Тринадцать. Осколки
Кэс услышала скрип раздвижных дверей.
— Привет, что я пропустил?
— Ступень эволюции? — она на секунду оторвалась от микроскопа. — Ты чего так запыхался?
— Вкалывал, — Мин вытер пот со лба. С полей его идиотской шляпы свисал кусок какого-то растения. К сапогам прилипли розовые лепестки. На бедре болталась расстегнутая кобура, щеки раскраснелись.
Она не удержалась:
— В компрометирующей позе?
— По поручению Регента. В компрометирующей позе был скорее он.
— Не знала, что он настолько сближается со своими подчиненными.
— Ты раскрыла главную государственную тайну, — Мин смерил ее суровым взглядом, но не выдержал и расхохотался. Широкая улыбка окончательно придала его лицу максимально глупое выражение.
Кэс хмыкнула и сделала очередную запись:
"Выявлены аномалии развития, возникающие вследствие изменения хромосом и патологий. Нежизнеспособность будущего плода".
Почти семисотлунная череда неудачных опытов.
— Прекрасно, — выдохнула Кэс. Силы воли еле хватило, чтобы не отправить сверхчувствительный микроскоп прямо в мусорное ведро.
Белый, щекочущий глаза, свет ламп.
— Мин, почему ты еще здесь? — ей отчаянно не хотелось, чтобы кто-то видел подступающую вспышку ее гнева.
"Ты магистр, который бушует, а не вздрагивает," — как-то сказал ей подвыпивший Хет. Иногда ей хотелось, чтобы все было наоборот: она бы драматично стирала слезы, а кто-то другой за нее искал, требовал, буйствовал и работал без передышки.
Стеклянные двери шкафчиков показывали ей собственное сердитое и изможденное отражение. На этот раз она воспользовалась биологическими материалами одного из охранников дома удовольствий: после выстрела Мина кровь брызнула на ее костюм и этого хватило, чтобы дать ей новую надежду для исследований. Но когда очередной быстрый тест показал полную несовместимость днк магистра и человека, ей захотелось растоптать свой конспект. Со всеми графиками, таблицами и диаграммами.
Где она могла просчитаться? Предварительные тесты и даже исследования ее предшественника указывали на возможность скрещивания. Кэс казалось, что все дело в искусственно синтезированной молекуле человеческого ДНК, но ведь теперь она заполучила абсолютно естественный образец. Почему же все шло не по плану? Может, все-таки рискнуть и самой выбраться в Уранию? Тысячи магистров летают туда каждые два солнца и никаких аномалий с ними не случается. Да она и сама была там прошлой ночью! Почувствовала лишь недомогание и головокружение. Едва вернувшись в Цитадель, она измерила свое давление, но оно было в порядке. Что же касается этого сумасшедшего маньяка...
— Что там у тебя, мамочка? — поинтересовался Мин. Он с интересом щупал огромными пальцами в перчатках разноцветные пробирки. В окружении идеального лабораторного оборудования он казался слоном в посудной лавке.
— Не разбей ничего! — прикрикнула Кэс, но было поздно. Стекло брызнуло осколками на кафельный пол, и Мин сконфуженно замер, не решаясь поднять голову.
Кэс стиснула зубы, борясь с желанием обрушить на его ногу магнитный штатив.
— Я же просила ничего не трогать.
— Именно это и ввело меня в искушение! Я позову клинера, — он потянулся к коммуникатору, чтобы вызвать андроида-уборщика, но Кэс шлепнула его по руке:
— Стой смирно!
— Стою, — он поднял ладони, будто заранее сдаваясь в перестрелке. — Боишься, кто-то узнает, чем ты тут занимаешься, да?
— Умоляю, просто продолжай читать свои комиксы или что ты там обычно читаешь. Молча. Не двигаясь.
Кэс ожидала возражений, но великан неожиданно присмирел.
— Ладушки.
Теперь он и правда стоял в дверях, не шевелясь. Будто крепкая, статная и мускулистая статуя. Темно-синие одежды обтягивали его как перчатка — от шеи до пят. Широкие рукава доходили до самых кистей. Только обманчиво сонные глаза обшаривали лабораторию из-под полы шляпы.
