Затмение

Ветер завывал снаружи, заставляя ветки ближайших к дому деревьев биться о закрытое окно. Маленькая девочка, что уже несколько часов сидела на полу и пыталась изобразить цветными карандашами на листе бумаги что-то похожее на домик, вздрогнула от внезапного вскрика в соседней комнате. Скорее просто машинально она обернулась в сторону звука, что в оглушительной тишине их дома казался неестественным. Она была достаточно сообразительной для своего возраста, чтобы не испугаться, и достаточно умной, чтобы не пойти смело проверять источники странного шума, что отвлек ее от только начавшего получаться рисунка. Такое случалось слишком часто и, если бы она пугалась каждый раз, она бы уже даже спать не смогла в одиночестве. Даже будучи совсем малышкой, она понимала, что происходит. Родители снова спорили. Они вряд ли знали, что она все видит и понимает, они видели в ней лишь маленькую четырехлетнюю девочку, способную лишь на бесполезную болтовню и простейшие выводы.

Но она такой не была. К двум годам она уже научилась вполне связно говорить. К трем начала понимать и осознавать все что происходит вокруг. К четырем она уже умела мыслить во всеобщем понимании этого слова и, как ни странно, помнила почти каждую минуту своей жизни. Почти каждую.

Ей полгода, она лежит в своей кроватке и тянет ручку вверх, пытаясь дотянуться до огненных длинных волос своей видимо мамы.

Ей год, она легко шагает по дому, будто делает это с самого рождения. Высокий мальчик, с такими же ярко-рыжими волосами – семейная черта, – издалека наблюдающий за ее успехами недовольно фыркает, но не может сдержать гордую улыбку.

Ей два, она вместе с мамой и папой идет по парку в летний солнечный день. Она радостно хохочет, наблюдая за пролетающей мимо них птицей с огромными черными крыльями. Родители, наблюдая за ней, вымученно улыбаются. Ей кажется, что чего-то не хватает. Что-то явно не так. Она не понимает почему ее уже несколько дней преследует это ощущение, но сейчас видя вокруг лишь счастливых детей и смеющихся родителей, она четко осознает: ее родители несчастны. Но почему?

Ей три, именно в этом возрасте она впервые глубокой ночью услышала странно взволнованные голоса. В первый раз она испугалась. В первый раз все и всегда пугает, как бы ты не храбрился. Она соскочила с кровати, босиком, наступая лишь на носочки, прошлепала до двери и выглянула в темный коридор. Дверь в спальню родителей была приоткрыта и звуки, разбудившие ее, доносились явно оттуда. Возможно трехлетние дети не должны так мыслить и такое понимать, но она знала: родители ругались.

Ей четыре, крики родителей повторялись почти каждый вечер. Но назвать это криками было бы неправильно. Вероятно, они ждали пока девочка заснет, а затем начинали... спорить. Да, так звучит правильнее. Они явно обсуждали что-то, в чем их точки зрения не совпадали.

Вот и в очередной вечер это повторилось. Она слышала это слишком часто чтобы из-за этого отрываться от рисунка, который только-только начал получаться. Она устало обернулась на приоткрытую дверь своей комнаты, тяжело вздохнула и вернулась к своему рисунку. В этот вечер споры прекратились внезапно. Слишком внезапно. Но девочке было не до этого, ее рисунок наконец-то был закончен. На нем красовался большой серый двухэтажный дом, с белым забором по бокам и зеленым газоном на лужайке. На крыльце дома стояли мужчина и женщина. Справа от них сидела маленькая девочка, а слева стоял довольно высокий и худой мальчик с ярко-рыжими волосами.

На следующее утро мама, как обычно, пришла будить девочку. Она аккуратно открыла дверь и заглянула в комнату. Девочка распахнула глаза, пару раз моргнула, оглянулась по сторонам и улыбнулась маме, а та улыбнулась ей в ответ. Ничего не говоря, она подошла и присела на край кровати. Яркое утреннее солнце, что заливало своим светом комнату девочки, отражалось в волосах ее мамы, делая ее похожей на это самое солнце. Улыбка неожиданно сползла с лица женщины, стоило ей повернуть голову чуть в сторону и увидеть на прикроватной тумбочке рисунок. Обычный ничем не примечательный рисунок, за одним маленьким исключением.

