Пролог.
Мама умерла, когда Ульяне было всего десять лет.
Она работала в полиции в не слишком большом, но вполне солидном городке. В одну из спокойных ночей, когда девочка как обычно заснула вместе с родителями на одной кровати, раздался телефонный звонок. Девчонка ничего не поняла: маленькая была, да ещё и в полудреме. Мама же неожиданно засобиралась и уехала куда-то. Тогда сонная Ульяна слышала лишь обеспокоенные возгласы отца, хлопок дверью и ничего более.
Утром мама не вернулась. Вечером тоже. Она не вернулась и на следующий день. И ещё через день. Отец тогда уехал куда-то надолго, а после приехал сам не свой, словно его подменили: ходил угрюмый, грустный, в трансе как будто... Молчал постоянно, виновато улыбался дочери, а потом запирался в своём кабинете и плакал. Он не знал, что Ульяна всё слышала, и не узнает, пожалуй, никогда. Девчонка она смышленая, сразу поняла: мама больше не вернется.
Малышка делала вид, что ничего не знает и вела себя как обычно, а сама по вечерам закрывалась в ванной комнате и включала воду в кране. Она не желала огорчать отца, а потому под предлогом «почистить зубки перед сном» тайком сидела на холодном мраморном полу с хрустальными слезами на глазах и шептала слова колыбельной, которую мама всегда пела перед сном, в руках сжимая последнее, что у неё осталось от матери – серебряный кулон в форме маленького скрипичного ключика... Его девочке оставила мама перед уходом, напоследок поцеловав в макушку.
Спустя три дня состоялись похороны. Ульяна в этот период не помнила ничего, лишь то, что Владимир – так звали её отца – не взял девочку с собой, но мягко объяснил ей, что мама больше не вернется. Что она в месте на много лучшем, чем Земля. На небесах. И она смотрит за ними оттуда. Наблюдает. Оберегает. И всегда придет на помощь, стоит только попросить.
На следующий день малышка подслушала, как кто-то приходил к отцу. Она не знала, кто это был. Возможно, следователь, а может просто знакомый. Они тогда заперлись в кабинете. Сначала говорили шепотом, а спустя минут десять уже кричали друг на друга. Ульяна не понимала тему разговора и что привело к разногласиям, а если бы и поняла, то всё равно не запомнила бы.
Где-то через час незнакомец пулей вылетел из кабинета отца, громко хлопнул дверью, быстро обулся и ушел. Больше никогда не приходил. Тогда девочка смогла чуть-чуть рассмотреть его, но запомнила плохо. Единственное, что никак не уходило из её памяти: копна рыжих волос...
Ульяна до сих пор помнит, как прижималась в тот день к папе. Как сдерживала слезы из последних сил и шепотом молила его не оставлять её, во что бы то ни стало. Владимир молча гладил дочь по голове и обнимал как можно сильнее. Изнеможенная Ульяна тогда уснула прямо на его руках с чувством защищенности и облегчения, а затем проснулась в холодной родительской кровати. Она знала, что папа наверняка уехал ненадолго и обязательно скоро вернется. Он никогда не бросит её.
На глаза вновь и вновь наворачивались слезы. В груди что-то больно укололо, словно иголкой, и сдавило с такой силой, что изо рта невольно вырвался наполненный горечью всхлип. Девочка уткнулась носом в подушку, на которой когда-то спала мама, и, пользуясь моментом, когда в квартире была только она одна, навзрыд заплакала. Печаль и неимоверная тоска съедали её изнутри, наполняли бессилием и заставляли смириться с утратой, но, казалось, это было невозможно даже просто представить.
А ведь в комнате тогда витал сильный запах её духов. Нежный и приятный древесный аромат с нотками утренней росы. Такой родной и такой далекий... Он приносил одни страдания и уныние как дочери, так и отцу, однако никто из них даже подумать не смел избавиться от запаха. Их души томились в клетке сожаления утраты, питаемые тягостным смирением перед кончиной самого близкого человека...
Тихий мамин голос временами раздавался около уха Ульяны, но не пугал её, нет. Он воскрешал слабую тленную надежду, что лелеяла девчонка в своем маленьком сердечке, создавая временную иллюзию живой матери:
Ложкой снег мешая,
Ночь идет большая,
Что же ты, глупышка, не спишь?