Кэс снова схватила планшет, но знакомые формулы расплывались. Странное чувство: будто она внезапно забыла язык, на котором говорила с рождения. Оставалось молиться, чтобы ее мозг продержался, по крайней мере, еще луну, не развалившись на две ржавые половины. Наконец она не выдержала:
— Это Он тебя попросил остаться?
Мин помотал головой. Он все еще слегка улыбался, но выражение глаз изменилось.
— Не мог бы ты не смотреть на меня так, пожалуйста? Это очень нервирует.
— Как "так"?
— Как будто ты меня знаешь, — она в очередной раз бросила взгляд на мониторы с показателями и ее осенило:
— Это не тот образец!
— Ась?
— Это другой образец! Не того человека, которого ты пристрелил! Слышишь? — с губ сорвался нервный смех. — Это не то! Образец ДНК был здесь, я тебе клянусь! Его подменили на абсолютно... Что это вообще? — дрожащей рукой она приблизила данные на мониторе. — Кровь магистра! Куда делся образец? Кто...
— Подожди-подожди. Тебе просто нужна человеческая кровь, да?
Несмотря на изумление, она не удержалась от насмешки:
— Ты правда не знаешь, что содержит образцы ДНК?
Мин покраснел еще больше.
— Ты можешь нормально ответить?
— Я нормально тебе отвечаю.
— Так да или нет?
— Волосы, ногти, слюни, сперма, пятна крови на бинте, марле, ткани, бумажной салфетке... Словом, все, что касается людей.
— Тогда очень удачно, что я еще не отнес шмотки в прачечную.
Кэс разрывалась между неприязнью к сателлиту и возможностью возобновить работу. Повисла пауза. Первым не выдержал Мин:
— Ну? Мне их принести, госпожа "я всегда справлюсь сама, ибо кто же угонится за моим мощным интеллектом"?
— Конечно. Я думала, это очевидно, — она снова приносила в жертву исследованиям свои эмоции. Как и всегда. — Почему ты все еще в моей лаборатории?
— Мне просто далеко лететь до дома, а у тебя тут телек есть, — он прошагал в угол к крошечному экрану, который уже покрылся пылью от редкого использования. Еще до того, как Кэс устроилась на это место, его зачем-то принес неведомый практикант. — Что? Я не хочу пропустить шестичасовые новости!
— Ты издеваешься, да?
Вместо ответа Мин приказал голосовому помощнику включить телевизор, снял с головы шляпу и принялся ей обмахиваться.
— Тут кондиционер сдох, что ли?
С экрана натянуто заулыбалась ведущая новостей. Камера сместилась на Око. Капитолийская площадь мерцала белым мрамором.
Кэс устало провела ладонью по лицу.
— Тогда уж сделай погромче, — попросила она.
"Тринадцатый Регент Цитадели, да хранит Матерь богов время его правления, выступил с заявлением после созыва Совета..."
Кэс всегда испытывала смешанные чувства, когда видела на всех экранах мира одну и ту же синеволосую голову, увенчанную диадемой. У головы были глаза и мимика ее старого друга, но слова будто не имели с ним ничего общего.
Она вспомнила их разговор в квартире Хета. "Ошибкой я называю магистров, которые действуют в обход законов и продолжают свои вылазки в Уранию без разрешения Совета. Если бы только каждый выполнял свою работу так, как ее выполняю я..."
Он уже тогда был настроен так решительно, но она проигнорировала его слова. Не стала переубеждать, не стала настаивать, просто согласилась помочь ему. Как бесполезный кивающий болванчик.
К концу репортажа Кэс больше не хотела выкинуть микроскоп.
Теперь ей хотелось запустить им в экран.
"Его и так ненавидит вся знать Цитадели, — обреченно подумала она. — Теперь возненавидит каждый магистр. Приплыли".
Ей вдруг стало очень-очень страшно. Вселенная сжалась до размеров лаборатории. Захотелось выйти на улицу и посмотреть, на месте ли еще весь остальной мир.
— Может, у него просто случилось переохлаждение мозга? — предположила она. — Все-таки ночная Урания очень коварна.
Мин зевнул и щелкнул пультом.
— Триста каналов, а смотреть нечего...