– Детка, когда ты это нарисовала? – спросила мама, вновь с улыбкой взглянув на девочку и взяв в руку ее рисунок.

– Вчера вечером, – уверено ответила девочка.

– А что именно ты нарисовала?

– Ты что, не видишь? – удивилась девочка, вскакивая с постели и тыкая маленьким пальчиком в рисунок, что все еще держала в руках мама, – это вы с папой, – ткнула она в мужчину и женщину, – а это я, – ткнула она в маленькую девочку, что сидела на крыльце справа от них.

– А это? – спросила мама, указав на высокого мальчика, что стоял слева.

Девочка перевела взгляд туда, куда указала мама и нахмурилась, будто только сейчас поняла, что на картине был кто-то лишний.

– Я... Я не знаю, – не уверено прошептала девочка, хмурясь пуще прежнего. – Я не помню.

– Ничего, малышка, – мягко улыбнулась мама, пряча рисунок за спину и потрепав девочку второй рукой по голове, – скоро мы переедем в новый дом и все будет хорошо. А рисунок очень красивый, я, пожалуй, заберу его, чтобы чуть позже показать папе, когда он придет с работы, – мама поцеловала ее в лоб, вновь потрепала ее рыжие волосы и встав с кровати, вышла из комнаты.

****

Пусть и не с первого раза, но мне все же удалось открыть глаза. Пару раз моргнув, я уставилась в серый потолок. И что более важно, я все-таки жива, к несчастью. Голову ломило так, будто накануне меня ударили железной арматурой раз так пятьдесят. Все тело трясло как в лихорадке, а к горлу подкатила тошнота.

Подобные сны в последнее время случались все чаще и мне это не нравилось. Я решила считать их чем-то вроде фантазии. Я ведь не помнила свое детство и вероятнее всего мозг, чтобы заполнить пустоту, подстраивал примерные картинки. Но не могло же это быть настоящими возвращающимися воспоминаниями?

Решив отложить рассуждения о смысле моей жизни и оглянувшись по сторонам, я увидела свет, проникающий через неплотно закрытые шторы. Незнакомые шторы. Я впервые за десять лет проснулась в незнакомой комнате, не имея ни малейшего представления как я сюда попала. От удивления головную боль как рукой сняло. Моя комната была маленькой и вмещала в себя, помимо моей, еще две кровати, на которых спали такие же брошенки, как я. Эта же комната была больше, намного больше. Я лежала в огромной мягкой кровати, которая мне могла разве что сниться во снах – а учитывая тот полнейший бред, который я периодически вижу, это было более чем реально.

Собрав все усилия, я приподнялась, чтобы осмотреть комнату получше. Интерьер в темных тонах смотрелся невероятно красиво, и я не могла не отметить, что у хозяина явно есть вкус. У противоположной стены стоял стол с ноутбуком, рядом с которым находилась огромная книжная полка с кучей книг на ней. Чуть левее, возле окна, располагалось кресло, и я легко могла представить спокойные вечера наедине с книгами в нем. Рядом с кроватью у стены располагались дверцы встроенного шкафа и это было единственным предметом гардероба в этой комнате, что означало только одно. Владелец либо скромная девушка, либо холостой мужчина.

Огромным усилием воли пытаюсь напрячь память и понять, где я, как я здесь оказалась или хотя бы что вчера произошло. Вспоминаются только какие-то отрывки. Ночь, темная улица, воздух кажется настолько холодным, что каждый вдох доставляет боль в легких. Я иду, почти не разбирая дороги. Мозг услужливо подкидывает картинку. Моей целью ведь было вспомнить, где находится квартира Ника и дойти до нее, судя по всему, мне это удалось.

Внезапно дверь в комнату открылась, подтверждая мои догадки.

– Как спалось?

