Механическое сердце ⚙️

Данную ситуацию Эмма признавать не могла. Это было сложно и трудно, тяжко. Кроме того, чтобы пускать горькие женские слёзы, ничего не могла сделать. Солёные капли попадали на подушку, а девушка просто смотрит в окно и видит, как туда-сюда летают высокие технологии времени, которые не спасли женское счастье.

Квадрокоптеры, что следили за правильным местом парковки автомобиля, мозолили голубые и заплаканные глаза уже на следующий день. С помощью открытого окна девушка слышала их жужжание, словно это были осы или пчёлы, отчего хотелось просто заткнуть уши и молча прорыдаться, но увы. Даже этого не удавалось. Благо, Эмме не нужно было прилагать усилия, чтобы сходить в туалет, умыться или просто попить воды, ибо рядом были машины, которые отвечали за эти функции. Да, андроидам никто не позволит оперировать человека, помогать встать ему на ноги, но подавали ей стакан воды именно махины. Из-за этого пострадавшая чувствовала себя полным инвалидом.

Эмма не понимала, хочет ли вернуться к прежней жизни, смотря в окно. Ночью голограммы и яркие вывески горели огнём, ослепляя опухшие от слёз глаза, из-за чего девушка отворачивалась. Принятие специальных витаминов и капельница рядом уже надоели за один день, но она вовсе не знала, что делать, если в ближайшее время сможет выйти из больницы, хотя ей в это само и не верилось.

Уже был день. Такой, казалось бы, стальной девушке, удалось заснуть ближе к утру, а на белой и аккуратной тумбочке рядом с койкой она увидела поднос с своим завтраком. Надоедливую капельницу наконец-то убрали. Для начала надо было привстать, что далось телу с трудом. Как только Эмма оказалась в сидячем положении, то начала тяжко дышать и чувствовать, как же мощно работает её собственное сердце. Голубоглазой вправду некомфортно с ним внутри себя, ведь оно стучит не так, как обычное сердце. Его чувствуешь всем, что есть внутри тебя, будто оно... готово разорвать своего хозяина.

На подносе стояла тарелка с лёгким овощным салатом, а рядом - прозрачный пластиковый стакан, словно под коктейль, с водой, где красовались кусочки фруктов. Было довольно экзотично, но, кажется, так было нужно.

Поставив тарелку с салатом на ноги, девушка не решалась брать в левую руку ложку. С правой она до сих пор не справлялась, как и с левой ногой. Ей нужно было приложить уйма усилий, чтобы перевернуться, и ночью всё женское неумение управлять собственными конечностями превращалось в ад. К тому же было некомфортно из-за машины, которая помогала ходить больной в туалет, не вставая с постели. Другие же аппараты уже отключили. Это было ужасно. Никогда Эмма так себя не чувствовала.

Но даже левой рукой было легче кормить себя, нежели правой, которая спокойно лежала на одеяле. Непривычно было просто даже на неё смотреть, зная то, что находится под слоем "кожи". А увидеть снова настоящий облик было даже страшно хозяйке этой руки, а она ещё ногу свою не видела, ведь эта конечность куда больше, чем рука. Потому тяжелее её поднять или даже сдвинуть в места, перевернуть.

Холодная вода с кусочками фруктов показалась Эмме странной, но она выпила всё, не имея сил съесть все кусочки после. Поставив поднос с пустой посудой на тумбочку, девушка просмотрела на дверь. За ней слышались голоса, ходьба докторов, их разговоры. Голубоглазая же хотела хотя бы просто сесть на край кровати, чтобы ноги свисли с неё. Хотела хотя бы двигать пальцами на ноге, ведь если на правой руке она могла ими дёргать, то здесь вообще всё было бесполезно.

Когда женские руки держали Энтони, то их хозяйка мечтала временами просто на пять минут сесть на диван и отдохнуть, но сейчас она рада была почувствовать сына рядом, проводя с ним весь свой день, лишь бы не сидеть и не лежать в таком состоянии. Эмма хотела верить, что сын и муж живы, но только начинает думать о них, то не может сдержать слёзы. После ночи у неё просто не было сил плакать. Нужно было подождать, набираясь сил для нового захода.