— Что-то ты не особо удивился этой новости.
— Я предполагал, что он выкинет что-то эдакое. У меня есть определенные чуваки — маркеры. Если такой маркер вдруг не заказывает доставку своего любимого десерта, я должен это знать. Если он сбегает в Уранию, не поместив кошку в приют, я должен быть в курсе. Когда они действуют, я понимаю, что что-то затевается. Это крысы, бегущие с корабля, — Мин степенно покивал. — "Обалдеть, он что, правда не настолько тупой?"
— Ты это к чему?
— Ты просто слишком громко думаешь. А что, ты сильно офигела?
— Похоже на глупую шутку, — она выдохнула. Безотчетный страх усилился. — Зачем ему закрывать границы? Почти каждый магистр хоть раз в жизни бывал в Урании, это неизбежно. У многих там работа, бизнес, вторые семьи. Шанс заработать дополнительное время, в конце концов! Зачем вводить такие строгие ограничения?
— Он — Регент. Кто может знать, что творится в этой странной голове. Может, он снова ставит какой-то эксперимент.
— "Снова"? — не поняла она.
Мин странно прищурился, но промолчал.
— Знаешь, у меня были хорошие отметки по истории, — выпалила Кэс. — Я читала, у нас были Регенты-душнилы. Были Регенты-хитрецы. Были Регенты-идиоты. Но вот душный хитрый идиот на троне еще не появлялся. На месте маркетолога Ока я бы оттаскала его за уши. Куда смотрит эта бесталанная дура?
— Не сказал бы, что она совсем уж бесталанная, — пробормотал Мин, и что-то в его мечтательном взгляде подсказывало Кэс, что он имел в виду вовсе не таланты в рекламе.
— А остальной Совет? У них вообще осталось хоть какое-то чувство собственного достоинства? Почему они не проголосовали против?
— Ой, ну это легко, — Мин снова потянулся к пробирке. Кажется, ему было необходимо что-то вертеть в руках, чтобы ясно изъясняться. — У каждого магистра есть что-то ценное или что-то, о чем не следует узнать другим. Найдешь это — и он согласится с чем угодно. А если нет... Всегда можно избавиться от того, на кого не можешь повлиять.
Кэс отмахнулась:
— Если бы Регент правда хотел убить кого-то из членов Совета, то давно бы это организовал.
— Если ты этого не видела, значит, этого не было, да? — Мин улыбнулся. — Хотя подожди-ка, ты ведь сама видела, как он убил девушку в том борделе. Даже пальцем не пошевелил.
— Она человек, это другое. А мы осторожнее. Человека убить и я могу.
— Не-а. Я это вижу по твоим глазам.
Она усмехнулась:
— Ты же вроде сателлит, а не офтальмолог.
— У того, кому легко убивать, в глазах пустота. А твое единственное желание — подарить новую жизнь. Не просто же так ты пытаешься вывести какого-то мутанта, да?
Мин уселся на вращающееся кресло и продолжил развивать мысль:
— В общем, чтобы убить нас, нужно больше фантазии. Это да. Но у Регента она довольно богатая, полагаю. У него есть власть, время. Вся страна пляшет под его дудку. Чем больше возможностей, тем извращеннее способы развлечься. Могущество и слава делают тебя неприкасаемым, — он отсалютовал потолку пробиркой. — Матерь богов, храни нашего Регента!
— Я не понимаю, у тебя какое-то рабочее выгорание? Или это просто хобби такое, подозревать своего босса во всех возможных прегрешениях?
— Наоборот, я охренеть как хочу на работу! Теперь частота покушений на Регента увеличится, и мне поднимут зарплату!
— Мин!
— Все-все, молчу.
— Раз ты неплохо разбираешься в убийствах...
— Увы, приходится.
— ...как бы ты действовал при поимке серийного убийцы?
Когда Кэс узнала, что именно Юю стал третьим, кто умер от руки Зверя из Урании, она была слишком шокирована, чтобы горевать или прийти в ярость. К тому же за последние двадцать лун они сильно отдалились друг от друга, и Юю больше был поглощен своими механизмами и влиятельными друзьями, чем ее обществом. Состояние оцепенения длилось до тех пор, пока Кэс случайно не нашла в ящике стола фото, на котором были они вчетвером. "Забытые дети Библиотеки". Не они первые, не они последние.
