Глава 9
Главное - чтобы где-то сохранялось всё, чем ты жил прежде. И обычаи. И семейныепраздники. И дом, полный воспоминаний. Главное - жить для того, чтобы возвратиться.
Просыпаюсь в поту. Все тело прилипает к простыне. Я в котле, в тысячах миль под землей, варюсь с грешниками в мясном бульоне. Это Ад, детка. Хриплю что-то на латыни о помощи ближних: "Пить!".
Конечно, я не знала латыни, и, более того, не планирую после смерти отправиться в адский котел. Если бы я и хотела, то давно бы перестала быть пай-девочкой и позволила беспорядку разрушить мою жизнь. К превеликой моей удаче, я не была наивной и кое-что понимала в жизни. Несмотря на это, временами я понимала, что все мои знания сводились к нулю, когда дело доходило до всего, что находится вне моего воображения.
Когда к моим губам поднесли долгожданный напиток, я почуяла легкую прохладу. Сделав пару глотков, я почувствовала себя лучше, как будто мое тело снова могло функционировать.
Открыв глаза, я ожидала увидеть перед собой кого-то, кто будет лечить меня или же уже излечил. Рядом никого не было. Как будто возле кровати никто не стоял и никто не подносил мне воду. Было тихо. Так тихо, что я уже подумала, что оглохла.
– Эй! Здесь есть кто-нибудь?! – настолько, насколько мой осевший голос позволял, позвала я. Больше всего на свете сейчас не хотелось находиться в комнате в одиночестве, как будто кто-то на меня здесь нападет, или же, наоборот, обо мне все забыли.
Я оглянулась по сторонам. В комнате, которая уже давно считалась моей, все было как прежде. Вырезки из газет на стене напротив, зеркало над столом и тумбочки по обе стороны кровати. Мягкий свет лампы освещал цветы на тумбочке справа. Ого, мне даже принесли цветы. Полевой букет во главе с ромашками был достаточно милым, чтобы у меня поднялось настроение. Я улыбнулась, думая, что нет ничего прекрасней, чем букет цветов, когда ты просыпаешься с ужасной головной болью. Признаю, я никогда не считала сорванные, невинно процветающие до их обрезки цветы достойным подарком. Ведь что может быть благородней, чем живые цветы, и что может быть кощунственней, чем подарок, который будет умирать на глазах у получателя?
Я ложусь на подушку и снова погружаюсь в сон.
-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-:-
Тихий стук в дверь и скрип.
– Как ты, Эффи?
– Я проспала свою жизнь и постарела? – Сейчас моя память чище белого листа, как и всегда. Выбило пробки, как говорил раньше мой приемный отец.
– Ты проспала целый день вчера и сегодня. – На кровать сел Калум.
– Ого! Что произошло?
– Ты... отключилась тогда. Мы показали тебе одну из фотографий. Ты была в истерике. – Он улыбнулся, пытаясь расположить меня к себе и одновременно успокоить, но вышла скорее "механическая" улыбка, пустая.
Я задумалась. То, что вчера произошло. После того странного сна за мной зашел Люк и повел в свою комнату, чтобы забрать тот пакет с фотографиями. Потом мы смотрели фильм в компании парней и, кстати, хорошо провели время. А дальше... Я увидела ту фотографию...
– Можно посмотреть на те фото? – обратилась я к Калуму снова.
– Ты уже лучше себя чувствуешь? – Я кивнула.
– Думаю, да.
– Сейчас спрошу у Люка, где они.