Резко раздаётся стук в палату, и девушка дёргается, пугается. Ей самой не нравится собственная реакция, и снова сердце дарит женскому телу неописуемые ощущения, которые не удаётся успокоить. Но Эмма выдыхает с дрожью, когда дверь открывается, и на глаза показывается Бекка. В палату обычных больных двери не автоматические.

Она касается руками сиденья кресла, которое не касается пола, а порхает над ним. В этом кресле пострадавшая уже видела свое печальное будущее, но не показывает своих чувств, когда подруга улыбается и лёгкими движениями заставляет белое кресло, которое всем видом отличается от тех колясок, которые были лет так тридцать назад, оказаться в палате. Она также без труда добирается до койки вместе с ним.

- Как ты? - аккуратно спрашивает Бекка, снова усаживаясь перед подругой, а Эмма смотрит только на это чёртово кресло.

- Моё состояние выше слова "смерть", но явно не дотягивает до "счастья", - усмехнулась она и наконец-то перевела взгляд на Бек, - Извини, что вчера не сдержала эмоции.

Блондинке за это до сих пор неловко. Она не отдаётся чувствам. Это слишком опасно.

- Нет, ничего, - сразу отозвалась шатенка, замотав головой, отчего её очки слегка сползли с переносицы, но Бекка их быстро поправила, - Я понимаю твоё состояние. Ты после операции, в твоём теле много изменений, ещё и семья... Это нормально.

Ужасно.

- Ты долго спала, и, кажется, проголодалась, - подруга с улыбкой на лице указала на поднос, снова поправив очки, - Уже хорошо, что ты не отказываешься от еды.

- Да, но напиток был довольно экзотический.

- Тебе сейчас нельзя есть всё подряд, - Бекка бережно коснулась женской левой руки. Рука шатенки слегка влажная от воды, - Твоё тело с этим сердцем... не всё может принять после операции. Нужно сначала полностью восстановиться, а потом уже выяснять, чего тебе точно нельзя принимать.

- Томас этого не говорил, - Эмма хмурится, показывая то, что ей не нравятся новые законы собственного тела. Здесь больше она не хозяйка.

- Да, есть ещё много чего, что он тебе не говорил, потому я и тут, - Бек указала на кресло и улыбнулась.

- Ты только после операции. У тебя руки мокрые после того, как ты их помыла, сняв перчатки. Неужели обыкновенная медсестра не смогла бы посадить меня на эту махину и проводить к Томасу, пока у тебя есть и другие дела?

Бекка была прекрасной операционной сестрой. Вестер ни раз оперировал вместе с ней, да и на стажировке он её хвалил. Девушка быстро вбилась в ряды самых лучших работников одной из больниц Бостона.

- Эмма, мне будет спокойней проводить тебя самой. К тому же, у меня пока нет операций. Всё отлично. Ты меня не отвлекаешь.

Бек мило улыбнулась подруге. От этого настроение Эммы немного поднялось. Она волновалась за неё, и блондинке было приятно. Да, Бекка не семья, но девушка ей доверяла, она ей дорожит и ценит. Только с помощью неё в тот момент чувствовала себя более-менее хорошо.

Бекка помогла ей сесть на край кровати, и женские ноги всё же свисли с неё. Тогда больная и почувствовала всю тяжесть левой ноги. От этого даже стало как-то страшно, несмотря на то, что она будет в кресле. Девушка не представляла, как же научится с ней ходить, ведь конечность казалась ей лишь куском металла, что присоединили к её еле выжившему телу. Спустя какое-то время девушка смогла отсоединить от блондинки аппарат, с помощью которого Эмма продолжала находиться в чистой постели. И всё же ей удалось встать на правую ногу, хотя равновесие она теряла уже с первых секунд.