– Ты уступил мне свою кровать? А сам, судя по виду, спал на коврике возле двери, – усмехнулась я, о чем тут же пожалела из-за вновь нахлынувшей головной боли и откинулась обратно на кровать.

Увидев это, он подошел и протянул мне стакан с чуть мутной водой, с большими усилиями сдерживая ухмылку. Не задумываясь, я опустошила его и через пару минут стало немного легче. По крайней мере, я смогла дышать так, что это не отдавалось болью во всем теле.

– Вообще-то на диване в гостиной. Могла бы просто сказать «спасибо».

– Спасибо. Я благодарна и все такое, но мне нужно идти, – я собралась встать с кровати, когда поняла, что нахожусь в одном только белье. – Где моя одежда? Ты, что, сам...

– Уж прости, что не положил тебя в свою кровать в шмотках, испачканных непонятно чем.

– Это очень мило, но больше так не делай, – я села в кровати, осмотрелась в поисках своей одежды и внезапно комната закружилась. Это заставило меня осознать бесполезность своих действий, и я вновь упала обратно.

– Черт возьми, Эбигейл, ты никуда не пойдешь сейчас!

– Конечно не пойду, пока ты не дашь мне мою одежду.

– Я ее выкинул, это и одеждой нельзя было назвать.

– Отлично! – я демонстративно откинула одеяло и вновь попыталась встать с кровати, на этот раз медленно. – Тогда я возьму что-нибудь у тебя, – недолго думая, я начала рыться в шкафу.

Ник стоял и невозмутимо смотрел, как я хозяйничаю у него в комнате.

– Господи, – вдруг прошипел он и все-таки отвернулся.

– Не волнуйся, сейчас только возьму что-нибудь у тебя и тут же уберусь отсюда, – я вытащила из глубины шкафа темный спортивный костюм и стала разглядывать. – Отлично. То, что нужно.

– Я повторяю, ты все равно никуда не уйдешь! – грозно сказал он и демонстративно захлопнул дверь комнаты. – Если надо будет, запру тебя прямо здесь.

– А это не тебе решать! – крикнула я с такой злостью, что чуть не упала, внезапно снова потеряв ориентацию в пространстве.

Ник замер, пристально глядя на меня. Я уже успела одеться и немного успокоившись, села обратно на кровать. И только сейчас заметила с каким сожалением и усталостью он смотрит на меня.

– В чем дело? Нет настроения, потому что не выспался на диване? – усмехнулась я, увидев на прикроватной тумбочке пачку своих сигарет и схватив ее.

– Его нет, потому что я вчера весь день таскался по городу и как ненормальный искал тебя, что не привело ни к какому результату. А ночью уступил свою кровать, отправившись спать на маленький диван, когда ты упала в обморок, в итоге самостоятельно придя ко мне и ввалившись в мою квартиру – и все это как-то не добавляет радости. И тот факт, что ты просто свалила на тусовку в очередной раз, поставив всех на уши, раздражает меня еще больше! – последнюю фразу он уже почти выкрикнул и это настолько на меня подействовало, что на секунду меня даже начала мучить совесть. Всего на секунду, но и этого оказалось слишком много. – Теперь о главном. Я узнал интересную новость, что твоя подружка Мэдисон – наркоманка и об этом знают буквально все на свете. Я понял это еще после твоей тусовки в том доме, но я надеялся, что это была разовая акция. Но ты все еще принимаешь с ней, ведь так? Хотя нет, не отвечай. Знаю, что принимаешь, судя по тому, как хреново выглядишь сейчас. Чем ты вообще думала, Эбигейл?

– Слушай, прости за грубость, но смею напомнить, что ты мне никто и я могу делать, что захочу, – я отвернулась, собираясь игнорировать его, но тут же задумалась. – А почему меня искал именно ты? Почему не Ванесса или кто-то другой из дома?

– Ого, раньше ты никогда не извинялась за грубость, – усмехнулся он.