На фото она с максимально серьезным видом сжимала мантию первокурсника Белабебии [1] и еще не успела избавиться от татуировки под правым глазом в виде двух красных слезинок. Реш тогда выкрасил волосы в медный оттенок, ему только-только разбили нос во время очередной потасовки, и он смотрел на фотографа так, будто вцепится ему в глотку, если тот завалит горизонт на снимке. Юю обмахивался украденным веером, и косился на камеру нарочито смущенно и скромно: мол, да, я и без вас знаю, что я самый красивый в этой компании, не смотрите так пристально, пожалуйста. А Хету тогда едва миновало сто лун, и он просто стоял с какой-то придурочной, но неизменно обаятельной улыбкой.
После этого Кэс разорвала фото, бросилась на кровать и прорыдала два часа подряд.
— Как при поимке любого другого убийцы, — Мин, казалось, не замечал ее состояния. — А что, хочешь бросить лабораторных крыс и стать миротворцем?
— Просто не понимаю, почему Зверь все еще на свободе. Это чудовище, эта гнусная тварь...
— Рано или поздно он себя выдаст, так что не парься.
— Неужели?
— Серийные убийства — это проявление власти, эго. Скрывая потребность убивать, такие преступники испытывают непреодолимое желание быть на виду. Это обычные изгои общества. Возможно, с дефектами развития. Когда они стремятся причинить кому-то боль, скорее всего, это связано с их собственными болезненными переживаниями, и боль другого позволяет им почувствовать себя лучше. В конечном счете, что-то срабатывает для них триггером и отключает мозг. Тогда-то их и ловят.
— Нет-нет, ты говоришь о тех, которые попались миротворцам. Но дело в том, что только такие им и попадаются!
Вместо ответа Мин снова сощурился, разглядывая потолок.
— У вас в лаборатории всегда летают бабочки?
Кэс закатила глаза:
— Ты пьяный, что ли?
— Показалось, наверное, — он тряхнул головой и резко поднялся. — Вот что, мамочка. Я в данный момент слишком занят, мне нужно выпить чаю. В полночь завезу тебе шмотки с образцами ДНК, ладушки?
И прежде, чем Кэс успела произнести хоть слово, он вышел, едва не выломав прозрачную раздвижную дверь.
— — — — —
— Я выбью эту дверь ногой, если мне ее не откроют, — Кэс вежливо улыбнулась. Ее нервозность выдавал только титановый вейпер, который она никак не могла выпустить из рук. Перед полетом в Око она устроила небольшой заплыв в бассейне, но хрустальная вода и приятная усталость в мышцах впервые не принесли ей чувства облегчения. После душа она забрела в кофейню и, пытаясь привести себя в норму, пила крепчайший шивийский [2] кофе почти до одурения. Потом она битых два часа летела в блестящем хромированном такси и слушала отвратительную музыку, которую андроид-водитель никак не желал переключать. Теперь еще и выяснилось, что секретарь не получил ее запрос о визите, хотя охрана на входе в Око подтвердила посещение. Пока она препиралась с секретарем, услышала множество перешептываний, увидела множество многозначительных взглядов... Она уже почти возненавидела регентскую свиту. Иногда ей казалось, что он ненавидит их ничуть не меньше.
— Это моя работа, госпожа, — секретарь развел руками. — Для аудиенции у Регента необходимо подать письменный запрос не менее, чем...
— Вир? — окликнули сзади. — Что за неуважение, пропусти девушку!
— Но вы же сами сказали, что не желаете ее вид...
— Ты уже нашел диадему? — перебил Регент, придерживая дверь, чтобы Кэс могла пройти.
Лицо секретаря запылало, словно он только что получил хлесткую пощечину.
— Работа у него такая... — проворчала Кэс, отчего-то нервничая еще сильнее. — Значит, менять... работу пора!
Изящный и современный кабинет оказался грязнее, чем она помнила. Запусти Регента в самую утонченную комнату, и он за считанные минуты наведет в ней хаос, который будет только для него идеально удобным и упорядоченным.