Если бы Бекка быстро не развернула тело подруги, то Эмма бы снова плюхнулась на постель, а может, даже и мимо неё, но вот она оказывается в кресле, пытаясь уложить ногу на специальную подставку. Бекка ей помогает, а также укладывает правую руку на подлокотник. Кресло продолжает парить над полом, а девушка хватается за его спинку и выводит больную из палаты в светлый коридор.

Сама по себе больница довольно большая и престижная в городе. Благо, бесплатная, но со всеми удобствами для данного времени. Над дверями с врачами всегда есть небольшая табличка. На ней написаны специальность и имя с фамилией врача, она светится либо красным, либо зелёным. Это показывает больным, занят ли кабинет пациентом или нет. Направления, талоны, прочие бумажки, чтобы попасть к врачу, можно получить у терминалов на первом этаже, либо же дома. Они состоят из простой платформы, словно кусок стекла, на котором есть вся информация. Электронная очередь, нужные технологии для сложных операции, удобства на высшем уровне, хороший персонал.

Больница раньше вызывала у большинства людей не самые хорошие эмоции, ведь это детский плач, ругань из-за очереди и прочие проблемы, но Эмма смогла её увидеть как раз в наилучшем свете. Здесь не было той атмосферы, что была раньше, хотя стены больницы слышат намного больше молитв, чем церкви. Скорее всего, в эти стены были заложены и молитвы и о ней самой, и когда девушка, сидя в кресле смотрит на них, то ей становится не по себе.

Блондинка предполагала, что они с Томасом будут обсуждать её тело. Новое тело, которое, скорее всего, нужно осмотреть после операции, ведь Эмма совершенно не знала, в каком оно виде. Сорочку с завязками на шее и спине пациентка не снимала со вчерашнего дня. По пути к кабинету Томаса подруги увидели парочку таких же людей на летающих креслах, как и сама Эмма, других известных и неизвестных ей врачей, ведь персонал меняется. Кажется, они кидали на неё свои странные взгляды, зная ситуацию и просто зная то, что именно она являлась дочерью Вестера.

- Волнуешься? - Бекка посмотрела на блондинку, сидя уже на скамье перед кабинетом Томаса. Над автоматической дверью его кабинета табличка горела красным цветом.

- Есть такое. Мне страшно узнать что-то новое о своём теле.

Девушка сжала левую руку на подлокотнике кресла, опустив взгляд на пол. Все реагировали так, будто бы всё должно быть именно так, но она была не уверена. Возможно, да, с точки зрения медицины - всё это и вправду так... обыкновенно и нормально, но нет. Для такой, как она, это было не так.

Также девушка понимала, что новая информация лишь нанесёт очередной удар. Мало того, что Эмма должна была научиться ходить и держать в руках ложку, словно ребёнок с каким-то отклонением, то ещё нужно было знать, что стоит есть, а что - нет, и много чего другого. Разве, это нормально? Нет. С этим всем комплектом она точно не вернётся туда, откуда её забрала та авария. Уже будет хорошо, если её оставят работать в "Багире", даже без Брюса, потому что люди с подобными отклонениями там не работают.

Вдруг раздаётся некий звук, и табличка над кабинетом меняется на зелёный цвет, а автоматические двери выпускают оттуда девушку. Возможно, она возраста главной героини, держит в руках бумаги, но вовсе не обращает внимания на такую популярную личность, пока Бекка резко встаёт и не даёт этой самой двери закрыться, запуская кресло с больной в кабинет.

За столом с ноутбуком и прочими бумагами сидел Томас. Его кабинет был огромен из-за всех нужных махин, которые ему помогают узнать больше о больном. Около левой стены большой стеллаж, который просто забит книгами, у правой - стеллаж забит медицинскими картами, которые были в виде небольших электронных плиток. Там есть карточка Эммы, но она сама не успевает моргнуть глазом, как оказывается близко к рабочему столу Томаса, а Бекка аккуратно хлопает её по плечу и покидает кабинет, оставляя подругу наедине со своими проблемами.

Да и Томас не сразу поднимает свой взгляд, смотря в течение минуты в монитор ноутбука.