Я даже подумала, что все обошлось, но улыбка тут же сползла с его лица. Он отвернулся, скрестил руки на груди и подошел к окну. Я не знала, что сейчас творится у него в голове, но понимала, что явно ничего хорошего.

– Тебя искал я, потому что всем остальным наплевать. Ванесса даже не посчитала нужным отменить свои планы и вернуться, – он резко распахнул шторы. Солнечный свет резанул глаза, и я отвернулась на пару секунд, чтобы прийти в себя. – Справедливости ради, стоит упомянуть, что именно она рассказала мне о твоем побеге и приказала найти тебя. Но лишь для того, чтобы избежать проблем самой.

– А тебе значит не все равно? – спросила я, когда смогла наконец снова на него посмотреть.

Ник промолчал. Я все так же сидела на кровати и ждала ответа, а он стоял и смотрел в окно, будто забыв, что я здесь. Фыркнув в ответ на его молчание, я вскочила и собралась выйти за дверь, как вдруг услышала то, что заставило меня остановиться.

– Ты права, я тебе никто и не могу удерживать. Но ответь мне всего на один вопрос: почему ты вчера пошла ко мне, а не домой или куда-то еще?

– Не знаю, – не оборачиваясь призналась я и вышла из комнаты, а затем и из квартиры.

Морозный воздух окутал меня, и я тут же пожалела о своем намерении выйти на улицу. Захотелось снова зайти в квартиру, лечь в кровать, укутаться одеялом и продолжать слушать нравоучения Ника. Это казалось в разы привлекательнее сейчас, чем стоять и мерзнуть здесь. Конечно, я не собиралась никуда уходить. А этот эффектный выход был просто для того, чтобы подышать воздухом и выкурить пару сигарет. Ну и подумать в одиночестве, но даже это было мне не суждено.

– Так и знал, что далеко ты не уйдешь, – внезапно раздался голос, Ник выглянул из-за двери, смерив меня не то презрительным, не то злорадствующим взглядом. – Может вернешься? Здесь холодно.

– Да вернусь я. Можно мне пару минут побыть наедине с собой?

Он кивнул, быстрым движением накинул мне на плечи куртку и зашел обратно в дом. Сама от себя не ожидая, я улыбнулась в ответ на это, казалось бы, обычное действие. Вытащила из пачки сигарету и закурила, сознание тут же заволокло дымом.

Я не знала, что мне делать. Правильнее было бы вернуться сейчас домой с повинной. Ванесса скорее всего еще не вернулась и у меня будет пара дней, чтобы прийти в себя. Но так не хотелось снова это все выслушивать. Мой план изначально был провальным из-за того, что как такового плана и не было. Я намеревалась всего лишь хорошо оторваться в свой день рождения и, судя по всему, у меня это получилось. Но, а вот о последствиях, до этого момента, я предпочла не думать. Возникла мысль, стоило ли это все того. Ведь теперь, сразу по возвращении, Ванесса вновь запрет меня под конвой. Докурив сигарету, я поежилась и пошла обратно в квартиру.

– Ты что же, даже не собираешься меня допрашивать? – спросила я, как только вошла.

Ник стоял возле окна в гостиной и, задумавшись, смотрел куда-то в даль. Наверное, в этой позе ему просто лучше думается. Усмехнувшись своим мыслям, я прошла в комнату и опустилась на диван.

– А смысл? Как будто ты мне расскажешь правду.

– Я хотела оторваться. Отметить день рождения как никогда в жизни, – я подавила нервный смешок и продолжила: – Все получилось, как я и хотела, потому что так жестко я еще ни разу в жизни не влипала. Вспомнить бы еще чем я занималась всю ночь и пол дня.

– С трех до шести утра вы с Мэдисон были в клубе, потом ушли оттуда с двумя парнями. Поехали в мотель на окраине, сняли номер, какое-то время пробыли там. Потом ты ушла и что делала дальше, даже я понятия не имею, – он развернулся в мою сторону, но ближе подходить не спешил. Его взгляд, направленный на меня, буквально был готов метать молнии, но он старался держать себя в руках. – Знаю только то, что ты приползла ко мне уже поздно вечером. Стоило ли оно всех этих проблем?