Спят твои соседи -
Белые медведи,
Спи скорей и ты, малыш...
То была колыбельная, под которую малышка всегда засыпала. Она пробовала включать её на папином телефоне, но почему-то так и не смогла погрузиться в сон с привычным чувством теплоты и защищенности. Да и сама колыбельная девочке не нравилась: маминым голосом она звучала по-другому. По-особенному.
Теперь они остались одни. Отец и дочь. Ульяна повзрослела очень рано: смерть матери вынудила её сделать это. Девочка старалась как можно больше времени проводить с папой, ведь знала, что ему не просто. Ему нужна была опора, как и любому человеку, даже самому сильному, поэтому она готова была стать ею: помогала в меру своих сил и возможностей с работой, уборкой по дому, покупками и просто моральной поддержкой. Они вместе весело проводили время: готовили булочки или пиццы, отмечали дни рождения, устраивали вечерние прогулки, где наедались мороженого до отвала; ходили в торговый центр за покупками, а по вечерам читали или смотрели фильмы. Так отец и дочь спасали друг друга, защищали и не давали впадать в прежнее уныние. Они были такими, какими их при жизни хотела видеть покойная мама: дружными и заботливыми. Настоящей семьей.
Вскоре малышка немного подросла и стала копией своей матери: пепельные вьющиеся волосы отросли до талии, практически чистые светло-болотные глаза, в которых сильно преобладал зеленый, часто напоминали морскую тину и имели отменное зрение; пухленькие губки овальной формы с легкостью покоряли и очаровывали любого, стоило им улыбнуться; светлые брови придавали миловидному личику бо́льшее очарование, а маленький курносый носик – милоты и беззащитности.
Девчонка с рождения была наделена обаянием и пользовалась им во всю: улыбалась и смеялась, создавая ангельский образ для посторонних людей и заставляя их либо завидовать, либо делать все, что она не попросит. Красивым прощается намного больше, чем некрасивым, как бы прискорбно это не звучало.
Конечно, характер у девчушки был не сахар: в своей несносности и упрямстве она могла бы посоревноваться с любым быком и с вероятностью в девяносто девять процентов победила бы его. То в драку с мальчиком полезет, потому что тот оскорбил её подругу, и накостыляет не хуже взрослого; то на дерево вскарабкается, чтобы котенка спасти, и порвет себе платье, а как дополнительным бонусом ещё и коленки с руками до крови раздерет. Это было семейное. Передавалось по женской линии. И мама, и бабушка, и прабабушка – все они являлись точно такими же неуправляемыми и активными. Только их партнерам удавалось усмирить их.
Сущий бесенок скрывался за столь милой внешностью, однако он пропадал каждый раз, когда об этом просил папа.
Владимир стал кумиром для собственной дочери, которая восхищалась его стойкостью и мягкостью характера, в момент сменяющуюся жесткостью, если кто-то переходил черту дозволенного. Но вторую черту мужчина никогда не применял по отношению к своему ребенку: он мог пожурить её, однако голоса не поднимал и не раздражался. Он спокойно садился напротив маленького наглого ребенка, с глубоким вздохом объяснял, в чем она не права, и очень плодотворно влиял на девочку: к подростковому возрасту она не только научилась держать в узде свои всплески эмоций и контролировать сказанные слова, но и думать, прежде чем делать что-то. Дочь всегда слушалась отца, ведь знала, что как ему тяжело одному её воспитывать и как сильно он любил её. Также сильно, как и маму девочки – свою погибшую жену.
А Надежду Владимир любил очень сильно. Она была его первой университетской и самой крепкой любовью. Можно сказать, безумной любовью. Он делал всё, чтобы его жена была счастлива. Чтобы она ни в чем не нуждалась. Чтобы подарила ему ребенка... И она подарила ему прекрасную девочку. Ульяну. В семье царил покой, уют и взаимопонимание. Но все те наполненные искренним счастьем дни погибли вместе с Надей.
Однако даже после её смерти отец и дочь нашли в себе силы постепенно справиться с горем и двигаться дальше. Они стали друг для друга самой огромной поддержкой и опорой. Самыми близкими людьми. Самыми родными.
Они жили вдвоем бок о бок четыре года. И жили бы так и дальше, если бы не одно «но», полностью перевернувшее с ног на голову жизнь пятнадцатилетней Ульяны.