- Всё не так плохо, как ты думаешь, - говорит он, так и не посмотрев на больную, - Твоё выражение лица меня самого пугает.

- Ты даже не смотришь на меня, - недовольно проговорила Эмма.

- Краем глаза, - Томас оторвался от ноутбука и резко встал со своего места, обходя стол и подходя к креслу.

- Ты можешь сказать всё прямо без всяких милых слов, которые я уже услышала вчера, да? - смело проговорила девушка, подняв на мужчину взгляд, когда он оказался рядом.

- Если ты хочешь, - доктор Зейн пожал плечами и развернул кресло к одному из стеллажей, - Но я думаю, что без этого нельзя обойтись.

Блондинка тяжело вздыхает после этих слов и даже не хочет смотреть на ту чёртову стену. Эти слова скребут её нечеловеческое сердце, которое с каждой секундой начало набирать обороты. Снова всю тяжесть его работы Эмма чувствует, но на данный момент это даже было лучше слов Томаса.

- Открыть файл 095 и просканировать пациента, - холодно произносит мужчина, и Эмму озаряет свет со стеллажа, отчего она жмурится и начинает волноваться ещё сильнее.

В больницах подобные программы, которые умели сканировать пациентов, и не только, были в каждом её угле, считались нормой. Да и в каждых домах есть искусственный интеллект, который хоть и не заменит тебе физическую работу, но всегда поможет. Оно не имеет тела и внешности, но имеет знания, голос. Найдёт всё, что только нужно, включит и выключит все аппараты в квартире, поговорит, а может даже и заменит психолога. У блондинки в квартире такого не было, но она и не хотела.

Линия несильного пиксельного света проходит по женскому телу несколько раз, а когда всё заканчивается, девушка открывает глаза и видит голограмму своего тела. Ей совершенно плевать, что там она гола, но отчётливо видит шрамы после операции и поджимает губы. Самый большой из них берёт своё начало, кажется, из-под руки, проходит над грудью и укладывается немаленькой линией посередине груди. Он аккуратный, не такой уж и ужасный, но до безумия большой. Неизвестно, когда он уляжется на коже, но будет напоминать своим присутствием о том дне.

- Я проводил множество сложных операций с твоим отцом, но если бы он был на твоей операции, то, думаю, было бы легче, - Томас смело подходит к голограмме и рассматривает её, - На самом деле, я растерялся, когда мы вытащили из тебя сердце.

В следующие секунды он увеличил изображение, и голубоглазая могла полностью рассмотреть свой шрам в мельчайших подробностях, но от этого не стало легче. С ним она не стала какой-то особенной.

Наглядевшись на это, Томас несколько раз хлопнул в ладони, и передо больной показались её же внутренности. Чётко выделялись правая рука и левая нога, а также блок с сердцем в груди. Он ведь вовсе не маленький, не лёгкий....

- Естественно, даже такое сердце не поможет, если у человека повреждён мозг, - Томас указал как раз на него на изображении, - Но у тебя не было с этим проблем. Само по себе сердце - это блок, а внутри него механизм, - он легко касается голограммы, будто вытаскивая с нужного места блок. Появляется новое изображение рядом с изображением женского тела, - Дырки в стенках блока нужны для того, чтобы соединить узлы, которые были связаны как раз с настоящим сердцем. К тому же, к сердцу проведены узлы твоих механической руки и ноги.

Да, вправду от них шли некие линии к сердцу на изображении.

- Для начала тебе нужно понять, для чего нужно поднять руку или ногу, или же сделать что-то другое с ними. То есть, работают глаза. После этого информация попадает в мозг, - мужчина снова указал на орган и начал вести пальцем к сердцу, - Но эта информация идёт сразу в сердце, которое как раз и заставляет твои конечности работать.

- Поэтому мне так тяжело ими управлять? Мои движения замедляются из-за того, что вся информация идёт сначала к сердцу, а только потом в конечности?

