Глава 11 «Жалкий спектакль»
— Правило первое: ничто и никто не должен отвлекать тебя от обязанностей, — произнесла Люцилла низким, властным голосом.
— Да... — тихо ответила я, не сводя с неё глаз.
Я была почти уверена, что вся мебель в её кабинете изготовлена из дорогого дерева. Пространство казалось продуманным до мелочей и отражало характер хозяйки: строгой, но разносторонней женщины с необычным вкусом.
Шкафы из тёмного дерева украшали огромные белоснежные фарфоровые вазы, а стены сочетали в себе красные и белые оттенки, создавая контрастный, почти театральный фон.
— Правило второе, — резко повысила голос Люцилла, заметив, что я слишком увлеклась осмотром интерьера, — мой кофе и обед всегда должны подаваться строго по расписанию. Ни минутой позже. И ни минутой раньше.
Она была высокой и стройной женщиной, с той выправкой, которую обычно приобретают в спортзале. Минимум украшений, тонкая шея с длинными серьгами, лишь немного косметики — разве что тёмные тени, подчёркивающие её взгляд. В ней читался особый стиль: сдержанный и в то же время броский, даже вызывающий.
— Правило третье: никаких контактов с компанией Hargo, — она с силой захлопнула кожаный блокнот, в который до этого делала пометки.
Я вздрогнула на мягком стуле, на котором сидела.Неожиданный звук отозвался во мне тревогой. В лице Люциллы появилась тень злости, стоило ей произнести название конкурентов.
— Это же наш соперник! — чуть громче, чем следовало, вырвалось у меня, будто я хотела хоть немного разрядить обстановку.
— Именно. Все попытки сотрудничества ты должна отвергать. Любые контакты — немедленно прекращать.
Меня охватил страх: любопытство боролось с осторожностью. Я чувствовала, что за этими словами скрывается нечто большее, но не решилась спросить. Моя жажда знать еще больше могла обернуться чем то плохим, и я предпочла оставить всё как есть.
Если появятся вопросы, обращайся к Селине,— твёрдо произнесла Люцилла, в последний раз задержав на мне взгляд своих томных янтарных глаз, в которых смешались усталость и скрытая мягкость.
Я вышла из кабинета в смятении. С одной стороны, меня радовало, что испытательный срок назначили так быстро, но с другой — осознание того, с кем теперь придётся работать, вызывало тревогу и невольное напряжение.
Стоило мне сделать первый шаг, как звонкий стук каблуков эхом отразился где-то в глубине коридора. И тогда я вновь встретилась с этим взглядом — холодным, пронизывающим, знакомым до боли. Черные глаза Аллана смотрели на меня с осуждением, в котором таилась едва заметная тень заботы.
Как и всегда....
-Катерина... перестань преследовать меня,— услышала я его глубокий голос, который будто пробежал по спине прохладной волной.
Как же я ненавидела эту фразу...
Я не ответила. Он стоял всего в нескольких метрах, облокотившись на подоконник, скрестив руки на груди. Я прошла мимо, не позволив себе ни малейшего взгляда в его сторону.
- Катерина!,— почти крикнул он, и несколько сотрудников обернулись на звук его голоса.
- Я не преследую вас, Аллан,— процедила я каждое слово сквозь зубы, пытаясь сдержать раздражение. Однако этого, как всегда, оказалось недостаточно, чтобы его остановить.
Я уже почти дошла до двери, когда почувствовала, как его сильная рука сжала моё запястье. Захват был настолько крепким, что кожа болезненно отозвалась под его пальцами. Я не ожидала, что Аллан когда-нибудь может причинить мне физическую боль...
-Ты разве не слышала меня? Я не собираюсь играть с тобой в эти игры!
Он был зол, но я не понимала причины. Почему он так реагирует на мое присутствие? Неужели за все эти два года он ни разу не скучал по мне?
-Это не игры. Отпусти мою руку!- сказала я, вырываясь из его хватки и делая шаг назад. На нас уже смотрели почти все сотрудники, и воздух вокруг словно стал гуще, наполненный чужим вниманием и не высказанными вопросами.
Я подошла к секретарше, сидевшей за столом, к той самой девушке, которую первой увидела в этом офисе. Её короткое каре подчёркивало изящную, длинную шею, а безупречно белая рубашка придавала образу сдержанную строгость.
- Чем я могу помочь?, — с лёгкой улыбкой спросила она, её голос звучал мягко и вежливо.
- Можешь. Выведи её отсюда! — голос Аллана прозвучал с раздражением, и, закатив глаза, он заставил меня ощутить вспышку гнева и почти непреодолимое желание ударить его.
- Я не могу... Люцилла назначила её на пробный срок,— тихо ответила Селина, опуская взгляд, словно боялась встретиться с его глазами.
Кто он вообще такой, чтобы она перед ним ещё и отчитывалась?
- Аллан, прекрати,— процедила я сквозь сжатые губы, чувствуя, как раздражение обжигает изнутри. — «Это уже похоже на цирк».
Но едва я произнесла эти слова, как в нём вспыхнула ярость — резкая, как огонь. Прежде чем я успела осознать происходящее, он оказался настолько близко, что воздух между нами словно загустел, пропитанный искрами его гнева. Я машинально отступила назад и почувствовала за спиной холодную стену.
Он приблизился ещё ближе, прижимая меня к ней своим присутствием, лишая возможности отступить. Я не смогла поднять глаза и лишь уткнулась макушкой в ледяную поверхность стены, будто пытаясь спрятаться от его взгляда.