— Чем обязан твоему визиту? — поинтересовался Регент, помогая ей снять легкое белое пальто, расшитое силуэтами тигров.
— Захотелось тебя увидеть. Или ты не рад старому другу?
— Наоборот, рад как никому другому. Присаживайся, пожалуйста, — он указал на кожаное кресло, заваленное папками с документами. — Бумаги можешь кинуть на пол, там ничего важного.
Она все-таки предприняла попытку переложить папки на письменный стол, но едва не вляпалась в ярко-зеленый шар конопляного мусса с пищевым золотом. Одно время этот десерт был безумно популярным из-за низкого содержания жиров. Подумать только, сам Регент на диете! Это было лишним поводом подкормить регентское тщеславие, об этом трезвонили все таблоиды, но Кэс знала: в какой-то момент он начал небезосновательно опасаться того, что его ужин попросту отравят. И теперь либо вовсе не ел, либо заказывал странные блюда, которые никогда не готовили в Оке.
Она сделала длинную затяжку и выдохнула клубы ароматного пара, не зная, как начать разговор.
— С каких пор ты куришь?
Вейп на ладони мерцал таким же холодным, пустым блеском как серые глаза Регента. Они не виделись всего два солнца, а он будто сделался старше. Иллюзия, конечно: ни один Регент не постареет, пока сам того не захочет.
— Купила эту хрень где-то час назад. И в случае моей смерти от курительной жидкости прошу винить тебя.
— Мы всегда успеем поправить твое здоровье в санатории. Капельницы с чистой эссенцией времени, витаминные добавки, девственная природа, берег Сумрачного озера... Так что кури, сколько влезет.
Она хмыкнула, всем своим видом показывая, что прекрасно проживет без санатория. Тогда он виновато улыбнулся:
— Обычно ты не смотришь новости.
— Лучше бы я и дальше их не смотрела, — она сидела неподвижно, выпрямившись, но сердце громко билось, выдавая нешуточное волнение.
Из-за трех выключенных настенных мониторов выглядывал выложенный мозаикой синий глаз — по повериям, всевидящее око Матери богов. Кэс знала, что Регент порой молится, пусть это и не было молитвой в традиционном смысле слова. Скорее, это был разговор с тем, кого ты очень хорошо знаешь. Девушке показалось, что глаз выражал легкое неодобрение. Она отвернулась.
— Зачем тебе нужно так торопиться с новым законом? — укоризненно спросила она. — Почему именно сейчас?
— Осталась одна луна до Жатвы. У многих запасы времени уже на исходе и бунтовать они не смогут — пока что, во всяком случае.
— А после? Они же тебя растерзают.
— Ничего, — он мягко улыбнулся. — Стресс портит всю жизнь, а смерть один день и только.
— Ты что, совсем смысл жизни потерял?
Регент всегда любил говорить загадками:
— Считай, что меня совесть замучила.
— Не знала, что в тебя встроена такая функция. Тогда ты мог бы дать магистрам время, чтобы вернуться из Урании домой. Почему ты не хочешь помочь?
— Потому что это не бюро добрых услуг, — все еще с полуулыбкой он подошел к мини-бару:
— Негусто, — констатировал он. — Налить тебе что-нибудь?
— Наливай, — Кэс пожала плечами. — То же, что и себе.
Она смотрела, как его изящные пальцы с перстнями откручивали крышку бутылки и задавалась вопросом, каково это — держать мир за горло в тисках контроля таких аккуратных рук? Наверное, очень приятно.
Неожиданно он замер, перестав смешивать коктейль.
— Кэс, скажи мне, что я делаю не так? — он великолепно умел скрывать эмоции, но его злость Кэс научилась распознавать давно. — Может, где-то есть экспресс-курсы, как стать хорошим правителем, а меня туда забыли записать?
— Все учатся на своих ошибках, — она скинула туфли и все-таки позволила себе расслабиться, с ногами забравшись в кресло. — Но что-то я беспокоюсь, что твои станут фатальными.
— Тоже мне не веришь? Только ответь честно. Прошу тебя.
— Скажешь тоже, — она невольно залюбовалась его решительным лицом, на котором плясал свет золотых фонариков, проникающий с террасы. — Когда это я тебе не верила?