- Ну, возможно, но здесь всё зависит от нервных соединений в твоём теле. Каждый нервный узел связан с сердцем, но так как это не тот орган, который был до этого, идёт некое замедление. Потому надо самой разрабатывать руку и ногу, чтобы дать этим соединениям нагрузку, к которой они должны привыкнуть. Ведь это части не от роботов, а металл, из которого сделаны эти... протезы, если их можно так назвать, вовсе не лёгкий.

- А что по поводу еды? Вы же не заменили мне желудок, но почему-то и с едой есть исключения.

- Эмма, - тяжело вздохнул доктор Зейн и отошёл от голограммы, оказавшись рядом с девушкой, - Твоё сердце - это ни одна и даже ни две функции. Это твой мотор, который тратит энергию на всё, что ты делаешь и всё то, что творится у тебя внутри, в том числе и усвоение пищи. Если ты съешь пищу, а для её усвоения потребуется много энергии, то ты это почувствуешь. Если она будет слишком тяжёлой, если будет переедание, то сердце будет работать на всю мощность, а твоё тело человеческое. От этой энергии тебе станет плохо. Конечно, это не такая угроза, но подобное будет тяжело переносить. Это нечеловеческие чувства, а я не уверен, что у тебя хватит терпения пережить несколько часов того, как твой желудок просто будет переварить пищу.

Эмме было даже страшно смотреть в его глаза. Ни только рука и нога связаны с сердцем. Оно отвечает за всё, что есть внутри нее, и даже с едой нужно быть аккуратной. Блондинка не хотела прочувствовать то, о чём говорил Томас.

- В больнице тебя будут правильно кормить, а как только ты будешь готова пойти домой, то мы составим тебе меню, - Томас наконец-то отошёл от больной, и ей самой стало от этого легче, - Граница между механическими рукой и ногой видны на теле, когда они принимают истинную форму, - он указал на эти границы на изображении, - Там, к сожалению, тоже есть некие следы после операции, но они не такие большие. Рука заканчивается на середине плеча, но для того, чтобы закрепить ногу, нужно было не просто соединить её с телом, а закрепить внутри него.

И вправду. На изображении рука и нога имели желтоватый цвет, и нога занимала некое место даже внутри девушки, не затрагивая мочевой пузырь и другие важные органы, которые были рядом. От руки же шли просто узлы внутри тела к сердцу.

- Поэтому с ногой будет тяжелее, чем с рукой...

- А где матка? - резко задала вопрос Эмма, и Томас повернулся к ней лицом, оторвавшись от голограммы.

Сама блондинка долго рассматривала свои внутренности и смогла увидеть всё, что нужно было для того, чтобы жить. Органы ярко выделялись на изображении, но она долго не понимала, чего же не хватает. Анатомию знала хорошо, а когда поняла, чего же всё же не хватает, то задала вопрос, сама напряглась. Эмма надеялась на то, что часть ноги, которая была внутри неё, просто закрывает матку, либо изображение не прогрузилось.

Томас застыл на месте. Он снова посмотрел на изображение, и больная увидела, как мужчина сжал руки в кулак, сглотнув. Паника медленно накрывала её с головой, грудная клетка начала возвышаться и опускаться под воздействием сердца. Для Эммы это было важно. Правда важно, ведь... девушка хотела ещё детей. Хотела этого, ведь своего первого ребёнка не смогла уберечь.

- Нам пришлось удалить её, чтобы поместить ногу, - тихо произнёс Томас и ему удалось наконец-то посмотреть на ту, за чью жизнь он собственными руками и боролся.

Но вытащенная с того света просто застыла на месте, всё-таки услышав это. Самый больной и большой удар по ней - именно отсутствие матки, а значит Эмма больше не могла иметь детей, не могла носить ребёнка под сердцем, не могла родить. Она больше никогда не сможет почувствовать то, что чувствовала с Энтони, которого и так рядом не было.

Девушку снова начали раздирать эмоции, отчего она слегка согнулась и лишь смотрела в пол, начав царапать подлокотник своего кресла ногтями левой руки. Это было тяжело признать любой женщине, которая уже прочувствовала всю прелесть материнства, даже если на это было мало времени. Голубоглазая сама понимала, что ребёнок для неё - это важно. Это продолжение рода, это просто человек, которого она будет растить, с которым у неё будут моменты разных жанров, но Эмма готова была снова пройти через больные роды и схватки, родив снова. Где-то в глубине души блондинка на это надеялась. До этого момента.