– Мне надоело, что все всё за меня решают. Ты сам сказал, что я всегда делаю то, что хочу и это хорошо, – я усмехнулась, надеясь, что безобидная шутка разрядит обстановку. Но не вышло, он все еще смотрел на меня так, будто готов был собственноручно задушить, впрочем, это бы лишало всякого смысла его вчерашние поиски. – Я не маленькая девочка и я могу сама за себя решать, но ты это и так знаешь. И сейчас я даже боюсь представить, что со мной будет, если я вернусь. Ванесса меня живьем проглотит.

– Ты должна была понимать это, когда сбегала, – вздохнул он. – Чем ты вообще думала? Одно дело твои безобидные тусовки, когда ты возвращалась домой к шести утра. Но наркотики, Эбби? Есть что-то еще о чем я не знаю? Давай, добей меня окончательно.

– Конечно есть, – он кинул на меня вопросительный взгляд, но не спешил перебивать. Я решила, что это самый подходящий момент для того, чтобы раскрыть все карты: – На самом деле, все это время я сбегала не на тусовки, я подрабатывала. Хотелось к восемнадцати иметь хоть что-то за душой и быть готовой к тому, что Ванесса вышвырнет меня из дома.

– Почему ты не сказала мне?

– Ты бы не разрешил, – я отвернулась, будто меня резко заинтересовала окружающая обстановка. – Я подумала, что пусть лучше ты будешь думать, что я тусовщица, чем высмеешь мое намерение подготовиться к будущему.

– Ты серьезно? – я молча кивнула. – После всего, что я для тебя сделал, ты думаешь, что я бы не поддержал тебя?

– Я вообще ни о чем не думала в тот момент, просто не хотела, чтобы кто-то знал о моих планах.

– Я понимаю, – он подошел и сел рядом со мной, сохраняя дистанцию, как делал всегда, – и только что я окончательно убедился в том, что ты намного опережаешь свой возраст и превзошла все мои ожидания. Я, конечно, немного злюсь, что ты скрыла это от меня, но я тобой горжусь.

– Есть еще кое-что, – я вздохнула, собираясь с силами озвучить то, что довольно давно меня мучает. – Уже некоторое время, во время моих ночных похождений, неважно, где я нахожусь, меня преследует чувство, будто за мной кто-то следит, – заметив, как Ник напрягся, я успела пожалеть, что вообще решила это рассказать, но было уже поздно сдавать назад и я продолжила: – Понятия не имею, кто это и что ему нужно, но ничего конкретного он не делает. Просто стоит вдалеке и смотрит.

– Ты уверена в этом?

– Теперь да. Два дня назад, когда я в последний раз вышла из дома, я вновь увидела его в темноте в конце улицы и рванула за ним. Догнать я, конечно, никого не смогла, но я точно убедилась в том, что это была мужская фигура и следил он за мной. Честно говоря, я тогда была в таком шоке от происходящего, ведь я попала в очередную неприятность, но я абсолютно уверена, что он меня спас, поэтому у меня вообще нет никаких идей кто это и что ему нужно.

– Вот как? – удивился он не то обрадовавшись, не то расстроившись. – Я разберусь с этим, обещаю, – он поймал мой взгляд и своим видом заставил поверить в искренность своих слов.

– Все же хорошо, не волнуйся. В любом случае, как только ты отвезешь меня домой, Ванесса точно будет смотреть за мной круглосуточно. Так что и о работе, и о моем преследователе, и о какой-либо личной жизни можно забыть еще на год.

– Она на самом деле не такой монстр, как ты думаешь.

– Именно поэтому вчера целый день напролет меня искал ты, а не она?

– Справедливо, – рассмеялся Ник, заметно расслабляясь. – Ну, раз тайн больше нет, скажи мне, что ты собираешься делать дальше?

– Можно я поживу у тебя немного? Пожалуйста.

– Что? Нет!

