозвучали последние аккорды. Песня завершилась вместе с их музыкальным диалогом. Противостояние закончилось ничьей. Изанов убрал руки от клавиш и закрыл пианино. На этот раз точно все. Больше никаких сюрпризов не будет.
Девушка издала тихий смешок.
- Ты не попала в некоторые ноты. – тихо начал он, повернув голову вбок и устремив свой хмурый взгляд на слушателей, стоящих у двери. Те, вмиг бледнея, с непозволительно громким хлопком закрыли её.
- А ты сыграл всё безупречно. – легко и без лукавства ответила Ульяна, однако его укор невольно выбил из неё оправдания: – К тому же я давно не практиковалась в пении.
- Ещё скажи, что не разбирала партии айдолов и не учила их. – полным уверенности голосом заявил Изанов, повернувшись обратно к девушке. Та потеряла дар речи от такой самоуверенности: конечно, ведь он был прав!
- Пф! – всплеснула руками она, надув губы. – И что? Это запрещено законом?
- Нет, ты очень изящно и красиво спела.
Ульяна, обескураженная таким резким заявлением-комплиментом, нахмурилась.
- Эта песня... – с трудом выдавила из себя она после недолгого молчания. – Она моя любимая. Как ты узнал об этом?
- Никак. – пожал плечами юноша. – Я просто играл то, что мне нравится.
Изанов, установив локоть на невысокую спинку стула, облокотился на него и подпер щеку рукой, уставившись на Ульяну. Губы девушки тронула легкая ребячливая улыбка, когда она заметила, как его изучающий взгляд задержался на её лице, скользнул по волосам и одежде и наконец остановился искрящихся болотных глазах.
- Так ты разбираешься в k-pop? – продолжила развивать тему разговора она.
- А не похоже? – вопросом на вопрос ответил он. Его лицо оставалось непроницаемым.
- Не-а! – протянула Ульяна, вновь звонко рассмеявшись.
- И что тут смешного?
- Ничего, интересный ты. – хихикнула она, наклонив голову вбок. – Я, кстати, Ульяна.
Юноша вновь уловил озорной блеск в её глазах, с которых никак не сводил своего изучающего взгляда. Он, резко подорвавшись с места, быстрыми шагами направился к выходу, заставив девушку вскинуть брови и округлить глаза.
Взявшись за ручку двери, Изанов замер ненадолго, будто обдумывая что-то, а затем безразлично бросил:
- Скоро урок начнется, если не хочешь опоздать, то выходи через минуту после меня.
- Какой правильный. – не упускала возможности подразнить его Ульяна, тоже вскакивая с места. – А почему мы не можем просто вместе выйти? И вообще, я не знаю твоего имени!
Конечно, девушка была не глупой и понимала, что имя она могла узнать от учителей, одноклассников или посмотреть в школьном журнале на крайний случай, однако ей было важно узнать это именно от самого Изанова: часто такие обычные и глупые формальности, как личное представление друг другу, помогали Ульяны быстрее сближаться с людьми и располагать их к себе.
- Сладенькая, много будешь знать – плохо будешь петь. – с явной иронией ответил парень, открывая дверь.
- Но там ведь другое продолжение! – возмутилась та, пропустив мимо ушей в который раз свою исковерканную фамилию – или это было новое прозвище, ей было не до этого.
Изанов повернулся к ней и одними губами едва слышно, почти беззвучно произнес одно слово: Рома.
Рома Изанов.
«Рома Изанов... – про себя, словно завороженная, повторила девушка, пробуя его на вкус. – Красиво звучит. Спасибо папе, научившему меня азам чтения по губам.»
Но не успела Ульяна хотя бы на мгновение погрузиться в свои мысли, как возникла новая проблема: стоило только Роме сделать шаг за порог класса, как он чуть не врезался в Кощеева.
«Ух! Видимо, мне пора на ТВ3 гадалкой, либо на «Битву Экстрасенсов»... – хмыкнула девушка, а затем со злорадством подумала: – С моими-то способностями предугадывать будущее, я стану популярной ведьмой-шаманкой! Создам свой культ, назову его «Сладконизм» и натравлю на Кощея!»
Тем временем Кощей, выгнув бровь, сверлил Изанова не самым добрым взглядом. К сожалению, Ульяна не видела, как на это отреагировал сам Рома. Он, ни слова не сказав, просто обошел «преграду».
Поджав губы, девушка тоже вышла из класса, учтиво выключив свет и закрыв за собой дверь. Изначально она хотела догнать Изанова и немного помучить его своими расспросами о музыке и его игре, однако передумала и ненадолго остановилась рядом с Кощеевым, который уходить особо не спешил.
- Ты следишь за мной, что ли? – скрестила руки на груди Ульяна, сверля его сердитым взглядом, полным недоверия и негодования.
«С моей «удачей» этого придурка можно встретить даже там, где его логически быть не может! Может и вправду кто-то проклял?..»
Кощей прыснул от смеха.
- Вот это у тебя эго, конечно, раздутое. – снисходительно улыбался он. – А ещё меня в этом упрекала. Мне заняться, по-твоему, нечем?
После того, как девушка высказала все свои мысли в лицо этому нахалу, она больше не горела желанием как-либо контактировать с ним, даже просто пересекаться. Но, видимо, у судьбы на бедняжку совершенно другие планы...
- По-моему? Да. – легко согласилась с ним Ульяна.
Парень, сунув руки в карманы, чуть наклонился к девичьему миловидному личику, самодовольно заявляя:
- Самооценку понизь, но-ве-нька-я. – в последнем слове он сделал акценты на каждом слоге.
- Что, я больше не твоя «Сладкая»? – хмыкнула она.
- Моя? Ты никогда не была ею.
- И не буду. – резко бросила Ульяна, обогнула скалу по имени «Кощей» и поспешила на урок.
Выпрямившись и сжав челюсти, парень не сводил темных глаз с удаляющихся от него хрупких плечей, по которым рассыпались слегка кудрявые золотистые волосы, и до хруста суставов сжимал кулаки.