- И почему же вы это не сказали мне сразу? - тихо спросила она, подняв взгляд на Томаса, который моментально оказался рядом.

- Для тебя было слишком много информации, чтобы говорить всё сразу, - он положил руку на женское плечо, но Эмма ударила взрослого мужчину по руке под воздействием эмоций.

Она считала, что врачи могли сказать ей об этом раньше, даже если бы её это добило, нежели сейчас, когда девушка только недавно пришла в нормальное состояние, а для чего? Чтобы снова проплакать уже ни одну ночь, а две, три? Эта авария лишила человека семьи, шанса на некое будущее, но она уже не верила ни в какое будущее. Его просто и не было.

- Это не так кардинально изменит мир, - собравшись, твёрдо проговорил Томас. Девушка знала, что ему не понравился её жест, - Это твоё тело и твоя жизнь, которой мы не могли рисковать.

- Но это кардинально изменит меня! - резко выкрикнула блондинка, подняв голову, отчего мужчина слегка вздрогнул рядом с ней.

И она снова не смогла сдержать слёзы, сидя в этом чёртом кресле. Это всё добивало. Спросите, почему нет будущего? А кому будет нужна такая женщина? Кому, скажите мне?! Это мир высоких технологий, где человечество хочет стоять выше этих самых технологий, потому рождаемость в мире важна. Благополучный мужчина хочет продолжение своего рода, он хочет ребёнка, но Эмма не сможет дать этого.

Какой был толк жить до ста лет с чёртовым механическим сердцем? Если бы у девушки хоть что-то осталось, хоть немного, он был бы, но она считала, что такой она никому не нужна. Эмма киборг, который хоть и сможет обеспечивать семью, но главный смысл существования женщины... В ней не было этого смысла.  Блондинка ничего не могла.

Да, для голубоглазой это было и вправду важно, как бы странно это не выглядело. Девушка была матерью, она кормила собственной грудью своего ребёнка, она понимала, что у Энтони были её глаза. Такие же голубые, как небо. Надеялась до последнего, где-то внутри себя, что всё это пройдёт, и она сможет начать заново, отпустить Брюса, но это просто тупик, из-за которого Эмма не может остановить слёзы. Стуки нового сердца лишь выбивают из потрёпанного женского тела эти слёзы, и его хозяйке хочется его просто-напросто вырвать из собственной груди, но девушка лишь прикрывает левой рукой глаза, лишь бы Томас не увидел, как она плачет.

Что после этой информации любая девушка должна была делать? Какая мотивация должна в ней присутствовать? Для чего Эмме нужно было встать на ноги, научиться держать в руке ложку или же ручку? Блондинка не чувствовала себя человеком со всем этим ужасом, что было внутри её тела, что было прикреплено нему. И если бы у неё был выбор: умереть или поменять сердце, то голубоглазая точно бы выбрала первое.

Эмма разрыдалась в кабинете Томаса настолько сильно, что Бекке пришлось нести успокоительное и прочие другие лекарства, что были в палате подруги с первого дня. Девушка не представляла, что ей делать дальше, ведь её жизнь, к счастью или сожалению, продолжалась, какой бы она не была. Не знала, что нужно было перевернуть там, внутри себя, чтобы всё-таки решительно встать на ноги и благополучно покинуть стены больницы. Блондинка пострадала не только физически, но и морально. Довольно сильно.

Это, наверное, окончательно и сломало такую сильную личность. Пару дней больная была просто никакой, словно человек, который вот-вот помрёт, и Эмма реально этого хотела, нежели принимать всё происходящее. Кажется, она слишком сильно прикипела к своей роли в семье, которая была уничтожена. Голубоглазая не то, чтобы не чувствовала себя после этого человеком, она не чувствовала себя женщиной, хотя, да, на этом не изменится мир, но этого не понимала и ещё долго не сможет понять.