– Ну, пожалуйста, хотя бы пару дней, – взмолилась я. – Я отдохну и наберусь сил для встречи с Ванессой, выслушивания ее криков и исполнения наказания, которое в этот раз явно будет куда хуже уборки в библиотеке.

– Нет, ни за что. А если кто-то узнает?

– Тогда предложи сам, что мне делать.

– То есть вариант прямо сейчас вернуться в школу и сдаться с повинной ты даже не рассматриваешь? – увидев мой жалостливый взгляд он понял, что в этот раз я не шучу и добавил: – Брось, не смотри на меня так. Что ты хочешь, чтобы я сделал? Удочерил тебя?

– Да!

– Нет! Господи, Эбигейл, я не верю, что мы вообще об этом говорим.

– Я сейчас кое-что скажу, только прошу не перебивай меня, – я замолчала, сцепив руки в замок и, словно внезапно заинтересовавшись интерьером, отвернулась в сторону. Понятия не имею, почему я сейчас собиралась излить ему душу, но нужно было продолжать, пока я не передумала. – Всю свою сознательную жизнь я живу в этом приюте. У меня никогда не было друзей, во всеобщем понимании этого слова. Мне так было проще, потому что я просто не знала, что значит доверять кому-то. Да и относились ко мне обычно как к маленькому ребенку, который ничего не понимает, но никто даже подумать не мог о том, что мне пришлось вырасти намного раньше. Никто не думал о том, что я чувствую и через что мне пришлось пройти. Никто, кроме тебя. Сначала ты, конечно, мне тоже не понравился, иногда бесил, даже сейчас бесишь. Но я почему-то – сама не знаю почему – доверилась тебе и то, что я выдала тебе сейчас все свои секреты, это доказывает. Ты единственный кто меня понимает и не осуждает. Поэтому я боюсь даже представить, что останусь там совершенно одна еще на целый год. Без... тебя.

– Это очень мило, правда, – улыбнулся он, но улыбка вышла слегка вымученной.

– Но?..

– Послушай, – он выдохнул и придвинулся ближе ко мне. – Ты все равно должна вернуться, Ванесса отвечает за тебя и у нее будут серьезные проблемы, – вид у него был такой, будто сказать он хотел совсем не это. Но озвучивать свои мысли я не стала.

– Ладно, ты прав, конечно. Лучше отвези меня обратно домой. Я выслушаю нравоучения Ванессы, она в очередной раз запрет меня в комнате, а ночью я повешусь на простыне, потому что еще раз сбежать у меня вряд ли получится. Можем ехать, только зайду в ванную ненадолго.

Я встала и направилась в сторону ванной. Мысленно я уже готовилась к предстоящей взбучке. Ну или к тому, что он сжалится надо мной.

– Стой, – Ник вздохнул, встал с дивана и медленно подошел ко мне, заглянув в глаза. – Я обещаю, что ты не останешься одна. Я поговорю с Ванессой и все ей объясню. Мы будем часто видеться, ты сможешь звонить и писать мне когда захочешь. И я отвезу тебя домой, но не сегодня. Сегодня ты останешься у меня, Рождество все-таки.

****

Я лежала на диване в гостиной и смотрела какую-то тупую передачу по телевизору, что бывало очень нечасто. Дома у нас был телевизор, но один на всех, и он абсолютно всегда был кем-то занят. Кажется, сегодня был самый счастливый день в моей жизни. Я лежала, смотрела телевизор и буквально ничего не делала. Никто не кричал на меня, не учил как жить и не омрачал своим присутствием. Кроме Ника, но его присутствие меня почему-то наоборот успокаивало. Наверное, потому что это все-таки его квартира и выбора у меня особо не было. Справедливости ради стоит сказать, что несколько часов назад он ушел куда-то и оставил меня совершенно одну в своей квартире. Наверное, поэтому этот день самый счастливый в моей жизни. Я почувствовала, как веки тяжелеют, глаза вот-вот закроются, и я провалюсь в такой сладкий сон, как вдруг громко хлопнула входная дверь. Я резко соскочила с дивана, чуть не упав с него, но здорово приложившись рукой о стол, стоящий рядом.