Его взгляд потеплел.
— Знаешь, если бы они все были такими же, как ты, было бы проще. Миру требуется армия из маленьких Кэс. Сильных и бесстрашных магистров, которые говорят, что думают, действуют прямо... — он встряхнулся, будто вспомнив что-то. — Нет, в новом законе я уверен. Я говорил про... Неважно. Забудем об этом.
Снова маска спокойной уверенности в собственной правоте, которую не разбить никакими доводами. Поняв, что его не разговорить, Кэс с благодарностью приняла готовый коктейль и слегка поморщилась после первого глотка:
— Плохой из тебя бармен.
Он обескураженно склонил голову и уселся прямо на мраморный пол:
— Не так уж и много у меня талантов, если подумать, — его синтезированный голос тоже стал мягче. Теперь он казался созданным для того, чтобы соблазнять и обвивать кольцами искушения.
Пригубив еще немного, Кэс поняла в чем причина:
— Ладно, не прибедняйся, видимо, ты все-таки хорош во всем, — не удержавшись, она провела кончиками пальцев по его синей макушке. — Это просто "под елкой насрали". Та кисло-хвойная мерзость, которую постоянно пьет...
Она едва не выронила стакан.
— Что такое? — Регент заглянул ей в глаза, мигом почувствовав перемену.
— Хет! — она стукнула стеклом о столешницу.
— А что с ним?
Она отчеканила:
— Хет. Настоящее имя неизвестно по причине того, что он еще жив. Вроде бы. Пока что. Род деятельности: миротворец. Симпатичный, серые глаза, рост метр семьдесят семь, характер скверный, не женат. Просто напоминаю, если ты вдруг забыл, — не выдержав, она резко вскочила на ноги:
— Не могу поверить, что ты выбрал именно тот момент, когда он слоняется по Урании!
— Он всегда там слоняется. Что теперь, прикажешь не вводить никакие законопроекты, пока он не вытащит шило из жопы и не остепенится?
— Ты мог предупредить его! — настаивала она, срываясь на крик. — Мог хотя бы написать, что закрываешь двери Хаоса, что никто не выйдет из Цитадели и не войдет в Цитадель! Что в этом сложного, я не понимаю?
— Я пробовал достучаться до него. Как будто ты не знаешь, что он всегда удаляет мои сообщения, даже не читая, — сталь в его голосе могла бы разрезать воздух. — Кэс, он сделал свой выбор, а я сделал свой. При любой игре требуются мозги, а не сантименты.
— Но не когда ты играешь с чужими жизнями! Твой брат пропадет, дебила ты кусок!
— Так ты разговариваешь со своим Регентом?
— Это для них ты Регент, а я помню, как ты сожрал кусок штукатурки со стены, а потом напрудил в свои штаны!
Регент оглянулся, будто их могли услышать.
— Мне было сто лун и у меня был нервный срыв, — прошипел он.
— А мне и того меньше. Но, как видишь, я уже тогда была умнее.
Он смерил ее ледяным взглядом.
— Перестань паниковать, Кэс. Он все-таки миротворец, он не пропадет.
— Все прекрасно знают, что он миротворец, только потому что ты замолвил за него словечко! Ему старшие по званию разве что вытирать жопу и чистить зубы не напоминают!
В глазах Регента заблестело понимание, но она знала его слишком хорошо, чтобы не догадываться: он покажет ей то, что она хочет видеть. Как тот мозаичный божественный глаз за мониторами, менявший выражение в зависимости от освещения... Вспыхнув, она швырнула стакан прямо в зрачок на стене, и он разлетелся на десятки осколков. В ушах шумело от ярости, но она все равно услышала негромкое:
— Мгла.
Регент прижимал ладонь к лицу, и она не сразу поняла, почему пальцы у него покраснели. Только когда он поднялся с пола, она увидела порез поперек брови. Отлетевший осколок оставил на коже глубокую отметину.
Ей захотелось плакать от бессилия и печали.
— Прости, прости, я не хотела, — она все еще почти кричала, задыхаясь.
— Тише, не то Вир сейчас пришлет сюда всех сателлитов, и мне будет трудно объяснить им, почему ты еще не в тюрьме.