Эти пару дней ничем не отличались от первого и второго дня прибытия в больнице, разве что посещением взрослого психолога. Женщина, которая что-то говорила девушке, уже начала надоедать ей на второй день. Больная не слушала, что она говорила, крепко сжимая высокую подставку под пакет с лекарством, что парила над полом, как и кресло, чьё содержимое медленно оказывалось в организме с помощью иглы. Психолог назначила больше витаминов и таблеток, от которых Эмме хотелось уже блевать, но и не принимать их она не могла.

Бекка привезла подруге пару её вещей, что только и грело душу. Переодеваться она самостоятельно, естественно, не могла, как и ходить, да и в специальной комнате для физических нагрузок на первом этаже Эмму оставить одну было нельзя. Руку девушка разминала с помощью специальных приборов, эластичных тренажёров, письмом на бумаге, но собственное имя блондинка дописать до конца так и не смогла. Буквы были не аккуратные, разных размеров из-за дрожащей руки. Это наглядный пример того, во что пострадавшая превратилась, если взять её нормальный почерк.

Сделать полноценный шаг тоже не удавалось. Стальная леди могла встать на правую ногу и дать спокойно ступить левой на пол, но поднять её - нет. Из-за этого падала, несмотря на помощника-тренера, что был рядом и поддерживал её, хотя девушке его поддержка вообще на язык не шла.

Эмма была уверена, что это была настоящая депрессия. Самая первая, чёрт побери, депрессия после потери семьи, по которой она начинала уже скучать. Это было отвратительное состояние, при котором хотелось рыдать, но и у неё вечно не было сил. Блондинка просто хотела побыть одна, поэтому Бекка выводила подругу вечером в ухоженный двор больницы, где оставляла на минут десять. Голубоглазая там спокойно могла поплакать, чтобы этого никто не видел.

Большие девочки не должны плакать.

С любого ракурса можно было разглядеть шумный, но такой красивый и современный Бостон. В этот вечер было довольно прохладно, потому больная сжалась в кресле, несмотря на тёплую одежду. Яркий свет фонаря освещал её, словно девушка какая-то особенная, но всё это лишь казалось, ведь вся особенность светилась перед голубыми глазами – город, где был шум и движение, жизнь, будущее, но не для неё. В левой руке была ручка, которую Бекка как раз и привезла из квартиры подруги. Эмма носила её всегда в сумке, ибо стоило нажать на одну кнопку, как показывалось изображение всей её семьи. Девушка с Брюсом стояли рядом друг с другом, а на руках она держала Энтони. Это единственное, на что блондинка готова была смотреть часами.

И этот вечер не был исключением. Эмма снова смотрела на фото, пытаясь сдержать слёзы, успокаивая себя тем, что однажды отпустит и сможет делать что-то дальше, но, кажется, это так далеко. Смириться было с этим так тяжело, что, кажется, механическое сердце даже не выдержит, но как бы оно быстро не стучало во время женского плача, то всё же не останавливалось.

Жизни надоело делать ей поблажки, и она это прекрасно чувствовала.

- Ваша семья? - резко раздаётся голос рядом с Эммой, и девушка дёргается, убирая ручку в сторону и начиная осматриваться, забывая про высокие и яркие небоскрёбы перед своими глазами.

Кресло парило над аккуратно выложенной плиткой рядом со скамейкой, где без каких-то страхов уселся мужчина. Он смело смотрел на блондинку, пока девушка не могла сказать что-то. Из-за страха даже не успела вытереть слезу с лица.

- *Кристофер Дернер, - мужчина протягивает Эмме руку в перчатке и мило улыбается, пока она продолжает пребывать в неком шоке, - Я из ОПКП.

*ОТСЫЛКА: персонаж из "Под Номером Девять", который впервые появляется в главе "Level 16". Старая сюжетная линия персонажа будет упоминаться очень редко, её необязательно знать, потому что я раскрою её в более упрощённом виде в этой работе.