– Прости, я напугал тебя? – спросил Ник, заходя в квартиру с кучей пакетов в руках.

– Все нормально. Кстати, хотела сказать, у тебя обалденная квартира, – воскликнула я, потирая ушибленное место. – Ни за что не поверю, что Ванесса так много платит. Или ты подрабатываешь где-то на стороне?

– Ага, занимаюсь поисками пропавших девочек-подростков, – серьезно начал он, но не выдержал и рассмеялся. – Если бы за это и правда платили, то благодаря тебе я уже купил бы квартиру побольше этой.

– Тогда моя доля пятьдесят процентов, – рассмеялась я в ответ. – А где ты был? – я кивнула на пакеты.

– Может ты выпала из реальности, но сегодня Рождество.

– И что?

– И еще кое-что, о чем я тоже не забыл, – улыбнулся он. – Держи, – он протянул мне небольшой подарочный пакет, – это подарок на прошедший день рождения. Или на Рождество.

– Подарок? Мне?

– А ты видишь здесь еще кого-то?

Мигом разорвав упаковку, я увидела белую квадратную коробочку.

– Что это?

– Открой.

Внутри лежала сверкающая золотая цепочка. Достав ее, я увидела, что на ней висела небольшая подвеска. Маленький коричневый кружок с кучей острых длинных шипов по кругу, торчащих в разные стороны, напоминал небольшое солнце. А при попадании на него солнечного света, камень, похожий на янтарь, наполнялся различными бликами всех оттенков желто-коричневого цвета. Выглядело оно очень волшебно и завораживающе.

– Как увидел его, сразу подумал про тебя.

– Почему?

– Потому что для меня ты как это солнышко. Вроде маленькое и беззащитное, но с острыми шипами, а если приблизишься, вообще можешь сгореть, – улыбнулся он и почему-то это вызвало во мне бурю эмоций.

– Тогда почему ты больше не зовешь меня так?

Кажется, мой вопрос ввел его в ступор, но не прошло и пары секунд, как он улыбнулся.

– Тебе же это не нравилось?

– И до сих пор не нравится. Просто интересно, почему вдруг перестал. Хотя до этого я сто раз говорила, что меня это прозвище раздражает.

– А, по-моему, мило, особенно тот момент, когда ты бесишься, – все так же продолжал улыбаться он и теперь это уже начинало меня раздражать. – Но я даже не думал, что ты относишься к этому так серьезно. Это дурацкое прозвище прицепилось еще когда я впервые увидел тебя. Ты была такой маленькой и рыжей и, несмотря на дурной характер, освещала собой пространство даже в плохие времена. Ты похожа на солнце, но только я знаю, что у тебя внутри словно черная дыра. Только благодаря этой маленькой шалости я не забывал ради чего все это.

Что бы ни значили его последние слова, они меня растрогали. Я нервно моргнула, пытаясь скрыть неожиданно появившиеся слезы. Ник, к счастью, этого не заметил – или успешно сделал вид – и все также смотрел на меня с улыбкой. Я понимала, что он говорил абсолютно серьезно. В какой-то момент мне даже стало не по себе от всей этой сентиментальной чуши.

– Я не такая как ты думаешь, ведь солнце не может быть холодным, – рассмеялась я, как всегда, решив, что шуткой можно сгладить любую неловкость.

– Знаешь, иногда полезно перестать строить из себя равнодушную стерву, – сказал он абсолютно серьёзно и мне снова стало не по себе. Теперь уже от того, что я рассмеялась.

– Вообще-то это грубо, – возмутилась я, тем не менее смутившись, – но ты прав. Спасибо за подарок, это правда много значит для меня.

Сделав над собой усилие, я постаралась изобразить благодарность и не сбежать от этого неловкого разговора. Я сглотнула и не без труда застегнула цепочку на своей шее. Может это смотрелось немного нелепо или необычно, но мне безумно понравилось.

– Мне нужно серьезно поговорить с тобой, – неожиданно выдал Ник, заставив меня вновь нахмуриться.