Он вышел из комнаты, оставив приоткрытой дверь. Скоро в помещение вошли Люк и Калум, переглядываясь между собой. Калум объяснил, что хочет оставить меня поговорить наедине с Люком. Как только он закрыл за собой дверь, Люк сразу присел поближе ко мне, вторгаясь в мое личное пространство до предела. Кажется, мистер Самоуверенность слишком много о себе возомнил. Отодвигаюсь подальше, пока уже не сижу, опершись на стенку. После того, как мы оба "удобно" устроились, он достал из кармана черный пакет, медленно протягивая его мне. Я смотрела на пакет слишком долго, не беря его, словно боясь того, что там увижу, и он решил открыть его за меня. Люк протягивал мне фотографию за фотографией, оставляя последнюю на десерт. На снимках были незнакомые мне люди, герои тех же фото, что уже висели на стенке, – мужчина пил кофе в кафе, девушка парковалась возле магазина, а парочка шла под руку в парке. Эти фотографии не имели для меня никакой цены. Самые обычные, самые скучные. Зачем они мне? Как только я задала себе этот вопрос, то поняла, что ответ найду на последней фотографии. Единственным, кого я узнала по этим фотографиям, был парень с поезда – Алекс, – и пока это только усложняло положение дел. Если я правильно догадываюсь, эти люди известны мне по прошлой жизни, и это даже объясняло, почему знакомство с Алексом я расценила как дежавю.
Когда настало время последней фотографии, я поняла, что была не готова увидеть запечатленное на ней, хотя и немного разочаровалась после увиденных ранее снимков. Люк протянул мне фото лицевой стороной вниз, положив передо мной. Взяв мои руки, он издал хрюкающий звук, что, я предполагаю, было смешком.
– Фото, которое ты увидишь, ответит на твои вопросы по поводу остальных снимков, но я не смогу ответить тебе на новые. Придется узнать все самой. – Он отпустил мои руки и, улыбнувшись мне напоследок, вышел из комнаты.
Как только мой похититель-друг оставил меня в одиночестве, я взяла в руки фото. Его предыдущее высказывание запутало меня еще больше, лишая воздуха в один момент. Я хотела узнать, что же там. Недавние события в моей жизни были очень непредсказуемы, и ощущения казались абсолютно новыми для меня. Я не знала, где я и с кем. Зачем я здесь и кому можно верить.
На последней фотографии были запечатлены мои похороны.
Человек проходит четыре фазы поведения, реагируя на плохую или шокирующую новость. Чаще всего первая – это недоверие и отрицание: "Не может быть!", "Не верю!", "Ты шутишь?". После реализации произошедшего человек входит в стадию "торги". Узнавший о смертельной болезни может сообщить вам, что уверен, что бог поможет ему выздороветь, поскольку он начал регулярно посещать церковь и молиться. Человек в этой стадии еще не готов принять и согласиться с фактом, пытаясь избежать его любым способом. Третья фаза имеет число "три", весьма положительное, чего не скажешь о состоянии человека в этот период. Депрессия. Эмоциональное истощение, суицид, оплакивание и потеря контроля над своими эмоциями и внешним миром грозят этому человеку. На последней, четвертой фазе, если пострадавший до нее доходит, приходит осознание и принятие новости как неизбежное или неизмеримое, человек приходит к облегчению.
Смотря на фотографию, я знала, что мне не грозит ни одна из этих фаз. Моя личная фаза восприятия неблагоприятной новости началась по-другому – мне было смешно. Нет, я не была поклонником тьмы и не считала это чем-то положительным – знать, что ты уже умирала, но мне было чрезвычайно смешно из за своей глупости. Те люди с фотографий стояли вокруг гроба, оплакивая живого человека.
– С тобой все в порядке? – В комнату зашел Люк, как будто он стоял под дверью, прислушиваясь, каковой будет моя реакция. Он смотрел на меня в изумлении и беспокойстве. Люк был прав, это многое объясняет, но ошибся том, что не сможет ответить на мои новые вопросы. Что ж, он может попытаться дать ответ хотя бы на один...
– Кто вы?
Это был риторический вопрос, проверка на честность – я знала ответ. Сейчас я была в ловушке, так же, как и за день до своего похищения, не недавно, а в тот самый, первый раз, о котором я не подозревала, как и о смерти и о моей юности, детстве и жизни за стеной моей амнезии...
-:-:--:-:-:-:-:-:-:-:-
Оставляйте комментарии, мои пончики, мне нужно ваше мнение! \(^0^)/