Кэс закрыла лицо ладонями.
— Ну что ты? — он обнял ее одной рукой, второй, судя по звукам, пытаясь нашарить что-то на захламленном столе. — Порезать Регента и остаться безнаказанным — такое может позволить себе не каждый. Надо пользоваться, пока есть возможность...
Объятия — будто ведро холодной воды, приводящее в чувство. Кажется, она все-таки заплакала.
— Тише, тише, — говорил он, стирая кровь найденным платком, и его горячее дыхание обжигало шею, вызывая мурашки на коже. — Все будет хорошо.
Он гладил ее волосы, утешал, успокаивал. Кэс не противилась. Он был ей сейчас нужен. Он держал ее, будто утопающую, и она заранее знала, что простит ему все.
Собственно, уже простила.
Казалось, они простояли так целую вечность. Но это ей, конечно, только показалось: время — это субстанция, запас которой слишком ограничен.
— Мне страшно, — наконец прошептала она. — Мне страшно за него, страшно за тебя. Ближе вас у меня не осталось никого на свете. Если вы уйдете, кто у меня останется?
— Никто никуда не уходит, — твердо сказал Регент. — Все это ерунда.
— Интуиция — это... это... не ерунда, — она вытерла ресницы. — Это обработка данных столь быстрая, что разум ее не воспринимает...
— Ну вот, уже узнаю прежнюю Кэс.
Она почувствовала почти невесомое прикосновение чужих губ к щеке, и этого хватило, чтобы она схватила его за ворот рубашки, скользя ладонью по влажной шее. Медленно прижала ладонь к его груди, расстегивая пуговицы, стараясь не обращать внимания на то, как подскочил ее собственный пульс.
Изгиб мягких губ, необыкновенные глаза цвета грозового неба... Его тело... О, Мгла, такое худощавое, но сильное. И первое, что бросалось в глаза — его татуировки, обычно скрытые под одеждой. Она резким движением расстегнула его ремень, обвела контур его члена.
Неистовый, жадный поцелуй. Горьковатый привкус коктейля на языке. Пальцы нежными движениями пробежали по ее ребрам, расшнуровали блузку, провели по темным ареолам сосков. Сердце бешено колотилось, из груди вырывалось горячее дыхание. Ее мозг пылал. В поясницу уперлась столешница, и Кэс охотно откинулась на нее, ощущая, как чужая рука опустилась на колено и скользнула выше. Она даже не заметила, в какой момент осталась без белья, только почувствовала нежный щекочущий поцелуй на внутренней стороне бедра. В эту минуту она обожала и эту комнату, и эту ночь, и мелодичный звон ее браслетов, и его взгляд, — все.
Неожиданно плечи, которые она обхватывала, окаменели.
— Прости, — выдохнул Регент, отстраняясь. — Я ничего не чувствую.
Кэс пожалела, что порезала его не нарочно.
Не удержавшись, она рассмеялась жутким, пронзительным смехом.
— Ну и фальшивка же ты, — отсмеявшись, негромко бормотала она, поправляя волосы и ища одежду под столом. — Поддельный мужчина, вот что ты такое, Реш! Лежать и думать о Цитадели... Вот, видимо, и все, куда может привести ночь с тобой! Никчемная подделка, импотент! Да ты бы не смог разохотиться даже на Матерь богов! Ты же наверное за всю свою жизнь ни разу не взял женщину! Только мое время зря потратил. Подделка...
Регент с непроницаемым выражением лица надел брюки:
— Я попрошу Вира тебя проводить.
— Спасибо, не заблужусь!
Поджидая такси, Кэс вышла на взлетную полосу, на ходу одергивая юбку и волоча пальто по земле. Она хотела показать охранному дрону средний палец, но, почувствовав чей-то взгляд, подняла голову. Далеко-далеко, на террасе регентского кабинета ей почудилась высокая тонкая фигура в длинной одежде, неторопливо нарезающая круги. Кэс будто следила за плавным полетом слишком умной птицы с клювом, напоминающим кинжал. От подозрения, что все это время за их безумной встречей тихо наблюдал кто-то еще, ее опять накрыло нервным злым смехом и она зашагала взад-вперед по асфальту.