- Цирк — это ты, Кэти!— его голос прозвучал низко и глухо, — Всё твоё поведение — это жалкий спектакль. Все твои попытки преследовать меня и заставить полюбить себя настолько глупы и бездарны, что меня тошнит при одном упоминании твоего имени. Вся твоя любовь — нелепость и смех. Знаешь, всё это время, все эти два года, я только и надеялся, что больше никогда тебя не увижу, не услышу и забуду твоё имя, как страшный сон, как ошибку, которую не стоило совершать. Перестань любить меня. Перестань тянуться ко мне. Меня это мучает и вызывает отвращение.
Холодная слеза скользнула по моей щеке. От его слов дыхание застряло где-то в груди, и я стояла неподвижно, не в силах вымолвить ни единого звука. Аллан сжимал мое запястье с такое силой, что его тонкие пальцы постепенно оставляли на моей коже жгучую боль.
Боль на моем сердце...
Я была настолько шокирована, что не могла пошевелится. Он стоял надо мною не свозя с меня глаз, а я даже не могла поднять головы.
- Я не люблю тебя больше. И никогда не буду. Можешь не волноваться,- глухо сказала я, чувствую как все рушится внутри.
- Я тебе не верю!,- прошептал Аллан приближаясь к моему уху,- Я не верю ни одному твоему слову...
В этот момент раздался звонок телефона, и с задней части офиса высокий голос парня окликнул Аллана, прерывая напряжённость момента. Пухлый молодой человек, держа мобильник в руке, позвал: «Шеф, это вас».
- Уже иду!
Аллан сказал это так не принужденно, своим повседневным голосом, будто ничего не случилось. Будто бы и меня здесь вовсе нет...
Он отступил, освободив моё запястье, и уверенной походкой двинулся вперёд, не оборачиваясь и не позволяя себе никаких колебаний.
- Не думай, что ты здесь надолго. Вылетишь от сюда как пробка, после первой своей ошибки. Я позабочусь об этом.....,- он сказал это даже не оборачиваясь, даже не останавливаясь.
Мои ноги вдруг подкосились, и я почувствовала, как тело предательски дрожит. Едва удержалась, чтобы не рухнуть. Документы в руках выскользнули и рассыпались по полу, уносясь к дальним углам.
— Всё в порядке? — Селина тут же подбежала, осторожно собирая каждый лист.
Чёрт возьми. Мне было всё равно, слышала она нас или нет. Мне было всё равно, поняла ли она что-то. Меня беспокоило только одно: теперь мне придётся работать с человеком, которого я любила. И самое страшное — что он теперь, уж точно ненавидит меня.
— Катерина, с вами всё в порядке?! — на этот раз она говорила настойчиво, глядя прямо в глаза.
— Да... да, всё прекрасно, — выдавила я, хотя внутри всё кричало, что это неправда. Всё было ужасно. Я убрала волосы с лица и, собрав все разбросанные бумаги, аккуратно сложила их в большую папку.
Селина задержала взгляд на листе с моим резюме.
— Университет режиссуры и киномотографии, — с лёгкой улыбкой произнесла она. — Чудесно.
— Чудесного тут мало... — тихо пробормотала я.
— Не переживай, Аллан всегда такой строгий. К нему просто нужно привыкнуть, — сказала Селина, протягивая мне недостающий листок,- Но я думаю, ты уже знаешь...
Конечно, она же слышала наш разговор...
— А кем он работает, если не секрет? — в замешательстве спросила я.
— Мистер Ортега? Художественный руководитель и режиссёр-постановщик.
Вот как. Значит, он тоже чей-то начальник. К счастью, не мой. Иначе я бы точно провалилась сквозь землю в свой первый рабочий день.
— Не волнуйся, — улыбнулась Селина, и я заметила милые ямочки на её щеках. — Ты не будешь на него работать. Тебе повезло: ты будешь работать с Люциллой, как и я. И это огромный плюс.
— Спасибо... — выдохнула я тихо.
— Приходи завтра утром, в 9 часов начинается твой рабочий день. Я распечатаю список заданий на неделю и положу на твой стол. Если что-то будет непонятно — спрашивай.
— Да! А где мой кабинет? — вылетело у меня сразу.
Мы развернулись в сторону длинного коридора и медленно направились к нему. Я снова встретилась глазами с сотрудниками, которые когда-то смотрели на меня так же, когда Аллан бежал за мной, хватая за руку и буквально выталкивал меня отсюда.
Мы свернули направо, и я снова открыла знакомые двери, те самые, через которые заходила к Люцилле. Оказалось, чтобы попасть в её кабинет, нужно было пройти через маленькую, но уютную комнату с большим окном, через которое мягко просачивался дневной свет.
В комнате стоял небольшой стол и такой же миниатюрный стеллаж. Белые вазы, расставленные с удивительным вкусом, создавали ощущение, что Люцилла заботливо оформляла даже это пространство, словно каждая деталь отражала её стиль и внимание к красоте.
Несмотря на скромные размеры, помещение казалось светлым и тёплым. Через прозрачные двери кабинета открывался вид на огромный зал, где можно было разглядеть всех сотрудников, занятых своими делами.
— Это твой кабинет! — радостно сказала Селина. — Небольшой, но уютный.
Я остановилась, впитывая атмосферу. Место действительно казалось уютным, словно здесь было место для работы и вдохновения одновременно. Сердце немного успокоилось, и я впервые за этот день почувствовала, что могу дышать свободнее.