– Я слушаю.

– Есть кое-что, о чем ты не знаешь, – он отвернулся и ненадолго задумался. – После того, что ты рассказала мне утром, я хочу отплатить тебе тем же. Думаю, ты имеешь полное право знать, что тебя ожидает. Для начала скажи: что ты помнишь о своих родителях?

– Сама – почти ничего, – удивленно прошептала я и ненадолго закопалась в воспоминания. – Я всегда считала это последствием аварии. Я знаю только то, что мне рассказали уже позже. Мы переехали сюда из Далласа, когда мне было четыре. Три года спустя случилась авария. Они погибли на месте, меня с трудом вытащили из обломков. Все имущество и деньги, что у них были, пошли в счет погашения долгов, в которые они влезли из-за переезда. Меня за неимением других родственников закинули к так называемой приемной матери Ванессе.

– Да, большая часть этой истории правда, но не вся. Эбби, твои родители не были бедными и уж тем более у них не было долгов.

– В каком это смысле? Я не все помню, но точно знаю, что по приезду в Филадельфию мы жили в небольшом доме, где у меня даже своей комнаты не было. Это не столько воспоминания, скорее просто... ощущение. Да и Ванесса всегда говорила, что после них ничего не осталось.

– Это так. Я точно не знаю, почему, но полагаю у твоих родителей была веская причина жить ограничено. Тем не менее сейчас и этот дом, и все их счета, на которых за это время накопилась немаленькая сумма, принадлежат тебе.

– Погоди-погоди, что? Как это понимать?

– Это был план Ванессы. Она проворачивала такое уже не раз и с тобой хотела сделать то же самое. Еще в детстве она специально убедила тебя, что тебе нечего наследовать, чтобы, став взрослой ты даже не сомневалась. А за это время она бы прибрала все твои деньги и дом к рукам.

Ну вот все и встало на свои места. Похоже разговор именно об этом я подслушала несколько месяцев назад, но из-за навалившихся проблем умудрилась даже не воспринять его всерьез, а потом и забыть вовсе. Но почему Ник сейчас решил рассказать мне об этом? Лучшего момента узнать это, у меня уже не будет.

– И как, по-твоему, она собиралась это сделать?

– Весь план я не знаю, но уверяю тебя, она не остановится.

– Как ты с этим связан? – стараясь говорить максимально спокойно, спросила я. – И, если это длится уже давно, и ты об этом знал, почему рассказать мне ты решил только сейчас?

– Я ей нужен лишь для отвода глаз, – он провел рукой по лицу, словно снимая напряжение. – Но кое-что изменилось, и я пока не могу рассказать тебе всего.

Неужели я оказалась права, и он правда с ней заодно? Верить в это, тем более после всего произошедшего, мне не хотелось. Но разочарование в нем накатило на меня с новой силой. Что это было – глупая ошибка, или же они действительно считали меня такой наивной, что решили все мне рассказать, надеясь, что я так просто им сдамся? Я ведь отчетливо помнила, как они говорили о каком-то плане и о том, чтобы завоевать мое доверие.

– И она так легко посвятила тебя в свои планы?

– Обещаю, у нее ничего не получится, – Ник слегка поморщился, но прямо на мой вопрос отвечать не стал. – Учитывая твое наследство, работа тебе не нужна – как только тебе исполнится восемнадцать, у тебя будут деньги. Но тебе все равно придётся вернуться сейчас в школу, иначе будет только хуже, – я старательно пыталась скрыть свои эмоции, но получалось, очевидно, не очень. – Я никогда бы не сделал ничего, что может навредить тебе, ты ведь знаешь?

Я не удостоила его ответом и поспешила убраться в спальню. Сейчас было необходимо побыть в одиночестве и осмыслить все услышанное. А еще я боялась, что не выдержу и поддамся эмоциям, что застилали глаза уже несколько минут.

«Ты отлично справился с тем, чтобы завоевать мое доверие», – пронеслось в моей голове, когда я захлопнула дверь спальни.