Блестящий черный мобиль, совершенно не напоминающий такси, заложил крутой вираж и резко затормозил, преграждая ей дорогу.
— Держи, — Мин высунулся из открытого окна и швырнул сумку к ее ногам. — Знаешь, сколько там человеческой кровищи? Тебе на сто мутантов хватит, мамочка!
Кэс растерялась. Она совершенно забыла об их договоренности.
— Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Жизнь полна сюрпризов! — он бодро помахал шляпой.
— Я уже устала удивляться. Сюрпризов на две жизни бы хватило. Но за вещи спасибо.
— Чего ты грустишь? Что опять не так?
Она закатила глаза:
— Только не пытайся развлечь меня беседой. Это не твой конек.
— Нет, правда! Что-то не так. Только не говори, что нет. Ты грустная, когда думаешь, что никто тебя не видит.
— Ты же меня видишь.
— Я не в счет... Стоп, — из окна вдруг высунулось дуло пистолета.
— Какого...
— У тебя "хвост".
Все вокруг исчезло в ослепительной вспышке. Дрон, зависший в воздухе, вспыхнул желтыми искрами, несколько раз дернулся и упал. Его металлические конечности судорожно дернулись, "глаз" с камерой вылез наружу. Из отверстия маленькими струйками пошел дым. Мин вылез из мобиля, опустился на колени и внимательно осмотрел разбитый дрон. Несколько раз поковырялся в гнезде. Кэс осторожно подошла ближе.
— Разве он не охранник Ока?
— Кто, этот? Охранники так не выглядят, ты что... Устаревшая модель для слежки, только и всего.
Он несколько раз треснул кулаком по остаткам дрона и выудил из его недр какой-то обгоревший клочок ткани.
— Опаньки! Кажется, твой образец нашелся.
Не выдержав, Кэс уселась на асфальт, еле справляясь с внезапным головокружением. Ей вдруг показалось, что она стала частью чего-то очень важного.
— Зачем кому-то посылать дрона, чтобы выкрасть образец? И почему... Что тут вообще происходит?
— Если честно, мне кажется, за тобой уже давно ведется слежка. Если ты этого не заметила, то ты настолько же слепа, насколько и красива. А ты очень красива, — он неожиданно смутился. — С расстегнутой кофточкой так вообще огонь! Это теперь такая мода в столице?
— Заткнись, — прошипела она. Ее все еще потряхивало от ярости и неудовлетворенного желания.
— Ладно-ладно, я просто...
Теплое расстояние между их лицами сократилось, и Кэс жадно, грубо и очень быстро впилась губами в его губы. На секунду ее сердце будто снова стало чувствительным, и ей слегка полегчало.
Мин удивленно заморгал, когда она отстранилась.
— Ого, — он негромко засмеялся. — Похоже, с тобой и впрямь случилось нечто ужасное!
— Это ничего не значит, — твердо сказала Кэс. На всякий случай.
— Без проблем, я понимаю, — Мин кивнул и протянул руку, помогая ей встать с асфальта. — Запрыгивай, подвезу.
Черный мобиль неслышно проносился над улицами с неоновыми витринами и сияющими разноцветными огнями зонтиками кафе. Мысленно Кэс снова и снова возвращалась к Хету, ломая голову, как ему помочь.
— Я вытащу тебя, дружище, — серьезно сказала она, глядя на ночное небо. — Пусть даже мне придется сравнять небоскребы Урании с землей, убить каждого человечка в этом проклятом мирке. Но ты вернешься домой.
В конце концов, именно победы всегда были единственной страстью в ее жизни.
— — — — —
[1] Университет имени святой Белабебии — одно из самых известных и престижных учебных заведений Урании, созданное благотворительным фондом ученой Ары, исследовательницы кибержизни. Включает в себя пять отдельных академических подразделений. Ежегодно не более сорока студентов проходят жесткий отбор (из чего следует, что Кэс была не просто хорошим учеником, а гениальным учеником).
[2] Шивия — закрытая плантация, где выращивается лучший кофе Цитадели. Гармоничный вкус с легким ванильным оттенком сделал этот кофе знаменитым на весь мир (хотя автор примечаний считает его слегка переоцененным).